ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Дмитрий Исаков
Мурзик
ПРОЛОГ
Поссорились мы капитально.
Я что-то не так сказал.
(«Ты вспомни хорошенько, что ты сказал! И подумай!..»)
«И что я там такого сказал?! Матом вроде бы не ругался?! А она тоже хороша штучка! Да за такие бзики, что она мне откаблучивала, будь я любером, да лет на десять помоложе, то так бы и дал ей по почкам!..»
Но это все, конечно, эмоции!
Короче, поссорились мы капитально!
Многочисленные телефонные объяснения ни к чему не привели, и только в конце мы остановились на том, что мне можно позвонить во вторник. («Но не позднее девяти вечера!», что означало – среду во второй половине дня она предположительно будет не занята.)
Всю пятницу я проходил злой, как собака, и к вечеру достиг такого состояния, что, не сработай спасительный клапан моего благоразумия, я растер бы ее в порошок!
И вот, в самый кульминационный момент гнева, моя рука потянулась к телефону!
«Не вздумай ей звонить!», – сказал я себе и снял трубку.
Дринь-дринь-дринь!
«Хорошо б у нее было занято!» – подумал я, крутя диск телефона.
Ду-у-у… Ду-у-у…
«Лишь бы ее не было дома», – молил я Бога, слушая длинные гудки.
На третьем трубку сняли:
– Алло?
– Девушка, это роддом?
– Нет, это не роддом!
– Значит, это зоопарк?!
– Да, это клетка со злой окабаневшей Мурзилкой!
(Вот такой разговор после капитальной ссоры! Так что вы не удивляйтесь, что я ее до сих пор терплю!)
– Привет!
– Здравствуй.
– Ты все на меня злишься?
– Еще как!
– А я не вытерпел до вторника и позвонил.
В ответ, по-моему, довольно засопели.
– Слушай, а та бумажка у тебя сохранилась?
(Какая бумажка, для Вас не имеет никакого значения.)
– Да.
– Она мне нужна к понедельнику!
– К понедельнику?!
– Да. В любое удобное для тебя время и место.
– М-м-м… (Продолжительная пауза) – Завтра, полдвенадцатого!
– Где?
– Там же!
– Где там?
– У памятника! (Это где мы поссорились.) Ты что, забыл?!
– У памятника, так у памятника. А как же твои сокурсники? Вдруг они увидят тебя со мной? («С таким толстым и старым!» – «Это я-то старый в свои 32 года?!!») Может лучше у метро?
– Ага, только давай у другого выхода, ладно?
– У другого, так у другого. Мне все равно, где тебя видеть. («Лишь бы видеть!»). Кстати, ты завтра упадешь в обморок, увидев меня!
–..?
– Я, наконец, собрался съездить к себе на родину и завтра оденусь по-походному.
– Это как?
– Я одену изумительные брезентовые, мной лично сваренные штаны имени сварочно-кузовного цеха!..
– Ой!
– Куртку памяти столетней войны стройотрядов с колхозным строем!..
– Ай!
– А на голове?!
– Что??!!
– Я так и не подстригся, и уровень моей лохматости…
– Может, тебе не очень нужна эта бумажка?
– Очень! Нужна! А может, ты поедешь со мной? Там так хорошо.
– Я же учусь…
– Да плюнь ты на эту учебу! Хоть раз вдвоем съездим на природу. А там! А там реликтовые дубовые рощи! Моя любимая седальная сосна! Родничок кристальный! Ну?!
– У меня столько дел запланировано на вечер…
– Но я так по тебе соскучился!
– Ничего, переживешь! И не вздумай завтра у метро ко мне грязно приставать!
– А я разве когда-нибудь к тебе грязно приставал?!
– Неужели?! Ни разу?!
– Не было такого!
– Ну ты гнус! Ни разу?!
– Ах да, было, было, это когда я все-таки решился, наконец, тебя поцеловать в губы! И то ты мне так и не дала! Ты ведь у меня так и осталась нецелованной!..
– !!! (В трубке раздалось дикое рычание злобного окабаневшего Мурзика.)
– …Но тебя оправдывает то, что на мне в то время почему-то была недельная щетина. Так что я тебя прощаю!
– Гнус! (Ы-х! Как хлыстом!)
– Ну, что? Едем?
– Нет! И вообще я спать хочу!
(Это-то в десять часов вечера?!)
– Ну, ладно. Не буду испытывать твое терпение. Давай, до завтра.
Итак, Вы познакомились с типичным разговором с моим самым милым, самым ненаглядным, с самым любимым и самым окабаневшим Мурзиком!
«Опять она меня стесняется! – с горечью подумал я, – Как в тот раз, когда мы из-за этого поссорились.
А там, где мы познакомились, она меня не стеснялась, потому что мой живот спасал нас не раз от неминучей гибели!»
(В июле 1989, в Абхазии!)
«А еще она опять спрашивала, когда я похудею!»
«Дура! Не понимает, что если я похудею, то что я буду делать со всеми девками, что станут вешаться мне на шею!» (При моем приличном росте, недурной физиономии, а главное, с моим могучим интеллектом!)
«А может, наконец, сбросить весь этот камуфляж и показаться во всей красе?!»
«А правда, что из этого получится?»
«Так в чем же дело? Давай, полюбуемся, как она тогда запоет!»
«Итак, я должен ждать у дальнего от ее института выхода из метро».
«Вот уж дудки!»
«Где вход в ее институт мы догадываемся, хоть туда я тогда так и не дошел, вернее она мне запретила».
«Вот там мы ее и встретим!»
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
«БРЕД СИВОЙ КОБЫЛЫ»
Мне повезло – перед институтом было свободное место, и я, остановив свою белоснежную «Вольво» у самого тротуара, встал рядом, положив руку на ее крышу в самой, что ни на есть вальяжной позе. Одет я был подобающе: кроссовки те еще, рублей за четыреста (по гос. цене в переводных рублях, естественно!), штаны – «Ух!», куртец – «Ох!», джемпер – «Во!», прическа – «А ля Дипеш Мод», так что ее сокурсники, думаю, простят мне мой живот в тридцать два года! (Можно подумать у них к моим годам вырастет что-нибудь другое! А уж каждый второй, наверняка, оплешивит! А мой покойный дедушка в 75-ть только начал седеть!)
В это время, наверно, была перемена и, наслаждаясь прекрасной и почти летней погодой (было 2 сентября), толпа студентов курила на выходе, и многие из них заинтересовались моей персоной, когда я, наконец, увидел Мурзика.
Помахав ей рукой, я кликнул (довольно громко и зычно!):
– Анжела!
(Она была без очков и могла меня проглядеть).
Мой милый Мурзик, прищурившись, удивленно поглядела в мою сторону, и, чтобы развеять последние ее сомнения, я еще раз окликнул ее.
Изобразив на своей миленькой мордашке притворно-кокетливое изумление, она с достоинством подошла ко мне.
– Это ты?!
– Нет! Это тень отца Гамлета!
Мурзик внимательно оглядела меня, потом мою машину (последней марки) и опять вопросительно уставилась на меня.
Я, широким жестом распахнув дверцу, скомандовал:
– Медам, силь ву пле, плиз!
Мой Мурзик отреагировала «естественно» и, ни слова не говоря, уселась в «Вольво».
Пока мы усаживались, на тротуаре собралась изрядная толпа зевак так как Мурзик пользовалась в институте несомненным успехом и к тому же жила рядом.
Мурзилка растерянно посмотрела на это скопище идиотов, а я тем временем вдарил по газам, и мы с помпой отчалили!
Хозяйским взглядом обшарив интерьер моей «лайбы», Мурзик строго спросила:
– Можно поинтересоваться, откуда все это?
– Оттуда!
– Так, понятно, ты решил пустить мне пыль в глаза и одолжил у знакомого бизнесмена весь этот маскарад!
– Ага, штаны 62-го размера я тоже у него одолжил? Да? А права и документы на машину я тоже подделал? – насмешливо сказал я, небрежно бросив ей на колени крокодиловый портмоне.
Мой Мурзик, меркантильно достав из него документы, стала внимательно их изучать, а я в это время развернулся и с ветерком покатил по Ленинградскому шоссе в сторону Тверской-Ямской.
– И куда мы направляемся? – поинтересовалась она, закончив обзор моей физиономии на фотокарточке в правах.
– Куда надо! – ответил я и поддал газу. – Я же обещал показать тебе, где прошли мои юные годы?!
Я ждал этого вопроса, и, предупреждая ее негативную реакцию, я мысленно задействовал бортовой автопилот.
Кресла, в которых мы сидели, автоматически отодвинулись сантиметров на сорок назад, напротив Мурзика распахнулся бар (в котором, чего только не было!), а на том месте, где у всех нормальных машин находится магнитофон или, в крайнем случае, телефон, раздвинулся метровый стереовизионный экран.
У Мурзика, естественно, полезли глаза на лоб (интересно, у кого они не полезли б, когда машина прет по городу под восемьдесят, а за руль никто не держится?!), но я не растерялся, выхватил из бара банку пива, открыл ее и сунул в руку Мурзилке.
– Ты не волнуйся, машину ведет бортовой компьютер, так что пей свое пиво и гляди мое видео! (Это я так обозвал по простому стереовизор!), а сам тем временем включил биопреобразователь, вмонтированный в кресло, чтобы к концу поездки он меня маленько преобразовал, и я бы похудел до нужной кондиции, чем окончательно убил бы Мурзилку! (Одежда на мне, конечно, тоже должна была преобразоваться до нужных габаритов).
– Так куда мы едем? – уже более спокойно спросила Мурзик, успев отхлебнуть пива и, видимо, смирившись со своей незавидной судьбой.
– Часа через полтора мы будем на месте, а пока давай немного поразвлечемся, – ответил я и, достав пульт управления ДВ (дальний видеопоиск), начал им играться.
На экране Мурзик с удивлением увидела наше зеркальное изображение, которое постепенно стало удаляться.
Камера (на самом деле никакой камеры не было, а была произвольная точка в пространстве, откуда транслировалось изображение), поднялась над шоссе, и мы увидели поток несущихся машин с нашей в центре. Потом я показал панораму Москвы с птичьего полета и повернул на юг.
Изображение стало двигаться в сторону Мосфильмовской улицы.
– Хочешь посмотреть, что сейчас делает Верка в Сухуми? – спросил я. (Хотя и так ясно, что она там кабанеет!)
– ?!
Я увеличил скорость движения изображения, и на экране понеслись друг за другом Московская, Тульская, Орловская, Курская, Белгородская, Харьковская, Донецкая, Ростовская и Екатиринодарская губернии, соответственно.
Показалось море.
Я начал вести изображение вдоль российского берега и турецких крепостей: Анапа, Новороссийск, Геленджик.
Перед Дивноморском я притормозил.
– Ой, смотри, наша турбаза! – Мурзик, очнувшись от шока (а может, протрезвев?), начала тыкать в экран пальцем. – Там сейчас должен быть Мультфильм!
– Давай поищем Мультфильма! – великодушно согласился я. Изображение ринулось вниз, и появился местный Шанхай.
Я не знал, где спит Мультик, в полдень он обычно еще спал, и мне пришлось обшаривать все домики подряд.
Замелькали пустые кровати, незнакомые люди, пустая посуда.
– Вот он! – воскликнула Мурзилка и точно, это был Мультфильм собственной персоной. Свернувшись калачиком, он спал между Зульфией и 3аремой.
– Спит, сволочь! – восхитился я.
– Эх! Вот бы, его разбудить?! – вопросительно посмотрев на меня предложила Мурзилка.
– Пожалуйста! Но, если он останется заикой, то отвечать будешь ты!
Мурзик имела на Мультика большой зуб (интересно, что было между ними?) и хладнокровно отдала приказ:
– Давай!
Я включил звуковой канал Геленджик – Москва и рявкнул. Ватт так на двести:
– Мультик! Сука! Вставай!
Мультик вскочил, как ошпаренный, а Зульфия с Заремой засунули головы под подушки, явив нам свои неприкрытые тылы.
– Мультфильм! Ты помнишь, что в Москве тебя ждет злой Димик?!
Мультфильм, видимо вспомнив, затряс головой и глупо заулыбался.
– Помни, собака и молись!
Мультик как был, в одних трусах выскочил на улицу, нервно озираясь. Не увидев, естественно, никого вокруг похожего на меня, он инстинктивно поглядел вверх.
Я тоже перевел изображение вверх, где появилась моя голограмма размером в пол неба. Голограмма скорчила ужасную рожу на манер Оззи Осборна и прогромыхала:
– Молись, сука!
Я вернул изображение на Мультика.
Тот уже был на коленях, скуксившись, прикрывая голову руками.
И вовремя, потому что я послал ему на голову большую теплую коровью лепешку (я ее позаимствовал в момент падения у одной из коров на близлежащем поле).
Мой Мурзик аж прослезился от восторга, а я тем временем опять двинул изображение в сторону Сухуми.
– Ой, зачем?! Я хочу посмотреть, что дальше будет!
– Ничего интересного, он пойдет мыться.
– Ну, Димик! (Ласково так! Ведь может, когда захочет?!)
– Никаких ну! Мне его рожа давно уже надоела, а тебе, видно, нет, соскучилась небось?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

загрузка...