ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Поздравив соседку с удачей, Смирнов направился в квартиру. Валентина дома не было. Посадив Шуру в кресло, он заходил по квартире.
Его раздирали желания.
Ему хотелось остаться верным Юлии.
Ему хотелось постучаться к Марии Ивановне, якобы за газеткой с неразгаданным кроссвордом.
Ему, наконец, хотелось разобраться с этим таинственным Шурой.
Решив, что верен Юлии перманентно (хоть и с простительными душевными отступлениями) и что за газеткой можно зайти и после разборки (до двенадцати еще далеко), Смирнов уселся напротив гостя и уставился в него взглядом, требующим обстоятельного отчета.
– Ты что уставился? – опасливо спросил Шура.
– Получается, что Паша был не причем? Он не узнал твою светлость и, следовательно, в глаза не видел? И тогда получается, что мне и тебя надо было закапывать в яме у Пономарки?
– Почему и меня? А триста пятьдесят тысяч баксов? Если бы не я...
– Ты считаешь, что триста пятьдесят тысяч баксов – это красная цена за Юлию?
– Тебе решать... – пожал плечами Шурик. – По мне, она и...
– Слушай, мне надоело с тобой в светские игры играть, – перебил его Смирнов. Или ты мне все исчерпывающе рассказываешь, или я иду к Марье Ивановне за паяльником. Ты должен усечь, что вопрос с Юлией для меня принципиальный. Или я наказываю истинного виновника, или я есмь дерьмо на всю оставшуюся жизнь. Тебя я простил... нет, не то слово, тебя я оставил в живых из-за того, что поверил. Поверил, что заставили тебя сделать эту гадость. Мы, ителлигентишки, народ сентиментальный, понимаешь, мы все простить норовим...
– Знаешь, перед тем, как к делу перейти, я хочу сказать тебе в порядке благодарности за паяльник, что твоя Юлия тогда кончила, и кончила два раза... Как в песне поется: Put me up, put me dawn, make me happy.
– Врешь, сволочь! – выдавил Смирнов, багровея.
И решив, что в сложившейся ситуации уважающий себя человек должен выражать чувства и отношение не чем иным как незамедлительным рукоприкладством, бросился на Шуру.
Упал он на него невменяемым: Шура брызнул ему в лицо из газового баллончика.

14. Почему коньяк Камю получил Нобелевскую премию

Очнулся Смирнов в половине двенадцатого.
"До чего же нехорошо на душе..."
"Какого черта я на него бросился?"
"А... Из-за Юлии..."
"Врет, собака... Что два раза кончила"
"Сволочь".
Собравшись с силами, Смирнов встал на ноги. Пошатался. Поискал пистолет. Не нашел. Вспомнил о кейсе с долларами. Пошел в прихожую. Открыл дверцу шкафа.
Чемоданчика не было.
Смирнов нервно захихикал.
Конечно, могло ли быть иначе? С ним? Вечным неудачником? И что теперь?
Долларов нет.
Любимую оговорили. Не отмоешь.
В холодильнике пусто.
Любовь Ивановна, наверное, уже спит.
Вот жизнь!
Звонок. Длинный, противный звонок телефона времен развитого социализма.
"Это – мать. Скажет какую-нибудь гадость.
Что нищий, что оброс, что нечего надеть.
Нет, без бутылки не обойтись".
Звонил сын:
– Слушай, папуль, ты там кейс с баксами так бездарно спрятал. Это при твоем-то замке.
– Ну и что?
– Я его перепрятал.
"Вот паразит!"
– Где?
– Ха-ха! Поищи.
Кейс нашелся под ванной. Он был пуст.
Доллары были в морозильнике. За куриными окорочками по тридцать семь рублей за килограмм. "Весь в меня, – порадовался Смирнов за сына. – И шутки мои".
Смирнов обожал глупые шутки.
Однажды мать Валентина, прибежав с работы с полными сетками, обнаружила на нижней полке холодильника шахматную доску с ферзевым гамбитом на шестом ходу белых.
Опять звонок. Теперь в дверь. Подошел, посмотрел в глазок.
Удача шла косяком. За дверью стояла Мария Ивановна. Шелковые ее пальчики нетерпеливо теребили верхнюю пуговицу китайского халатика.
"Шурик сказал, что 2:0 в пользу Юлии. Надо вырываться вперед".
Открыл. Увидел Марью Ивановну. Улыбаясь, она протягивала шариковую ручку Шуры.
– Извините, вы вот это у меня забыли...
Лицо у Смирнова удивленно вытянулось.
– У вас!? Я забыл у вас шариковую ручку!? Вы кто, собственно, такая?
Мария Ивановна тоже была не промах.
– Я... Я – ваша соседка. У вас из ванной обильная протечка. А я ремонт недавно сделала.
– Не может быть! Я ванной три дня не пользовался.
– Пойдемте, посмотрим. Неделю назад я пятьсот долларов заплатила за ее переделку. А теперь она похожа на ва... на ванную в ночлежке.
Восхищенный Смирнов, задержал взгляд на лице женщины. Ее квартира располагалась этажом выше, и он, значит, эту квартиру затопил. "Нет, она все-таки штучка! – подумал он, чувствуя, как силовые линии мужского интереса соединяют его с человеком, так небрежно замывающим пятна крови.
– Что ж, пойдемте ... – протянул Смирнов, рассматривая изумительно очерченные и к тому же естественно алые губы Марии Ивановны, губы, к которым тянулась одна из выпиравших из него силовых линий. – Вот только холодильник закрою...
– Что, съедобное искали?
– Да, искал, а там все позеленело...
– Я вас покормлю, – улыбнулась Мария Ивановна. – В счет ремонта.

* * *

В ванную соседки Смирнов попал лишь где-то в половине второго. До этого времени он совершал экскурсию по квартире.
Она впечатляла. Впечатляло все. Дорогая драпировка, персидские ковры. Весьма неплохие картины. В столовой изумительная, инкрустированная слоновой костью, посудная горка. В ней коллекционный фарфор. За ней дверь в тайную квартиру. В спальной кровать два на три. Мягкая. Вибратор в приоткрытом ящике тумбочки.
Также впечатляло мясо в горшочках с черносливом. Блю Лейбл. Хеннеси. Черная икра. Посуда. Мейсен. Серебро. Золото. Торт ручной работы.
А пальчики пианистки с алыми алчными ноготками? А кожа? Бархатная, притягивающая пальцы, притягивающая тело, притягивающая все. А стройные, захватывающие бедра? А ножка? А живые губы?
А глаза настоящей женщины? Глаза, которые читают сокровенные мысли? А выразительная улыбка?
"Я заставлю тебя подняться на седьмое небо, подняться со мной на руках".
"Ты, любовница бандита и, скорее всего, своего товароведа!? Что ты по сравнению с Юлией!?"
"Да, я не знаю, какую симфонию написал Робеспьер и почему коньяк Камю получил Нобелевскую премию. Но в постели этого и не нужно".
"Ты стремишься не ко мне. Ты мокнешь оттого, что рядом с тобой сидит киллер. Хозяин смерти. Волк. Чистильщик".
"Конечно, дурачок. Да, меня это впечатляет. И тебе от этого будет только лучше".
"Я люблю Юлию. Люблю, несмотря ни на что".
"Ну и люби. Мне тоже нравиться мой Вася. Он добрый и простой".
"Ну и спала бы с ним".
"Ты что, не понимаешь, я просто хочу быть уверенной в том, что ты не убьешь меня завтра или послезавтра? Так, на всякий случай не убьешь. Я хочу подстелиться под тебя. Я хочу хоть чем-то стать для тебя. Пусть подстилкой. Стать, чтобы ты хоть немного подумал перед тем, как нажмешь курок".
"Не ври, ты ведь не веришь, что я профессиональный киллер..."
"Конечно, не верю... Но ведь игру начал ты, вот я и подыгрываю. А ты подыгрывай мне, и в конце нашего спектакля на сцену полетят розы".
"Как подыгрывать?"
"Скажи мне, хищно сузив глаза: Я убил негодяя, твоего хозяина, и теперь ты по праву принадлежишь мне".
Смирнов сузил глаза и подумал: "Я убил бандита, твоего хозяина, и теперь ты по праву принадлежишь мне".
"О, я твоя! Но помни, что женщины любят сильных. Женщины любят владык. Иди в ванную, мой повелитель".
"Если она кончила два раза, то никакого изнасилования не было".
"Конечно, не было, дурачок".
"А зачем тебе вибратор?"
"Я выставила его специально. Вибратор – это символ искореженного одиночества, ты же знаешь..."
"А..."

15. Сначала Юлия, Таити потом

Домой Смирнов пришел утром, в половине шестого. Хотелось есть. Еще бы – всю ночь не спал. И еще было стыдно перед Юлией. Она ему доверилась. Она, его будущая преданная женушка. Будущая мать его будущих детей. Мальчика и девочки.
"Нет, я законченный подлец. И потому, что отдался Марии Ивановне, и потому, что поверил Шуре. Поверил, что Юлия кончила с ним два раза.
Со мной она не каждый раз кончает. Не то, что Маша.
Нет, Шура, лжет. Он всегда лжет.
Мстит.
Пойду посмотрю на доллары, может, полегчает..."
Доллары были на месте. Но не полегчало. Совесть не отпускала. Достав из морозильника весь передавленный куриный окорочек, Смирнов бросил его на сковороду.
"Триста пятьдесят тысяч долларов в морозильнике, а куриную ногу жарю. Нет, Смирнов, ты плебей. И чувствуешь, что от денег только сопьешься и разжиреешь. В том числе и мозгами. Пожертвовать что ли? Кому? Везде жулики. Особенно в благотворительных фондах. А может, купить дальнюю деревеньку? Колонию в ней устроить? Починить избы, плетни, дороги. Навезти самоваров, косовороток, сапог, сарафанов с кокошниками. Поставить кирпичный заводик. Лесопилку. Чтобы пилить лес воем циркулярной пилы. Это же здорово. Вжиг-вжиг-вжиг и готова корабельная сосна – уноси готовенькую. Люди поднимутся, станут сами себе нужными...
Утопия...
Господи, я же забыл, что женюсь на Юлии! Триста пятьдесят тысяч – это мой калым. Фиг с ней, с деревней. Через триста лет все равно парниковый эффект. Трясет природу, то жара, то холод. Вон, Антарктида тает. На глазах разваливается.
Все равно женюсь. Надо жить сегодняшним днем".
Перевернул куриную ногу.
"У Маши мясо в горшочках осталось... Вкусное...
Нет. Хватит. А то определенно раскусит, что никакой не киллер. А фраер. Совок.
Вот загадка... Что же все-таки происходит? Получается, что это дерьмо, этот Шура, действительно случайно попал в мою квартиру. И случайно изнасиловал Юлию. А потом кинул меня. И смерти мучительной от паяльника избежал, и Пашу устранил... Странный тип этот Шура..."
Зазвонил телефон. Звонила Юлия. Из Каира.
– Милый, мне снился дурной сон. Ты мне изменил, да?
– Да ты что, лапушка!! Ты же меня знаешь!
Уверение получилось так себе. Евгений Александрович легко и с удовольствием привирал, но лгать умел не очень.
– Нет, что-то у тебя не то, – упал у женщины голос.
Смирнов решил не рассказывать Юлии о Шурике. О том, что он пил с ним водку и тесно общался. Пил, общался и философствовал с человеком, ее изнасиловавшим.
– Что есть, то есть, – сморщился он. – От А до Я, но кроме Е. Приедешь – расскажу.
– Ты меня любишь?
– Очень. Всю ночь глаз не сомкнул, о тебе думал. О твоих грудках, о твоей крутой попочке, о твоем таком сладком клиторе.
– Перестань, я сейчас кончу.
– Кончи, а? Я очень этого хочу... Представь, как моя рука скользит, лаская, по твоему бархатному животику, бедрам. Твоя грудь воздымается. Ты знаешь, что тебя ждет пронзающий миг счастья. Я вжимаюсь в тебя всем телом. Я глажу им тебя. О господи, как ты красива, как ты обворожительна, как бесконечна! Ни одна женщина мира не годиться тебе и в подметки... Любая модель перед тобой поломойка. Ты богиня, ты божество всех зрячих и осязающих!
– О, господи, как хорошо! Говори, милый, говори! Мне так сладко от твоих слов!
– Мне так приятно слышать это, я забыл обо всем, я вошел в тебя, двигаю членом взад-вперед, потом кругом. Быстро-быстро. И медленно.
– О, Господи! Еще, милый, еще! Как хорошо.
– О, я сейчас кончу! Ляг, как я люблю!
– Я встала на колени, голову опустила на подушку. Сердце колотиться. Внутри так сладко. О, Господи, неужели это кончиться! Ну, что же ты медлишь?
– Я сел на корточки, вставил разгоряченный пенис в твое восхитительное влагалище, обхватил руками попку, твою мягкую круглую попку и делаю приседания. Мой член движется в тебе, как метроном, нет как шатун бешено мчащегося паровоза.
Из кухни запахло дымом.
– Я кончила, – радостно засмеялась в Египте Юлия.
– Я тоже... Погоди, отдышусь. У меня все горит.
– Я так люблю тебя, милый. Ты такой единственный на свете...
– А ты такая любимая...
– Мне звонили с работы. Кажется, Михаил Борисович чем-то недоволен. Как бы он меня не подставил.
– Не бойся милая, я разбогател, – проговорился Смирнов.
И испугался: "А вдруг разговор прослушивают?"
В Каире звонко рассмеялись:
– Расчет за отпуск получил, да?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...