ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Надо было показать тварям снег, который они ненавидели, надо было оттачивать маневры на ледяном ветру, надо было напомнить им, кто тут слуга, а кто хозяин… Да, все это помогало Всадникам заявить себе и другим о собственном могуществе. И в глубине души я понял, что теперь, когда появились драконы, нельзя более откладывать поиски истины.
Ожидание закончилось. На следующее утро я пришел к Альфриггу и предложил ему неожиданный ход: почему бы ему не поставлять Всадникам кожаные доспехи? К тому же, конечно, командиры Всадников не говорят на языке сенаев и удемов, а пользуются исключительно древним наречием своего Клана; но ему, Альфриггу, несказанно повезло – я знаю язык Всадников, так что, отправившись на переговоры в лагерь легиона, он будет иметь в распоряжении переводчика.
Глава 8
На южном посту Кор-Неуилл нас встретил необыкновенно высокий и широкоплечий элим. Он провел нас по полосе утоптанной грязи и показал, где размещается штаб драконьего легиона. Ветер весь день все усиливался, и набрякшие тучи нависали над заснеженными вершинами. Альфригг кутался в отороченный мехом шерстяной плащ, пытаясь укрыться от назойливого мокрого снега, и ворчал, что-де лучшая сделка на свете ему ни к чему, если для этого нужно стать очередной ледышкой на вершине Ан-Хиум.
Элим, дрожа от холода в своем тонком потрепанном плаще, поднял заиндевелую белесую бровь, словно прикидывая, каких размеров ледышка может получиться из широкоплечего купца-удема с тяжелой челюстью вместе с его большим конем. Элим ограничился утешительным: "Здесь недалеко, ваша честь", – и снова склонил голову, пряча лицо, – мокрая белая прядь залепила ему левый глаз. Элим побрел по тропинке, мягко спускавшейся к выступавшему, казалось, прямо из туч грубому каменному строению.
Я тоже дрожал, хотя на мне был теплый плащ, вполне соответствовавший погоде. Страх и трусость будут посильнее зимней бури. Теперь, когда настал решающий день, я был готов бежать, позорно поджав хвост, подальше от драконов. Я молил Келдара, чтобы он дал мне сегодня увидеть все, что нужно, – ведь больше я не решусь на такую безрассудную вылазку.
Из трубы штабного здания и от костров, разбросанных среди сотен палаток, поднимались тоненькие струйки дыма. Порывы ветра уносили их прочь. Мне несколько раз приходилось петь в Кор-Неуилл, и лагерь я знал неплохо. Командир и его адъютанты ночевали в штабе, а конники и пехотинцы, обслуга, повара, конюхи и прочие работники, которых было полно в лагере Клана, ютились по палаткам. Всадники, конечно, в палатках не жили.
Всадники вместе с драконами квартировали в обширной долине Кор-Неуилл, вид на которую открывался за зданием штаба – сейчас ее не было видно из-за бури. Каждый из них ел, спал, жил и сражался вместе с драконом, которого ему вверяли на церемонии настолько тайной, что кроме членов Двенадцати Всаднических Семейств никто ее не видел. На этой церемонии каждому Всаднику вручали его личный камень-кровавик – самоцвет размером с ноготь, который с тех пор он обязан был носить, не снимая, всю жизнь, и должен был убить собственную мать, если она к нему прикоснется. Этот камень позволяет Всаднику повелевать своим драконом, умерять его ярость и управлять его полетом. Этот же камень в некоторой степени влияет и на других драконов и охраняет Всадника от их нападений. Камень напитывает его огнем, так что если к Всаднику прикоснуться, от его кожи летят искры, а если пьяный или разгневанный Всадник решит кого-то тронуть, это может убить несчастного.
Насколько было известно, никто вне Клана не ездил верхом на драконе и ни у кого не было такого камня. Даже среди Двенадцати Семейств Всадниками становились лишь немногие избранные. Легенда гласит, что уже при рождении можно определить, кто из детей Клана будет ездить на драконах: появляясь на свет, такие дети обжигают матерей, а глаза у них сияют золотым огнем. Что ж, может быть, это и правда. По мне, если глаза Всадников чем и горят, так это жестокостью и гордыней – а еще сознанием того, что никто им не хозяин. Клан интересуют лишь собственные слава и традиции и совершенно не заботят земли и власть. Всадники живут, чтобы разрушать, а решать, кого именно жечь, – дело королей и князей.
Через лагерь мы шли под сотнями холодных взглядов. Интерес, впрочем, быстро угасал, и солдаты снова обращались к починке сбруи, штопке чулок, заточке оружия и приготовлению ужина на кострах, храбро боровшихся с порывами ветра. Лагерь жил обычной жизнью. Обыденно пахло костром и копченым мясом, конским навозом и кожей – и, как и во всех лагерях Всадников, к этому примешивался слабый запах серы. В лагере были и женщины – не шлюхи и щербатые судомойки, которые всегда толкутся вокруг солдат, а сильные, умные женщины с холодными глазами, облаченные в такие же красно-черные накидки, что и мужчины. Женщины Двенадцати Семейств воюют вместе с мужчинами, исполняя те же обязанности, что и их братья по Клану, но на драконах они не летают.
Хмурая девица забрала наших коней и повела их к коновязи в дальнем конце просторной конюшни, а элим пригласил нас за кожаные занавеси. Меня обдало жаром из открытого очага. В большой комнате с низким потолком и каменным полом было примерно тридцать мужчин и несколько женщин. Многие столпились вокруг стола, на котором была расстелена карта. В дальнем правом углу три воина совещались с офицером, сидящим за раскладным походным столиком. Комната была заставлена сундуками и ящиками, а над ними стояли два писца-элима, сверяя какие-то свои описи. Легкость, с которой элимы обращались с числами, находила применение и в лагерях Всадников. Несколько молодых слуг суетились, разливая по плошкам что-то дымящееся из котелков.
Отгороженные занавесями углы комнаты служили спальнями, а напротив двери, в которую мы вошли, была вторая дверь на улицу. Проходить в нее разрешалось лишь немногим из тех, кто не принадлежал к Двенадцати Семействам, – по крайней мере так мне рассказывали, когда я бывал здесь в юности. Да вряд ли кому-то и захотелось бы воспользоваться ею – ведь она вела в долину Кор-Неуилл, к обитавшим там чудовищам.
Элим подвел нас к офицеру, сидевшему за складным столиком. Это был огромный человек, уже пожилой, с остатками седоватых волос на черепе, но с мускулистым и поджарым телом мужчины во цвете лет. Сломанный некогда нос напоминал ястребиный клюв, а когда он отвлекся от разговора с подчиненными и поднял на нас холодные светлые глаза, я обмер. Вот уж не повезло так не повезло. В Кор-Неуилл могли отправить любого офицера, но здесь оказался сам верховный командор Гарн Мак-Ихерн – тот самый человек, который был в саду моего кузена в тот день, когда меня предостерегли насчет драконов, тот самый человек, который смотрел из тьмы, когда меня арестовали и осудили.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99