ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Даже Орден видел во мне лишь орудие, которое можно использовать против демонов. Поэтому неудивительно, что я представляю собой не больше чем просто сумму своих составляющих.
Гарона была уже за спиной мага, с кинжалом наготове. В ее глазах больше не было слез лишь отчаянная решимость. Кхадгар продолжал беседовать с Медивхом, боясь выдать ее хотя бы взглядом.
– Как видишь, – продолжал безумный маг, – я являюсь всего-навсего еще одной частью большой машины, той самой, что была запущена, когда взорвался Колодец Вечности. Единственное, в чем Медивх и я сходимся во мнениях, – это в необходимости разорвать этот круг. Относительно этого, уверяю тебя, мы совершенно единодушны!
Гароне осталось сделать всего один шаг, ее кинжал был уже занесен. Она шагнула вперед.
– Прошу прощения, – улыбнулся Медивх и, резко обернувшись, выбросил вперед кулак.
Мистические энергии заплясали на костяшках пальцев старого мага, удар пришелся Гароне прямо в лицо. Она пошатнулась и отступила.
Кхадгар выругался и поднял руки, намереваясь произнести заклинание – какое угодно, просто чтобы вывести старого мага из равновесия. Что-нибудь простое. Что-нибудь быстрое.
Медивх оказался быстрее. Обернувшись к юноше, он вскинул вверх руку со скрюченными пальцами. В тот же миг Кхадгар почувствовал, как воздух сгустился вокруг него, образовав нечто вроде смирительной рубашки, которая спеленала его по рукам и ногам, лишив возможности двигаться. Он закричал, но его голое звучал приглушенно и доносился словно бы издалека.
Медивх поднял вторую руку, и тело Кхадгара пронзила боль. Его суставы словно проткнули докрасна раскаленными иглами, затем острая боль превратилась в тупую, мучительную пульсацию. Его грудь стянуло, а плоть казалась высушенной и с трудом натянутой на скелет. Он чувствовал, словно всю жидкость выкачали из его тела, оставив лишь сухую сморщенную скорлупу. И вместе с соками из него ушла магия. Он больше не мог произносить заклинания, вызывать необходимые энергии. Так чувствует себя опустошенный сосуд.
Боль прекратилась так же внезапно, как и возникла. Кхадгар повалился на пол. Грудь болела так, что трудно было дышать.
В этот момент Гарона пришла в себя и с криком бросилась на Медивха, целя ему в левую половину груди. Вместо того чтобы отступить, Медивх шагнул навстречу девушке. Подняв руку, он поймал ее лоб своей ладонью; она застыла на месте, так и не закончив атаки.
Мистическая энергия тошнотворно-желтого оттенка пульсировала под ладонью мага, и тело Гароны, словно приклеившись к ней лбом, лишь беспомощно подергивалось.
– Бедная, бедная Гарона, – проговорил Медивх. – Я думал, что ты, с твоей смешанной кровью, с вечным конфликтом между различными частями твоей сущности, одна из всех сможешь понять, через что мне пришлось пройти. Я думал, что ты поймешь, насколько важно уметь выбрать свой собственный путь. Но ты ведь такая же, как и все остальные, не так ли?
Женщина-полуорк, глаза которой были широко раскрыты, смогла в ответ лишь булькнуть что-то сквозь полный рот слюны.
– Позволь мне показать тебе свой мир, Гарона, – продолжал Медивх. – Позволь мне перенести в тебя мои собственные противоречия и сомнения. Ты никогда не будешь знать, кому ты служишь и почему. Ты никогда не найдешь покоя.
Гарона попыталась закричать, но крик замер, когда ее лицо окуталось ослепительным лучистым сиянием, вырвавшимся из ладони мага.
Медивх рассмеялся и отпустил свою жертву. Гарона, судорожно всхлипывая, рухнула на пол. Она попыталась подняться, но не смогла. Ее глаза были широко раскрыты, в них блуждал дикий огонь, а дыхание, прерываемое слезами, было коротким и хриплым.
Кхадгар уже мог дышать, но все его суставы пылали огнем, мускулы болели. Он увидел свое отражение в полу из обсидиана…
На него смотрел тот самый старик из видения. Сумрачные усталые глаза, окруженные морщинами, седые волосы. Даже его борода стала белой.
У Кхадгара упало сердце. Ограбленный, лишенный своей молодости, своей магии, он больше не верил, что выживет в этой битве.
– Это было полезно для меня, – заметил Медивх, поворачиваясь к Кхадгару. – Одной из отрицательных особенностей этой человекообразной клетки, в которой я заперт, является то, что человеческая часть меня постоянно завязывает знакомства. Заводит друзей. Помогает людям. Из-за этого их так трудно потом уничтожать! Я почти плакал, когда убивал Мороуза и кухарку, представляешь? Поэтому мне и пришлось спуститься сюда. Однако с этим дело обстоит так же, как и со всем остальным. Когда ты к этому привыкаешь, убивать друзей становится так же легко, как и любого другого.
Он стоял перед Кхадгаром, расправив плечи, на его морщинистом лице сияли молодые глаза. Он выглядел более похожим на Медивха, чем когда бы то ни было. Уверенный в себе. Спокойный. Пугающе, до безумия нормальный.
– А теперь ты должен умереть, юноша Верный, – продолжал маг. – Видимо, в конечном счете, ты верил не в то, во что следовало. – Медивх поднял руку, пронизанную магической энергией.
Справа от него раздался утробный рев.
– Медивх! – крикнул Лотар, Первый Рыцарь Азерота.
Маг поднял голову, и его лицо, казалось, немного смягчилось, хотя мистический огонь по-прежнему пылал в его ладони.
– Андуин Лотар? – проговорил он. – Старый друг, зачем ты здесь?
– Остановись, Мед, – проговорил Лотар, и Кхадгар услышал страдание в голосе Первого Рыцаря. – Остановись, пока еще не слишком поздно. Я не хочу сражаться с тобой.
– Я тоже не хочу сражаться с тобой, старый друг, – ответил Медивх, поднимая руку. – Ты даже представить себе не можешь, что это значит – делать такие вещи, какие сделал я. Жестокие вещи. Необходимые вещи. Я не хочу сражаться с тобой. Так сложи же свое оружие, друг, и пусть с этим будет покончено.
Медивх раскрыл ладонь, и капли магической силы полетели к Первому Рыцарю, окутав его облаком сияющих звездочек.
– Ты ведь хочешь помочь мне, не так ли? – продолжал Медивх; на его лице вновь заиграла жестокая улыбка. – Ты хочешь служить мне. Так помоги мне избавиться от этого мальчишки, и тогда мы вновь сможем стать друзьями.
Блестящие звездочки, окружавшие Лотара, померкли, и Первый Рыцарь медленно, но твердо сделал шаг, затем второй, третий; и вот Лотар ринулся вперед, на бегу высоко вздымая над головой свой украшенный рунами меч. Однако он атаковал не Кхадгара, а Медивха. Из его горла вырвалось проклятие – проклятие, в котором слышались скорбь и слезы.
Медивх был застигнут врасплох, но лишь на мгновение. Он отпрянул назад, и первый удар Лотара рассек то место, где только что стоял маг. Первый Рыцарь изменил тактику, заставив мага отступить еще на шаг. Затем последовал еще один рубящий удар, и еще один шаг назад.
Медивх, наконец, опомнился, и следующий удар обрушился на щит голубоватой сияющей энергии; желтые огни, брызнувшие от меча, причинили ему не больше вреда, чем простые искры. Лотар попробовал удар снизу, потом колющий, потом вновь рубящий – каждая атака была встречена и отбита щитом.
Медивх, зарычав, поднял руку со скрюченными пальцами, – в его ладони плясали мистические огни. Лотар вскрикнул – его одежда внезапно вспыхнула ярким пламенем. Медивх улыбнулся, созерцая дело рук своих, затем резким взмахом отбросил пылающее тело Лотара в сторону, словно тряпичную куклу.
– Так… будет… проще, – процедил он, вновь поворачиваясь к тому месту, где стоял на коленях Кхадгар.
Вот только Кхадгара там уже не было. Повернувшись, Медивх обнаружил внезапно постаревшего юношу с обнаженным мечом Лотара, приставленным к груди самого мага. Руны, бежавшие вдоль клинка, сияли ярким огнем, словно маленькие солнца.
– Даже не моргай, – вымолвил Кхадгар. Прошло несколько мгновений. По щеке Медивха скатилась капля пота.
– Значит, вот до чего дошло, – проговорил мат. – Не думаю, что ты способен или имеешь желание применить его по назначению, юноша Верный.
– Я думаю, – проговорил Кхадгар, и его голос был хриплым и клокочущим, – что твоя человеческая часть, Медивх, привлекала к себе других вопреки твоим собственным планам. В качестве запасного варианта на тот случай, если ты окончательно сойдешь с ума. Чтобы твои друзья смогли остановить тебя. Чтобы мы смогли разорвать круг, если ты не сможешь.
Медивх тихонько вздохнул, и черты его лица смягчились.
– Я никогда не хотел действительно причинить кому-либо вред, – вымолвил он. – Я просто хотел жить своей собственной жизнью.
Внезапно он рывком поднял ладонь, сиявшую мистической энергией, намереваясь поймать лоб Кхадгара и спутать его мысли так же, как он проделал это с Гароной.
Но не успел. При первом же движении Кхадгар сделал выпад, вонзая тонкое лезвие рунического меча между ребер Медивха, прямо в его сердце.
Медивх казался удивленным, даже ошеломленным, но его губы все еще шевелились. Он пытался что-то сказать.
Кхадгар воткнул меч по самую рукоять, так что его лезвие показалось из спины мага, прорезав мантию. Медивх рухнул на колени, и Кхадгар опустился рядом с ним, по-прежнему крепко сжимая руками меч. Старый маг хватал ртом воздух, борясь за каждое слово.
– Спасибо… – выговорил он, наконец. – Я боролся с этим, сколько мог…
И тогда лицо старого мага начало преображаться: борода полностью превратилась в пламя, надо лбом проступили рога. Со смертью Медивха Заргерас, наконец, вышел на волю. Кхадгар чувствовал, как рукоятка рунического меча становится горячей: по телу Медивха плясали языки пламени, превращая его в существо из огня и тьмы.
Кхадгар отошел и увидел, как позади стоявшего на коленях смертельно раненного Медивха поднялась на ноги тлеющая фигура Лотара. Первый Рыцарь нетвердо шагнул вперед, его тело и доспехи все еще дымились. Он схватился за горячую рукоять меча и резким движением вынул его из тела Медивха. Затем в последний раз поднял рунический клинок и мощным, ровным взмахом опустил его вниз.
Лезвие клинка вспыхнуло, словно солнце, соприкоснувшись с шеей Медивха, и отсекло его голову от плеч одним точным ударом.
Это было все равно, что откупорить бутылку. Все, что было у Медивха внутри, мгновенно ринулось наружу. Мощный поток энергии и света, тьмы и огня, дыма и ярости – все это фонтаном хлестало вверх, разбиваясь о потолок подземной пещеры и рассеиваясь в воздухе. Кхадгару показалось, что в бурлящем котле мистических энергий он разглядел увенчанное рогами лицо, исходящее криком отчаяния и гнева.
А когда все закончилось, на полу остались только кожа и одежда мага. Все, что в нем было от человека, оказалось полностью уничтожено.
Лотар концом меча отодвинул в сторону тряпье и кожу – то, что осталось от Медивха, и сказал:
– Нам нужно идти.
Кхадгар огляделся вокруг. Гароны нигде не было видно. На обсидиановом полу он заметил откатившийся улыбающийся блестящий красно-белый череп Медивха.
Бывший ученик покачал головой:
– Я должен остаться здесь. Мне нужно еще кое-что сделать.
Лотар проворчал:
– Может быть, самая большая опасность и позади, но самая насущная никуда не делась. Нам еще нужно отогнать орков и закрыть врата!
Кхадгар вспомнил видение горящего Штормбурга и смерти Ллана. Он подумал о собственном видении, в котором его теперешнее, постаревшее «я» вело последнюю битву с орками. Но, тем не менее, он сказал:
– Я должен похоронить то, что осталось от Медивха. Я должен найти Гарону. Она не могла уйти далеко.
Лотар хмыкнул, соглашаясь, и тяжело зашагал к выходу. У двери он повернулся и произнес:
– Здесь ничем нельзя было помочь, понимаешь? Мы пытались что-то изменить, но это все было частью более крупного плана.
Кхадгар медленно кивнул:
– Я понимаю. Все это – часть более широкого цикла, круга, который теперь, возможно, будет, наконец разорван.
Лотар вышел, оставив бывшего ученика в подземелье под башней. Кхадгар принялся собирать то, что осталось от Медивха. Поднявшись в конюшню, он отыскал лопату и деревянный ящик. Положив в ящик череп и клочки кожи вместе с разодранными остатками «Песни об Эгвинн», он закопал его в глубокой могиле во дворе башни. Возможно, позже он поставит здесь памятник, но пока пусть никто не знает, где покоятся останки старого мага.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

загрузка...