ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Не плачет, а кричит. Он не может ничего говорить нормально, а постоянно трубит. К тому же безжалостно проказничает. Я, конечно, его жалею, но когда он приближается – бегу без оглядки…
– А как насчет этой наушницы, Сервилий?
– О, она очень спокойна, сдержана, послушна. Но не вздумай довериться ей, Квинт Поппедий, что бы ты ни делал… Еще одна представительница этой породы, которая мне не по нраву, – немного печально отозвался Друз.
Силон пристально взглянул на него своими желтоватыми глазами:
– А есть кто-нибудь, кто тебе нравится?
– Мой сын, Друз Нерон. Милый мальчуган. Собственно, он не такой уж и маленький. Ему восемь лет. К сожалению, его умственные способности не столь хороши, сколь характер. Я пытался убедить жену в том, что усыновлять чужого ребенка опрометчиво, но она всей душой так желала этого – и это решило дело. Цепион-младший мне тоже очень нравится, однако я не верю, что он его родной сын. Он – вылитый Катон Салониан, и в детской компании ведет себя так же. Лилла хорошая девочка. Как и Порция. Хотя девочки всегда были для меня загадкой.
– Взбодрись, Марк Ливий! – улыбнулся Силон. – Придет день, когда все они станут взрослыми, и тогда можно будет заслуженно любить или не любить их… Почему бы мне не повидаться с ними? Признаюсь, мне страшно интересно взглянуть на ощипанного орленка и маленькую лазутчицу. Как поучительно: самым любопытным для человека является все несовершенное…
Остаток дня они провели в общественных местах, так что лишь на следующий день Друзу удалось сесть и обсудить с Силоном ситуацию в Италии.
– Я намерен в начале ноября баллотироваться в трибуны от плебса, Квинт Поппедий, – сообщил Друз.
Силон, изменив своей обычной невозмутимости, заморгал глазами:
– И это после того, как ты побыл эдилом?.. Тебе ведь прямая дорога теперь в преторы!
– Я мог бы выдвинуть свою кандидатуру и на должность претора, – спокойно подтвердил тот.
– Так что же? К чему тебе становиться народным трибуном? Уж не думаешь же ты всерьез о том, чтобы дать Италии гражданские права?!
– Именно это я и думаю сделать. Я терпеливо ждал – видят боги, как терпеливо! Если когда-либо должен настать час для подобного шага, то он пришел. Пока закон Лициния Муция еще свеж в памяти людей. И назови мне другого человека в сенате, подходящего возраста, который будучи народным трибуном, обладал такими же достоинством и авторитетом, как я. Я заседал в сенате десять долгих лет и в течение двадцати лет являюсь главой своего рода. Репутация моя безупречна, и единственное, чего я когда-либо страстно желал, – это всеобщее избирательное право для всего населения Италии. В качестве народного эдила я вел большие дела. Состояние мое огромное, у меня масса клиентов, и я пользуюсь известностью и уважением всего Рима. Таким образом, когда вместо поста претора я выставлю свою кандидатуру в трибуны от плебса, все поймут, что у меня есть на то веские причины. Я стяжал себе славу как защитник, а теперь прославился и как оратор. Тем не менее в сенате я безмолвствовал десять лет. Мне еще предстоит возвысить свой голос. В судах одного упоминания моего имени достаточно, чтобы собрать толпу слушателей. Итак, Квинт Поппедий, когда я выдвину свою кандидатуру в трибуны от плебса, все в Риме, от знати до простолюдинов, поймут, что пошел я на это, движимый побуждениями столь же вескими, сколь и достойными.
На протяжении всей тирады Силон в задумчивости надувал щеки, а по завершении ее заметил:
– Это, конечно, станет сенсацией. Однако вряд ли у тебя есть шансы на успех. Гораздо разумнее, на мой взгляд, было бы, раз уж тебе удалось стать претором, через два года баллотироваться в консулы.
– Находясь на посту консула, я ничего не добьюсь, – возразил Друз. – Закон, который я хочу провести в жизнь, должен исходить от народного собрания, и предложить его должен один из трибунов. Попытайся я выдвинуть подобное предложение будучи консулом – на него тут же наложат вето. Тогда как в качестве народного трибуна я смогу руководить принятием решений так, как не дано консулу. И вдобавок у меня будет власть над консулом, даваемая правом вето. Ради этого я готов поступиться консульской должностью… Гай Гракх льстил себя мыслью, что великолепно воспользовался положением трибуна. Но, говорю тебе, Квинт Поппедий: никто не сможет тягаться в этой должности со мной! Мои преимущества – возраст, мудрость, связи и влияние. У меня имеется целая программа изменения законодательства, которая простирается гораздо дальше всеобщего избирательного права для населения Италии. Я намерен реформировать общественные отношения в Риме в целом!
– Да охранит тебя великий светоносный Змей и да направит твои шаги, Марк Ливий. Это все, что я могу тебе сказать…
– Квинт Поппедий, время пришло… – продолжал Друз, вперившись невидящим взглядом в своего собеседника и всем видом выражая веру в себя и свои слова. – Я не могу допустить войны между Римом и Италией, а именно ее, как я подозреваю, планируют твои друзья. Война обернется для вас поражением. И для Рима тоже – хотя, думаю, он и одержит в ней победу. Рим ведь никогда не проигрывал войн. Отдельные сражения – да. Но не войну в целом. Возможно даже, что поначалу Италия в этой войне будет действовать гораздо успешнее, чем кто-либо в Риме (не считая меня) сейчас подозревает. Однако в конце концов победителем выйдет, как всегда, Рим. Но что это будет за бесславная победа! Достаточно представить одни ее экономические последствия, чтобы ужаснуться. Тебе ведь известно старое военное правило: никогда не воюй на своей территории. Пусть лучше страдает чужое имущество… Прошу, дай мне поступать по-своему, Квинт Поппедий. Действовать мирным путем, логическим путем – единственно возможным в этой ситуации…
При последних словах рука Друза потянулась через стол и сжала запястье Силона. Тот в ответ поднял на хозяина дома взгляд, лишенный и тени неискренности или сомнения, и кивнул:
– Дорогой Марк Ливий, ты можешь полностью рассчитывать на мою поддержку. Действуй! То, что я считаю твои благие намерения невыполнимыми, в счет не идет.
Если кто-либо из людей твоего масштаба не попытается осуществить это – то как мы еще сможем узнать, насколько велика в Риме оппозиция предоставлению Италии всеобщего избирательного права? Задним числом я согласен с тобою в том, что мешать переписи населения было глупостью. Вряд ли можно было надеяться, что такой шаг окажется действенным и что вообще мог быть осуществим. Это скорее был способ показать сенату и римскому народу силу переполняющих нас, италиков, чувств. Как бы то ни было, это отбросило нас – и тебя в том числе – назад… Так что поступай, как решил. Любую поддержку, на которую только способны италийцы, они тебе окажут.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137