ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Пускай это делают другие, не я.
- Женщина выносила вас, родила, воспитала.
- Я ее не просил об этом. Ей хотелось спать с мужчиной. Вот и все.
- Но когда уже есть ребенок, надо его кормить, одевать, учить, а не то вырастет дикий зверь.
- Пускай растет, что угодно.
Вацлав присвистнул. Вскоре он захрапел. Яков сквозь дрему думал. Да, это правда. Человека норовят запрячь. Любая страсть - это нить в той веревке, которую человек сам себе вешает на шею. Мудрецы же сказали: "Чем больше у тебя ценностей, тем больше забот". Но мудрецы также сказали: "Свободен лишь тот, кто учит Тору".
... Яков заснул, проснулся, снова задремал и снова с дрожью пробудился. Что ему делать? Уйти и оставить ребенка на произвол судьбы? И куда ему идти? Что ему на чужбине делать? Снова жениться? Снова начать все сначала? Нет. Достаточно двух жен. У него уже две жены и трое детей на кладбище. Он уже больше там, чем здесь... С Вислы веяло прохладным ветром. Яков как бы укутался в собственное тепло. Нос его сонно сопел, но мозг бодрствовал. Долго лежать здесь он не может. Скоро начнут собираться те, кому надо на ту сторону реки. Среди них могут быть солдаты, которых послали, чтобы поймать его. Ему надо будет держаться в стороне, быть невидимкой... Уж не лучше ли, чтобы его повесили?...
Долгое время спал он тяжелым сном. Когда открыл глаза, светило солнце. Над ним стоял Вацлав.
- Ничего себе поспал!
- Я очень устал.
- Спи. Нет ничего лучше сна. Если появится непрошенный гость, я дам тебе знать.
- Почему ты так заботишься?
- Твоя голова, небось, стоит недешево... - И Вацлав подмигнул.
Когда Вацлав, затворив за собой дверь, вышел, Яков услышал шум проезжающих подвод. Наверное здесь пески прорезала дорога. Доносились людские голоса, запахи конского навоза, дегтя, колбасы. Каждый раз, когда проезжала телега, будка так и ходила ходуном. Паром должен был начать работать лишь в десять часов, но собираться стали намного раньше. Яков сел.
- Святая душа, где ты сейчас? - бормотал он. - Тело твое наверное уже схоронили на собачьем кладбище...
Он стал думать о ребенке - его и Сарры, внуке реб Элиэзера из Замостья и Яна Бжика. Ведь праотец наш Яков также воспитал внуков от Авраама и Лавана. У Всевышнего, видать, не существует предпочтения. Он благословляет каждую букашку, каждый листок, каждую былинку... Небесная мельница мелет таким образом, что даже из отрубей выходит первосортная мука...
У Якова не было воды для омовения рук, но он произнес утреннюю молитву, которую можно произносить до омовения. Он поднялся и сквозь щель в стене стал смотреть на улицу. Там было что-то вроде ярмарки - телеги, мужики, быки, свиньи, телята. На пароме Яков увидел нечто необычное. Возле мешка стоял маленький человечек в талесе и тфилин. Лица Яков не видел, так как молящийся обратил его к Востоку. На нем был белый капот, который в здешних краях не носят, на ногах сандалии и белые чулки. Сам талес и его кайма также отличались от обычных. Человек этот клал поклоны, наклоняясь низко-низко, чуть ли не касаясь головой земли. Но вот он повернул голову. Белая борода его доходила до самого пояса. Яков не мог более оставаться в будке.
8.
Яков подождал, пока незнакомец кончит молиться, потом вышел и приветствовал его. К этому времени, молившийся уже надел шапку, каких в Польше не увидишь. Нечто вроде абаи или курды, которую носят посланцы из Эрец-Исраэль и евреи, иногда прибывающие сюда из Египта, Йемена или Суз города престольного. Яков боялся, что тот говорит только на древнееврейском, но услышал еврейскую речь:
- Вы еврей, да? Здесь полно гоев. Но я привык молиться с восходом солнца.
- Вы, наверное, посланец из Эрец-Исраэль, приехали с целью сбора денег для ешвбота?
- Да, я посланец. Нужда на израильской земле велика. В нынешнем году была засуха и впридачу еще напала саранча. Когда сами арабы мучаются, то что остается говорить о евреях? Там просто голод. Даже воды для питья не хватает, - ведь у нас пьют дождевую воду. Приходится покупать воду мерками. Но евреи, рассеянные по свету, сердобольны. Протягиваешь руку, и они помогают.
- Когда вы возвращаетесь?
Я уже нахожусь по дороге домой. Мне еще надо посетить несколько общин, а затем я поеду в Констанцу и там сяду на корабль.
- Как живется евреям в Эрец-Исраэль?
Посланец призадумался.
- Смотря кому. Есть и богачи. Но, в основном, там бедняки, и чего им не дашь, того у них нет. Мы слышали о резне здесь в Польше. Когда пришла весть об этом Хмельницком, да будь он трижды проклят, и о том, что здесь творят с евреями, у нас был настоящий Тише беов. Все бросились с мольбою к Стене плача и к священным могилам. Но отвести это бедствие было уже нельзя. Разве мы знаем о том, что творится на небе? С тех пор, как разрушен Храм, в мире все идет по букве закона. Однако имеются приметы, что приближается конец галута.
- Что за приметы?
- Долго рассказывать. Наши ученые, занимающиеся вычислениями в пророчестве Даниила высчитали, что в 5426 году придет избавление. У каббалистов имеются свои приметы. Не думайте, что они сидят сложа руки. Конечно, все находится в руках Всевышнего, но с помощью святых имен и приобщения к Богу можно многое сделать. Сидят праведники в белых одеяниях и вникают в тайны тайн. Вы знаток Талмуда?
- Я изучал.
- В каббалистические книги иногда заглядываете?
- Иногда.
- Так вот, все делается с помощью святых имев. В Талмуде сказано: каждая травинка имеет своего попечителя. А если так, то и избавление прийдет при помощи проникновения в божественное, путями каббалы. Целыми ночами евреи постятся, изучая каббалу, а на рассвете идут в поле и к могилам праведников. Древних уж нет в живых. Нет рабби Ицхака Лурия, реб Хаима Витала, этого религиозного фанатика, реб Шломо Алькабеца. Но еще имеются в Цфате кущи мира. Да и каждое время имеет своих мудрецов. Но при всем при том человек должен есть. Даже Ханина бен Доса нуждался в мерке рожков. Значит, евреи должны друг другу помогать. Как вас зовут?
- Яков.
- Пожертвуйте что-нибудь, реб Яков.
И посланец вытащил из кармана деревянную кружку для сбора денег. Яков почувствовал, как краска стыда залила ему лицо.
- Боюсь, вы мне не поверите, но у меня нет ни единой монетки.
Посланец сунул кружку обратно в карман.
- Я только что стал вдовцом. Мне следовало бы сидеть шиве .
- Почему же вы не сидите?
- Я скрываюсь от преследования.
- Вот как? Ну раз так, тогда надо дать вам. Какая разница, где еврей страдает. У всех нас один Отец. Что с вами стряслось?
- Если вы хотите меня выслушать, зайдемте в сторожку. Я не хочу, чтобы меня видели.
- Давайте. Но там ведь, кажется, паромщик?
- Он мне уступил на время свое жилье.
Когда они вошли в сторожку, посланец уселся на скамью, сначала проверив, не лежит ли на ней что-нибудь из смеси шерсти и льна .
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67