ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Не моего ранга человек... И за задницу свою, честно говоря, побаиваюсь.
Стылый испытывающе смотрел с минуту. Решил поверить. И хохотнул неестественно:
– Конечно, помогу! Я в отличие от тебя знаю, что перу и пуле все равно чье мясо рвать – кандидата наук или генерального директора. И ориентация им по фене. Расскажи, как рыбку зацепил, интересно.
– Давай лучше выпьем.
Шура взял в руки бутылку и принялся изучать этикетку. Смирнов подошел к окну. Под домом магнитная лента опутывала ветви деревьев. У дороги стройная девушка на высоких каблучках ловила машину. Третью поймала.
– Ну, расскажи, не задавайся, – вторично попросил Шура, лишив бутылку пробочных мозгов.
– Секрет фирмы, – вернулся к столу Смирнов, услышав бульканье наливаемого вина.
– Если ты действительно его словил, то нам с тобой можно фирму открывать по замочке арбузов. Ты будешь их отоваривать, а я – мочить. Давай, выпьем за наши успехи и твою будущую свадьбу!
Они выпили. Смирнов вспомнил, что за человек сидит рядом с ним, и ему захотелось уехать в тайгу, в Приморье. Он вспомнил зимовье, в котором когда-то пережидал дождь. Рядом с покосившейся избушкой рос одичавший табак, на берегу затейливой речки, полной юркого хариуса, стояла банька. Он уже убегал от людей в это зимовье, но поравняться с природой не смог... Смирнов усмехнулся. "Чуждающийся людей равен природе", – говорил Конфуций. Значит, он не равен природе и не чуждается людей. И Шуры тоже. Они – это он, а он – это они.
– Слушай, я тут в самолете думал насчет твоей мысли, что на Земле надо оставить сто миллионов людей... – вырвал его из тайги Шурин голос.
Смирнов непонимающе смотрел на него несколько секунд.
– Я так не говорил, я говорил, что Природа в конце концов оставит на Земле сто миллионов человек.
– Как это Природа?
– Да так. Понимаешь, она наталкивает людей на правильные для нее решения. Она их учит и проталкивает в единственно верном направлении. В частности, она весьма наглядно показала, что произойдет, если будущее цивилизации будет поручено фашистам или коммунистам.
– А как без фашистов и большевиков сократишь численность населения? Это невозможно.
– Возможно.
– Нет, невозможно. Ведь надо будет оставить всяких тварей по паре. Немцев, американцев, чукчей, наконец.
– Не надо никого конкретно оставлять. Если сто миллионов с лишним лет назад Природа решила бы оставить в живых динозавров, то человек не стал бы главным животным Земли. Эти чурки его съели бы. А по сравнению с будущим человеком, мы, Шура, банальные динозавры. И не надо оставлять нас в живых. Представляешь, какой прекрасной будет жизнь без нас, без саблезубых тигров, шакалов и плесени? Без Паши, без Бориса Михайловича, без меня? Без убийц, без всеядных, без баранов, всем подставляющих горло и душу? Горло для ножа и душу для плевка...
– Ну, хорошо. Но как Природа сократит численность людей?
– Очень просто. Среднегодовая температура, как ты знаешь, повышается...
– Ну, да, повышается! Вспомни, какая зима была.
– Все равно повышается. Повышается на фоне увеличения амплитуды колебаний температуры. В частности, в Нидерландах несколько сотен лет назад зимой катались на коньках. И не в крытых стадионах, а на замерзших речках. На Южном Тянь-Шане за несколько лет, прямо у меня на глазах исчезло несколько ледников. Через сто лет из-за таяния льдов Антарктиды и Арктики площадь суши сократиться вдвое. Меньше всего сократится площадь Африки, но там, как ты знаешь, успешно работают природные лаборатории по созданию трудно излечимых болезней – лихорадки Эбола, СПИДа и так далее. Так вот, люди будут вынуждены сократить свою производственную деятельность, и будут сокращать ее, пока Природа окажется не в состоянии нейтрализовать ее вредоносные продукты. Вот и все. Наступит равновесие, наступит золотой век. Людей станет мало, но они станут лучше.
– Люди станут лучше? – скептически вопросил Стылый.
– Обязаны стать лучше! Ты пойми, что до сих пор человечество в основном развивалось количественно. Сначала оно бешеными темпами наращивало свою численность, потом принялось всеми силами увеличивать продолжительность жизни. И если человечество не поймет, что пришло время изменяться качественно – ему хана.
– Да уж... Ученые что-нибудь придумают, чтобы оставить всех нас в живых... И саблезубых тигров, и шакалов и плесень, и себе не нужных.
– А могут и не придумать. Нам на все про все отведено триста лет. Ты вдумайся – всего триста лет! Человечество существует тридцать тысяч лет. Тридцать тысяч и триста лет – это примерно то же самое, что девяносто девять человеческих лет и один год. Прикинь, нам девяносто девять и осталось прожить до своего конца всего лишь год... Грустно, не правда ли?
– Трепло ты... – уважительно сказал Стылый. – Давай еще по стакану, да мне пора. Надо пред Василием Васильевичем нарисоваться, узнать, что в фирме делается. Боюсь, не узнали бы, что я на Красное море летал.

24. Прыщик, собака и черные чулочки на резинке

Не успела за Шурой захлопнуться дверь, как позвонил Борис Михайлович. На часах было двенадцать дня, в голове приятно шумело. Томно ответив "Да-а", Смирнов разлегся на диване.
– Вы не на работе? Вы можете свободно говорить? – спросил Борис Михайлович, поздоровавшись.
– Я не работаю, у меня есть некоторые средства, позволяющие мне жить на уровне пожарного инспектора средней руки.
– Это немного.
– На еду и на тряпки хватает. Мне многого не нужно. Расскажите лучше о себе. Вы вынуждены работать с утра до вечера, вы как белка в колесе, все висит на вашей воле... Мне вас так жалко. Расскажите, чем живете, как отдыхаете, как восстанавливаете свои силы?
– Никак. Утром встаю разбитым. Язва... нет, гастрит, не залечивается. Врач говорит "Вам нужна отдушина"...
– Ой, – вскрикнул Смирнов.
– Что с вами, – заволновался Борис Михайлович.
– Да так, ничего, – заворковал Смирнов. – На правой ягодице прыщик, оказывается, выскочил. Красненький такой. Некрасиво.
"Черт, опять переборщил. Играю из себя дешевую проститутку".
– Вы так непосредственны, – вздохнул Борис Михайлович.
– Просто я открытый человек... Вы вчера всколыхнули мне душу. Я не спал всю ночь, думал о себе и о вас.
– Обо мне? – окрылился Борис Михайлович.
– Да, о вас. Я подумал, что, может быть, мне и в самом деле, надо было родиться женщиной? Ведь как мужчина я не реализовался и вряд ли когда-нибудь реализуюсь... У меня не было рядом родного отца, меня воспитывали мама и бабушка... Они научили меня готовить, убираться, вязать, шить, но не научили любить двигатель внутреннего сгорания, скачки, домино и водку, не научили видеть в женщине всего лишь обладательницу влагалища... И может быть, потому мне не хочется работать в кабинете и на прокатном стане, не хочется водить самолет, не хочется "Мерседеса", мне хочется сидеть дома и ждать любимого... любимого человека с работы, мне хочется задаваться вопросом, как сделать так, чтобы он ощутил себя на вершине счастья, мне хочется вкусно его кормить и отдаваться ему до глубины души, до последней клеточки. Я пытался жить так со своими женщинами, но у меня ничего не получилось, мы отталкивались, как отталкиваются атомы с одинаковыми зарядами...
– Нет, нам определенно надо встретиться...
– К чему? Я чувствую – вам хорошо со мной. И мне хорошо с вами. А встреча и знакомство могут все испортить. Вожделение – самое сладкое чувство, самое светлое, самое жизнеутверждающее. Что останется от него когда...
"Когда ты увидишь меня", – переводя дух, подумал Смирнов.
"Когда я доберусь до твоей горящей задницы" – подумал Борис Михайлович.
– Что останется от вожделения, – продолжил Смирнов, прочувствовав упомянутым местом мысли собеседника, – Что останется от него, когда мы оба получим то, что хотим?
– А вы хотите чего-нибудь от меня?
– Я сейчас подумал... В общем, мне хотелось бы, чтобы вы и впредь мне звонили. Мне так не хватает вашей жизненной выносливости, вашего природного стремления все довести до конца. Вы там, в гуще жизни, а я здесь, на шелковых подушках, дымлю дамским "Вогом" и мечтаю завести большую черную собаку...
"Опять занесло, – закусил губу Смирнов. – На этот раз на скотоложство. Представляю, что он обо мне думает. Хотя, судя по всему, он в меня уже по уши влюбился, а влюбленные слышат только то, что хотят".
– Вы курите?
– Да, мягкие сигареты... Вам это не нравится? Вы не выносите табачного дыма? Так скажите, я брошу.
– Нет, почему же... Напротив, мне нравится запах хорошего табака, а некоторые марки женских сигарет я вообще считаю произведением искусства... Я представляю, вы лежите сейчас на шелковых подушках, в руке – тонкая изящная сигаретка... Во что вы одеты?
– В халат. Тонкий халат итальянской работы. Предвосхищая ваш вопрос, скажу, что под ним у меня ничего нет.
– Только розовый прыщик на правой ягодице?
– Да. Я рассматриваю его в круглое зеркальце.
– Я воочию вижу, как вы это делаете...
– О, господи, вы меня с ума сводите. Может быть...
– Может быть, нам и в самом деле встретиться?
– Нет... Рано...
– Я подарю вам настоящий китайский халат ручной работы... Нет, лучше черный струящийся пеньюар...
– И кружевное белье? Черные чулочки на ажурной резинке, на подтяжках, алый пояс и бюстгальтер?
– Если вы пожелаете... Самое лучшее...
– Вы развратник! У вас много мужчин?
– Ни одного. Второй день я думаю только о вас...
– А СПИД? Я ужасно боюсь СПИДа.
– Я привезу вам справку...
– По-моему, у меня увяз коготок... В каком-то фильме один гомосексуалист говорил: "В жизни надо все попробовать". Эти слова засели во мне...
– Так я к вам приеду?
– Не сегодня... У меня – менструации, – не смог сдержать Смирнов своего площадного юмора.
– А когда же? – посмеявшись, спросил Борис Михайлович.
– Скажем... скажем послезавтра в десять утра... Сможете?
– Конечно! А куда?
"По-моему, в самый раз переходить на женский род", – подумал Смирнов и выдал:
– Куда приехать, я скажу вам завтра вечером. Да, я хотела бы, чтобы вы приехали один. Терпеть не могу этих людей в черном, даже если они в ста метрах за углом. Они как свидетели, как судьи. А я хочу просто по-человечески... Под небом и чтобы никого рядом...
– Под небом? Вы имели в виду в шалаше?
– Я имел в виду – под Богом... Давайте теперь прервемся, мне надо принять ванну, а вам – постучать кулаком по столу.
– Постучать кулаком по столу?
– Ну да. Вы же большой начальник.
– Я сегодня всех премирую.
– Я рада, что кому-то будет от меня хорошо. До свидания, милый.

25. Загонит по самые печенки

Положив трубку, Смирнов закурил (не дамский "Вог", а "Золотую Яву") и принялся обдумывать закончившийся разговор. Явных ляпов вроде не было. Смущало одно – неужели этот зубр криминальных лесов полезет в ловушку с расстегнутой ширинкой? Неужели не подстрахуется? Не оставит главе своей СБ хотя бы адрес?
Нет, не оставит. Не должен. Если оставит, то ему придется объясняться и ломать себе кайф. А как он уйдет от своей охраны? Его проблемы. Тем более, что ждать его будет Стылый, Стылый, с намазанными губами, в пеньюаре и ажурных колготках с очаровательным отверстием на заднице.
Телефон... Можно его запеленговать? Наверное, да. Но пусть об этом думает Стылый. Все это технические детали, пусть решает...
Наверху заходили.
"Маша? Давно не было ее слышно. Может сходить за солью? Или постучать шваброй по потолку? Нет. Никаких Маш, которые сегодня спят с тобой, а назавтра выходят замуж за товароведов. Надо звонить Стылому, и ехать с ним искать квартиру".

* * *

Стылый приехал через полчаса. Довольный, энергичный. Сказал, что все в ажуре – его ни в чем не подозревают. Подозревают Соболева. Считают, что он "скурвился". То есть переметнулся на сторону Джульетты. Тем более, что, как выяснил начальник Службы безопасности, она сегодня утром неожиданно переехала в другой отель. Покормив его бутербродами, Смирнов рассказал, на что он ловил и поймал Бориса Михайловича. Шура посмеялся, посматривая на усатую и мускулистую "наживку":
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...