ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Я повернулся и, краем глаза заметив, что Мурзилка жива и со мной рядом отряхивает юбку, выглянул наружу.
К этому времени разрывы вокруг нас прекратились, и сквозь оседающую пыль метрах в двухстах я увидел ползущие на нас немецкие танки…
Январь 1990 – апрель 1991 г. г.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
В ОКОПАХ «СТАЛИНГРАДА».
Рядом кто-то мяукнул.
Я скосил глаз и ободряюще мяукнул ей в ответ.
Мурзик выглянула из воронки и быстро пригнувшись, сквозь грохот прокричала мне на ухо:
– Будем играть в 28 панфиловцев?
В ответ ей зачмокали пули по краю воронки.
– Димик, мотаем отсюда!
Я разжал кулак и протянул ей кулон.
Но мы хотели отделаться слишком просто!
Ни куда мы конечно не перенеслись, а вот очередной чемоданчик не заставил себя ждать и появился у наших ног. Мы нажали еще раз, но видно нам положен был только один.
В отличии от предыдущих, этот был квадратный и плоский с заплечными лямками и имел вполне современный и походный вид.
Замки были кодовые, но сразу же открылись.
В внутри лежало ОРУЖИЕ!
Я, являясь по сценарию обыкновенным Димиком из «застоя» такого еще не видел!
С первого взгляда оно было похоже на противотанковую систему или «Стингер», но вместо отверстия спереди на конце трубы имелось матовое черное стекло.
Сзади вообще ничего не было кроме надписи «DANGER» и изображения черепа с костями.
В остальных углублениях чемодана лежали кабели, навороченный шлем и пистолет, у которого также вместо отверстия в стволе тускнело стекло, а на ручке был электрический разъем.
– Ух ты! – сказала Мурзик и вытерла рукавом нос. – А что это такое?
– А черт его знает, но здорово! – по простецки ответил я, – И не трожь пистолет, если не хочешь стать вдовой!
На крышке изнутри была инструкция с картинками, которая гласила:
– подсоединить кабелем № 1 пушку к контейнеру (так и написано – пушку!);
– надеть шлем и подсоединить кабелем № 2 к пушке;
– подсоединить пистолет кабелем № 3 к контейнеру;
– закрыть контейнер и надеть на плечи.
Я защелкнул на голове шлем и опустил черное матовое забрало.
Перед глазами на его поверхности появилась светящаяся надпись: «ЗАЩИТА ВКЛЮЧЕНА!» и пропала.
По краям экрана (забрало выполняло роль экрана!) было множество надписей: «УВЕЛИЧЕНИЕ 1», «2 НОМЕР В ЗОНЕ ЗАЩИТЫ», «1 СИСТЕМА ПОДКЛЮЧЕНА!», «2 СИСТЕМА ПОДКЛЮЧЕНА!» и другие непонятные сообщения вроде «ЗАР. – АВТ.» или «ПИСТ. – ПЛЗ.»
Сквозь стекло было видно как днем, а может даже и лучше.
Мурзик с интересом смотрела на меня, будто бы что-то могла разглядеть на моем лице сквозь черное стекло и нервно вертела в руках пистолет.
Я только было собрался сказать что-нибудь умное, но на экране появилась надпись «ОПАСНОСТЬ!» и зазвенел звонок.
Я сдуру и с испугу вслух спросил: «Где?» и тут же на экране зажглась карта (как я понял) окрестностей нашей воронки, на которой мы были обозначены зелеными точками в кружочке, а на нас двигались красные танчики, за которыми было множество красных точечек.
Один красный танчик полз прямо к нам и рядом с ним мигала надпись «25М», причем цифры быстро менялись в сторону уменьшения!
Я выглянул из воронки и обомлел!
Пока мы с Мурзиком играли в кино «Чужие», наши «родные» немцы трудились во всю!
Прямо на нас пер здоровенный T-IV, строча из обоих пулеметов. Ему вторили из автоматов идущие под прикрытием брони немцы.
Стреляли, кажется, в нас!
Танк на экране был обведен желтым контуром, внутри которого был другой – голубой и поменьше (видимо показывающий куда надо целиться наверняка).
Я схватил пушку и повернул ее в сторону «танчика».
На экране появилась красная точка.
Я повел пушкой – точка побежала по ходу моего движения и, наведя ее прямо в лоб танка, я нажал на спусковой крючок.
«В-я-к-к-к!»
Ничего не вылетело, не появилось никакого луча или хотя бы огонька, но танк сразу же накрылся!
Такое впечатление, что по нему долбанули сверху таким тяжелым, что он раскорячился и потрескался, будто был шоколадный, но пустой внутри и по нему стукнули кулаком несильно, но вполне достаточно.
Я, как настоящий солдат, со страху борясь с диким желанием наложить в штаны, продолжал нажимать на курок и с каждым «вяком» мой шоколадный танчик все больше сплющивался, пока не превратился в большую лепешку, за которой стали видны шедшие за ним немцы.
Немцы были тоже вояки хоть куда и со страху еще более остервенело застрочили по нам из автоматов.
Все это происходило в упор и, по идее, из нас (во всяком случае из меня, так как высунулся из воронки именно я) должно было образоваться первосортное решето, но видимо все-таки работала загадочная защита и пули с визгом разлетались от нас.
После первого же выстрела «жевтоблакивный» контур пропал с очертаний несчастного танка, но зато появились зеленые кружочки на груди у всех ближайший немцев.
У меня после застенков Лубянки видно не пропал инстинкт настоящего компьютерно-игрового маньяка и я, не долго думая посредством красной точки-прицела, стал, по очереди, слева на право наводить пушку на «меченых» немцев, непрерывно давя на спусковой крючок.
Машина, которой я управлял, была «шибко грамотная» и издавала свой коронный «вяк» только когда красная точка совмещалась с зеленым кружочком, но только проведя до конца по дуге стволом, я понял какое страшное оружие мне подсунули!
Человеческое тело как бы взрывалось изнутри с утробным чмоком, разбрызгивая во все стороны, даже, не куски, а лишь только кровавые брызги!
В общем, зрелище не для слабонервных!
У меня нервы обыкновенные, но меня всего передернуло и поперек горла застрял комок ужаса!
Как бы ища поддержки и сочувствия, я оглянулся на Мурзика, за одно забеспокоившись о ее самочувствии.
Я зря беспокоился!
Злобный, окабаневший Мурзик, как заправский убийца, с локтя «шмалял из шпалера» во все, что вокруг могло и не могло шевелиться!
Ее «волына» в отличии от моего аппарата извергала и пламя и грохот, пуляя сгустками, как я потом понял, раскаленной плазмы, ну прямо как в «Звездных войнах»!
Не смотря на то, что у Мурзилы со зрением были определенные проблемы, и учитывая ее, как мне думается, дебют в этой так сказать, стендовой стрельбе, Вермахту был нанесен существенный ущерб!
По-моему, она даже подбила пару-другую танков!
А я-то думал, что она может быть злобной только по отношению ко мне!
Нас естественно заметили и перенесли направление атаки с тюрьмы на воронку. Вокруг встала сплошная стена взрывов и, только благодаря защите мы были еще живы! (А если она выключиться?) Здесь я выяснил, какой чудесный на мне шлем! В нем все было видно даже сквозь пыль! Ну, я, конечно, не заставил себя долго упрашивать и быстренько перещелкал все оставшиеся танки вокруг!
До немцев у меня руки не дошли (и слава Богу!), потому что те не будь дураки при виде разваливающихся танков попадали на землю и кажется стали отползать!
Вот так мы с Мурзиком провели свой, как потом оказалось, первый, но не последний бой по обороне Лефортовской тюрьмы!
Когда дым рассеялся, я внимательно оглядел окрестности.
Все кругом было перепахано и перевернуто, и имело серый цвет. Тут меня дернули за рукав.
Я обернулся, и Мурзик показала мне на что-то двигающееся к нам со стороны тюрьмы.
– Ща я стрельну! – объявила он мне.
– Я тебе стрельну! – сказал я и отобрал у нее «игрушку».
– А вдруг это наши?
– Наши все дома! – обиделась Мурзик и злобно засопела. – А тут одни враги народа и фашистские наймиты!
–..?
Мурзик многозначительно и с презрением к происходящему начала отряхиваться и оправляться.
– Ну? – не выдержал я, а сам в порядке эксперимента мысленно приказал шлему: «УВЕЛИЧЕНИЕ 10!»
– Что, ну?! – Мурзик состроил противную рожу и хмыкнул: – Если они не враги, то кто, раз немцев в Москву пустили!
Да, вопросик!
Я пользуясь затемненностью шлема, улизнул от ответа и с радостью обнаружил, что был прав. Шлем на самом деле на экран увеличение в десять раз!
Стены тюрьмы придвинулись в плотную и стали видны даже следы от пуль на штукатурке! Прижимаясь к земле к нам ползли трое. Наши! Уж больно они были грязные и закопченные! Было видны даже следы от струек пота на лице!
Не доползя до нашей воронки десяти с половиной метров (шлем отсчитывал и показывал расстояние до цели!), они остановились и, выставив вперед свои трехлинейки, стали напряженно всматриваться в нашу сторону.
Я откинул забрало и шепнув Мурзилке, что бы она побольше молчала, была с ними построже и как с предателями, крикнул:
– Товарищи, сюда!
Судя по возне и звяканью оружия, нам обрадовались и через несколько секунд в воронку свалились так называемые «товарищи».
Держались они молодцом, но было видно, что марсиане произвели бы на них менее эмоциональное впечатление.
Один, самый молодой и сопливый, не выдержал и дернув носом извиняющиеся прокричал:
– А здорово вы им всыпали! – и сразу же умолк под строгим взглядом старшего (как мне показалось и что в последствии подтвердилось).
– А мы думали, что вас всех поубивало! – как бы оправдывая свою несуразность обиженно пробормотал молодой.
– Нас так просто не возьмешь! – бодро ответил я, хотя сначала собирался сказать, что «коммунисты так просто не сдаются!», но здраво рассудил, что лучше пока не надо, а вдруг к ним теперь особое отношение, в связи с впечатляющими успехами на фронтах!
– Командир отделения, сержант Сенцов, – по форме, хотя и сидя откозырял мне старший и выжидающе посмотрел на меня.
Я опять как на допросе начал врать и извиваться:
– Начальник спец. команды, инженер Иванов!
Слепцов протянул руку и очень крепко пожал мою.
Оказывается, за нами наблюдала не одна сотня пар глаз.
Когда мы наконец добрались до спасительных стен, нас встречал, по-моему, весь обороняющий тюрьму гарнизон. По тому, как они все высыпали во внутренний двор было видно, что это сборная команда и дисциплина в ней перешла уже в разряд практичности, а не обязательности.
Нас молча проводили до командиров и только в толпе кто-то перемолвился в полголоса по поводу Мурзика.
Кабинет наверняка раньше принадлежал начальнику тюрьмы – судя по количеству телефонов, кожаных кресел и портретов Дзержинского.
За столом с расстеленной картой Москвы сидел усталый капитан.
Рядом с ним, присев на край стола и как бы показывая свое пренебрежение к другим и тонко так намекая, кто на самом деле здесь хозяин, расположился в непринужденной позе молодой лейтенант в неестественно чистой и подтянутой форме с малиновыми кубарями.
С другой стороны стола устало сидел весь запыленный немолодой офицер (как я узнал потом – старший политрук), и непрерывно трясший головой, и прочищая правое ухо пальцем.
Мне показалось что в кабинет они пришли только перед нами и видимо участвовали в бое (во всяком случае многие из них).
Вперед вышел Сенцов и начал докладывать:
– Товарищ командир! Ваше приказание выполнено! Неизвестные доставлены!
Капитан рассеяно посмотрел сквозь нас, и взгляд его был тяжел от неизвестных нам забот и тревог. Политрук продолжал трясти ухо.
Первый подал голос лейтенант:
– Кто такие?
– Начальник спецкоманды, инженер Иванов, – на этот раз я не соврал – мы с Мурзиком были слишком уж commandos, инженером я был на самом деле, а «Иванов» была, так сказать, подпольная кличка.
Но лейтенанту видимо наша правда была не нужна – его интересовали другие материи!
– Ваши документы?
– Началось! – тихо, но отчетливо услышал я недовольный возглас Сенцова и уже намного громче, что бы все слышали добавил. – Их документы на улице в раскоряку лежат!
– Разговорчики! – незло оборвал его слишком быстро включившийся в действительность капитан, – Можете идти, Сенцов.
А в сторону лейтенанта просительно, но твердо произнес:
– Полегче.
Прохавав ситуацию, я начал куражится:
– Сначала представьтесь вы!
– Командир 345 стрелкового полка, капитан Сидоров!
– Комиссар полка, старший политрук Непомнящий.
– Оперуполномоченный Центрального Управления НКВД Копыто – закончил лейтенант и победно посмотрел на нас.
Я было открыл рот, но меня опередили:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

загрузка...