ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

!
— Имоджин, простите меня. Я понимаю, вы станете считать меня ужасным человеком, но прошу вас понять: у меня не было выбора.
— О чем ты говоришь, черт побери?
— О проклятии Ратледжа.
— Опять ты несешь вздор о каком-то проклятии!
— Разве вы не видите? Маттиаса едва не убили из-за этого! Я единственный человек, который может положить этому конец, пока еще не поздно.
— Чушь!
— Нет, Имоджин, так оно и есть. Мы договорились не обсуждать этого вопроса, но меня это очень тревожило. Я не могу больше терпеть. Все идет так, как предсказывает надпись на глиняной табличке,
— На какой табличке? — быстро спросила Имоджин.
— У леди Линдхерст есть древние глиняные замарские таблички. На одной из них написано проклятие.
— Не может быть! Успокойся, Патриция. — Имоджин сделала еще один шаг к Патриции, но внезапно остановилась, словно ее осенила мысль. — А какое отношение имеет проклятие Ратледжа к дневнику моей подруги?
— Я услышала, как вы и Маттиас говорили о дневнике. Я знаю, что он взял его в доме Ваннека в тот вечер, когда брата ранили. Именно поэтому он едва не погиб.
— Так что же, по-твоему, произошло? — осторожно спросила Имоджин.
— Разве вы не догадываетесь? Ваннек стал жертвой проклятия Ратледжа, потому что дневник оказался у него. Затем Маттиас взял дневник в его доме и чуть было не погиб, потому что дневник отмечен проклятием. Все, что принадлежало Ратледжу, проклято.
— Господи, Патриция…
— Я не хочу, чтобы это распространялось дальше. Кто-то должен все остановить. Леди Линдхерст изучала замарские проклятия. Она знает, что делать.
— Вздор! — Имоджин подошла к кровати и потянулась за шляпкой. — С меня довольно болтовни о проклятии Ратледжа! Пора положить конец подобным бредовым слухам!
Патриция недоуменно смотрела на то, как Имоджин принялась снова завязывать ленты шляпы:
— Что вы собираетесь делать?
— Разве не ясно? — Имоджин ободряюще улыбнулась. — Я намерена вместе с тобой посетить салон леди Линдхерст. Хочу сама увидеть табличку с проклятием.
Маттиас вернулся домой вскоре после отъезда Патриции и Имоджин. Он искал спасение от гнетущих мыслей в клубе и на аукционе лошадей. Однако даже вид великолепных породистых животных не исправил ему настроения.
Он был одновременно и разочарован, узнав, что Имоджин нет дома, и в то же время испытал некоторое облегчение. Ему хотелось обнять ее, однако он боялся посмотреть ей в глаза. Правды он боялся больше, чем ночных теней. В конце концов, он привык к общению с духами.
Маттиас вошел в библиотеку, испытывая раздражение по поводу противоречивости своих эмоций. Он подумал, что с момента знакомства с Имоджин он пережил множество самых различных чувств и настроений.
Развязав галстук, Маттиас отбросил его в сторону и сел за письменный стол. Открыв толстый том на древнегреческом языке, содержавший упоминания о таинственном острове, он попытался сосредоточиться на чтении. Маттиас был убежден, что упоминаемый остров и есть древний Замар, а стало быть, верны его предположения о существовании торговых связей между древними греками и замарцами.
Однако греческие слова — а по-гречески он читал так же легко, как и по-английски, — прыгали перед глазами. Смысл их ускользал от него. Он вынужден был прочитать абзац второй, затем третий раз, и все же ему с огромным трудом удалось понять прочитанное.
«Говорят, что люди этого отдаленного острова искусны в математике. Они способны вычислить высоту зданий и гор, предсказывают подъем и спад приливов…»
Читать было бесполезно. Он смотрел на текст, а видел перед собой несчастные глаза Имоджин, которая рассказывает ему о том, что она вычитала в дневнике. Казалось, он даже ощущает влагу ее слез. Последние две ночи Маттиас много часов провел без сна. Его мучило предчувствие надвигающейся беды. Беды, которую он накликал себе сам.
Зачем он заставил Имоджин читать дневник? Он снова и снова задавал себе этот мучивший его вопрос, но ответа не находил.
Маттиас закрыл толстый том и провел ладонью по шее. Он испытывал какую-то непонятную усталость. Занимаясь исследованием Замара, он привык пользоваться категориями логики, но не мог понять, что теперь руководит его действиями. Что же с ним все-таки происходит, черт возьми?
Его невеселые размышления были прерваны стуком в дверь.
— Войдите. Появился Уфтон:
— Вас хочет видеть миссис Элибанк, сэр.
— Горация? Интересно, что ей надо? Проси ее, Уфтон.
Горация вошла в библиотеку с гневным выражением на лице. Маттиас еще никогда не видел ее столь грозной. Он медленно и несколько настороженно поднялся из-за стола.
— Милорд!
— Добрый день, Горация. — Он изучающе смотрел на нее, пока она усаживалась в кресло по другую сторону письменного стола. — Уфтон сообщил вам, что Имоджин нет дома?
— Я пришла повидать вас, Колчестер.
— Понятно… Что-то случилось?
— Я не собираюсь ходить вокруг да около, милорд, — ледяным тоном произнесла Горация. — Зачем вы дали читать Имоджин дневник Люси?
— Прошу прощения?
— Вы отлично все слышали. Вы нашли дневник Люси, не правда ли?
— Да.
— И дали его Имоджин… Между тем вы должны были сообразить, что его чтение отнюдь не добавит ей покоя, а даже, наоборот, причинит боль. Так зачем вы дали ей дневник?
За годы жизни Маттиас выработал способность сохранять непроницаемое выражение лица при любых обстоятельствах. Он медленно откинулся в кресле назад.
— Люси была подруга Имоджин. Мне казалось логичным, чтобы она прочитала ее дневник.
— Вздор! Вы дали ей дневник, потому что хотели рассеять ее иллюзии в отношении подруги… Не пытайтесь это отрицать.
Маттиас промолчал.
— Я так и думала. — Подавшись вперед, Горация впилась в него гневным взглядом. — Что вы надеялись выиграть, разрушив в глазах Имоджин привычный для нее образ Люси? Какую жестокую цель преследовали?
— Но именно вы были первым человеком, который сообщил мне, что Люси — совсем не такая прекрасная и благородная подруга, какой ее считала Имоджин. Я самостоятельно навел несколько справок, когда вернулся в город, и получил подтверждение справедливости ваших слов.
— И что из этого?
Маттиас покрутил в руках гусиное перо.
— Всегда разумно смотреть правде в лицо. Разве вы так не считаете? В конечном итоге человеку приходится иметь дело именно с ней.
— Люси была единственным другом Имоджин после смерти ее родителей. Имоджин оказалась бы совершенно одинокой, если бы не Люси… Она имеет право на то, чтобы сохранить о ней добрую память, а возможно, даже иллюзии.
— Люси и этот треклятый Аластер Дрейк использовали Имоджин как ширму, чтобы скрыть свою преступную связь. Вы называете это дружбой?
— Нет, не называю. — Горация прищурилась. — Но какой прок от того, что вы обрушили правду на Имоджин сейчас, когда ничего не изменишь?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85