ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Я согласен с вами, — пробормотал герцог.
— Как печально, что у нее не может быть детей.
Шелдон Мур застыл на месте.
— Почему вы так сказали? — спросил он.
— Я думала, вы знаете! — ответила миссис Робертсон. — Мы жили по соседству с поместьем герцога Камберленде кого, и я знала Фиону еще с детства.
— Мне это не было известно, — заметил герцог.
— Ей исполнилось пятнадцать лет, — ударилась в воспоминания миссис Робертсон, когда с ней произошло несчастье на охоте, и очень серьезное!
Герцог слушал внимательно, и миссис Робертсон уже не могла остановиться.
— Она оправилась со временем, но врачи сказали, что у нее не будет детей, и я часто думала, что, наверное, потому у нее ничего и не получилось с Эриком Фэвершемом.
Она усмехнулась.
— Я знаю, конечно, он был во многом испорченным мальчишкой, но, мне кажется, если б у него был сын, их жизнь сложилась бы по-иному.
Она умолкла и направилась к двери.
Герцог шел за ней, не в состоянии вымолвить ни слова в результате полученного шока.
Время от времени он размышлял о возможности женитьбы на Фионе, но ему ни разу не приходило в голову, что она может быть не способна дать ему наследника.
Теперь он понял, какой катастрофой обернулось бы это для него уже после того, как он сделал бы ей предложение.
До чего же он был глуп!
Он даже ни разу не спросил ее» почему за все годы ее замужества за Эриком Фэвершемом, который, уж во всяком случае, являлся ее пылким любовником, у них так и не было детей.
У двери в спальню миссис Робертсон он пожелал ей доброй ночи и пошел к себе.
Его спальня находилась в дальнем конце коридора.
По дороге туда он все еще продолжал думать о том спасении, которое было даровано ему милосердием Божьим.
Он избежал такой беды, о которой страшно было даже думать.
Фанатично стремясь стать герцогиней Мурминстерской, Фиона, конечно, не сказала бы ему об этом.
Он почему-то подозревал, что кузен знает правду.
Ведь неспособность герцогини родить наследника Шелдону Муру сильно увеличивала шансы Джослина стать следующим герцогом в роду Муров.
Подойдя к своей комнате, Шелдон Мур как будто услышал совет Лавелы — вознести благодарственную молитву.
Ведь он был спасен от ошибки предложить Фионе руку и сердце, к чему серьезно готовился по дороге из Голландии.
Камердинер ожидал его в комнате, и после его ухода герцог подумал, что ему придется разрешить еще одну проблему.
И как можно скорее.
Фиона будет, конечно, ожидать его у себя.
Если он не придет в ее комнату, ей покажется это весьма странным и, несомненно, вызовет подозрение.
Он же не намеревался делать этого.
В то же время он знал, она не раздумывая войдет в его комнату, если поймет, что он избегает ее.
Очевидно, следовало бы запереться изнутри.
Но она способна постучать в запертую дверь, и не исключено, что кто-нибудь услышит это.
Подобный инцидент послужил бы Робертсонам, а возможно, и Бредонам хорошей пищей для пересудов.
Присущая ему быстрота реакции, часто выручавшая его во многих дипломатических затруднениях, помогла и на этот раз найти необходимое решение.
Он не выносил, когда в доме было холодно.
Поэтому зимой он неукоснительно требовал, чтобы в каждой комнате, занята она или нет, поддерживался огонь в камине.
За этим следили двое рабочих, единственной обязанностью которых был обход всех комнат огромного дома и поддержание в них тепла.
На подобную процедуру у них уходил целый день — с раннего утра до поздней ночи.
Так что герцог просто-напросто продвинулся немного дальше по коридору, к комнате, которая оказалась незанятой.
Огонь в ней тем не менее пылал ярко.
Проникнув в комнату, он заперся в ней и лег в кровать.
Он решил, что утром скажет своему камердинеру, будто камин в его спальне дымил, поэтому он перебрался в другую.
Еще не уснув, герцог уже позабыл о Фионе.
Он вновь погрузился в мысли о театре и о голосе Лавелы.
Кроме того, у него возникла идея, как увлекательнее начать программу, и он решил поделиться ею с викарием.
Уже пребывая в полусне, он услышал еще одну мелодию, словно ворвавшуюся в его сознание.
Так рождалась увертюра, которая будет исполнена, как только зрители рассядутся по местам.
На следующее утро герцог выехал из дома еще до того, как Фиона и Изабель Хенли спустились вниз.
Робертсоны и Бредоны завтракали в девять часов.
В отсутствие герцога мистер Уотсон спросил у них, чем бы они желали заняться.
Они пожелали проехаться верхом.
Только леди Бредон сказала, что должна написать несколько писем.
Позже, возможно, после полудня, добавила она, ей потребуется экипаж, чтобы посетить кого-то из своих друзей.
Когда все отправились на прогулку, мистер Уотсон — разумеется, по распоряжению герцога, — показал леди Бредон составленный им список.
В нем значились имена тех, кто должен прибыть на обед, а также на ужин.
Большинство приглашенных согласились остаться на ночлег.
— С чего это вдруг герцог решился на такой разношерстный, смешанный прием? — спросила леди Бредон со свойственной ей грубоватой откровенностью.
— Я полагаю, его светлости очень наскучило пребывание в Голландии, миледи, — ответил Уотсон, — да и многие из этих гостей не приглашались в Мур-парк уже очень давно.
— Я говорила Шелдону, наверное, тысячу раз, — назидательно произнесла леди Бредон, — что летом он должен устраивать пикники в саду, как делал его отец, и избавляться от всех зануд одним махом!
— Уверен, это — отличная идея, миледи, — согласился мистер Уотсон.
— А с другой стороны, — продолжала леди Бредон, — ему следует провести еще несколько приемов, таких, как сегодняшний вечер.
Она снисходительно улыбнулась.
— Я знаю, местные жители с большим удовольствием общаются со светскими лондонскими друзьями моего кузена.
Мистер Уотсон тактично уклонился от выражения несогласия с замечанием леди Бредон.
А несогласие заключалось в том, что лондонские друзья герцога знать не хотели местных жителей.
Вместо этого он сообщил леди Бредон, что будет знакомить ее и с другими приятными приглашениями по мере их поступления.
Он также возложил на нее ответственную миссию — размещать гостей за столом.
Это, конечно, выполнялось по заданию герцога, продумавшего все до мелочей.
Убедившись, что все намеченное заранее исполняется аккуратно, герцог ускакал в Малый Бедлингтон, как школьник, удирающий с уроков.
Он прибыл к дому викария еще до одиннадцати часов, но Лавела уже радушно встречала его у порога.
— Вы действительно приехали! — воскликнула она. — Когда я рассказала маме о том, что вы задумали, она решила, будто вы пошутили.
— Я должен уверить вашу матушку в самых серьезных своих намерениях, — ответил герцог, входя в дом священника.
Он был удивлен богатством и изысканностью интерьера, хотя, разумеется, внешне не выказал этого.
Во всем чувствовался тонкий вкус хозяев.
Занавеси и ковры отличались истинной красотой и добротностью.
Картины, увиденные герцогом на стенах, он не прочь был бы повесить у себя.
Он догадывался, от кого исходили все эти старания.
Когда герцог вместе с викарием и Лавелой закончили обсуждение программы спектакля, он был представлен миссис Эшли.
Теперь их ожидала не менее серьезная задача — составить всю рождественскую программу силами талантов деревни Малый Бедлингтон.
Многое зависело, конечно, от согласия Марии Кальцайо выступить в представлении.
Викарий был настроен оптимистично и обещал устроить встречу хозяина Мур-парка с певицей после ленча.
Герцог сел за отличное пианино, стоявшее в гостиной, и начал играть.
— Что это такое? — спросил викарий.
— Это увертюра, — объяснил он. — Я хочу, чтобы она была исполнена на двух пианино: я — на одном, Лавела — на другом.
— Это прекрасно! — захлопала в ладоши девушка. — Но… что, если я… не сумею? — вдруг засомневалась она.
— Этот вопрос должен был бы задать себе я! — парировал герцог.
Она залилась смехом.
— Вы скромничаете. Вы играете превосходно, а я — всего лишь начинающая!
— Я даже не хочу это слушать! — заявил герцог. — Вы будете играть со мной, и у меня уже созрела новая композиция, от которой все будут в восторге.
— Но мне нужно время, чтобы порепетировать, — возразила Лавела.
— Я обещаю закончить ее к вечеру.
— А что будет после увертюры? — спросил викарий.
— Вы появляетесь перед занавесом, — стал объяснять герцог, — желаете зрителям веселого, доброго вечера и пересказываете им в стихах дальнейшую программу.
Он улыбнулся.
— Судя по тому, что я узнал о ваших выступлениях в прошлом, у вас должны быть где-то припрятаны маскарадные костюмы, которые вполне могут пригодиться нам.
— Я могу выступить либо Арлекином, либо придворным льстецом времен Георга Второго, — ответил викарий. — Даже в парике и с усами!
Герцог рассмеялся.
— Я предоставляю выбор вам.
— А потом? — загорелась идеей Лавела.
— Потом поднимется занавес, — вскинул руки герцог, — и ваш хор споет точно так, как он пел в церкви.
— Один хор?
— Вы будете управлять им из оркестровой ямы, так что вас почти не будет видно. На сцене останутся только дети.
Лавела кивнула, и герцог продолжал:
— Я думаю, следует включить в хор несколько моих племянников и племянниц, которые явятся на Рождество. Они ужасно огорчатся, если не получат хотя бы маленькой роли в представлении.
— Конечно, — согласилась Лавела, — и неплохо было бы провести с ними хотя бы одну репетицию.
— Я могу отправить их сюда к вам, — предложил герцог, — но у меня есть другой план на вечер, когда состоится представление.
Он сказал, что еще раньше задумал оставить на ночь в Мур-парке детей вместе с мамами.
Лавела от восхищения даже подпрыгнула.
— Великолепнейшая идея! — воскликнула она. — Они так обрадуются, что надолго сохранят память об этом! А у вас хватит места для них?
Герцог не мог удержаться от смеха.
— Мы отдадим им все восточное крыло — там более двадцати спален.
— О, прошу прощения, — тотчас исправилась Лавела. — Я совсем забыла, какой у вас огромный дом!
— Прихожане будут в восторге, — сказал викарий. — Это весьма великодушно с вашей стороны, ваша светлость.
— Это не великодушие, а эгоизм с моей стороны, — возразил герцог. — Вы знаете не хуже меня, что благодаря Лавеле и Марии Кальцайо, если она примет приглашение, этот вечер в моем доме станет сенсацией!
— Я буду чувствовать себя ужасно… если… разочарую вас, — внезапно встревожилась Лавела.
Она выглядела столь испуганной, что герцог поспешил успокоить ее:
— У меня такое ощущение, что никто не испытает разочарования и мы все будем рады празднику так же, как и дети.
— Я тоже… надеюсь на это, — тихо молвила девушка.
— Затем, — продолжал описывать программу вечера герцог, — настанет очередь исполнителей на колокольчиках. Мне только хотелось бы, викарий, чтобы они играли веселые, по-настоящему рождественские мелодии, которые мог бы узнать даже зритель с полным отсутствием музыкального слуха.
Викарий рассмеялся.
— Вы хотите сказать, ваша светлость, что мелодии эти не должны быть излишне утонченными и слишком сложными?
— Вот именно!
— Они-то уж покажут, на что способны, — улыбнулся викарий. — Энтузиазма им не занимать!
— А дальше? Что будет после этого? — спрашивала Лавела так, словно ей не терпелось поскорее добраться до своей роли.
— Здесь наступает ваша очередь, — ответил герцог, — и здесь нам нужна девочка, которая подарит цветы Марии Кальцайо, а также молодая девушка, нуждающаяся в ее совете в любовном затруднении.
— Кажется, я знаю человека для этой роли, — промолвила Лавела. — Дочери нашего доктора как раз семнадцать лет, и она очень умная девушка. Мы с папой думаем, она идеально подходит для этой роли.
— Я уверен в этом, — поддержал ее викарий. — Она уже была Ведущим Светом в нашей рождественской пьесе, которую мы исполняем каждый год. Кроме того, она имела большой успех в роли Джульетты — мы ставили «Ромео и Джульетту»в нашей школе несколько месяцев назад.
Герцог, пораженный, не знал, что сказать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

загрузка...