ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Во время судебного разбирательства были зачитаны пункты обвинения в общей сложности не менее девяноста шести, правда, позже докладчик по делу мудро свел их к десяти. Главное, что вменялось в вину Фуке, – ложные займы, устроенные им королю, на которых он якобы нагрел руки. Второе: якобы он спутал деньги короля со своими, употребив их на личные нужды. Третье: будто бы получил от подрядчиков более трехсот тысяч ливров за предоставление им благоприятных условий и присвоил под видом займа эту сумму. Четвертое: предоставление просроченных векселей в обмен на наличные деньги.
Вначале гнев народный обрушился на Фуке. Его конвоирам приходилось стороной обходить иные населенные пункты, где разъяренная толпа готова была заживо содрать с него кожу.
Сидя в крохотной камере, изолированный от всех и вся, он был неспособен измерить глубину пропасти, в которую угодил. Здоровье его ухудшилось, он просил даже прислать ему духовника. Слал королю прошения о снятии с него виновности, трижды обращался с просьбой принять его – все впустую. Стал распространять письма, в которых защищал свое доброе имя. И тешил себя иллюзией, что все это еще может достойно завершиться, хотя уже было очевидно, что никакая брешь не откроется в стене враждебности, которой обнесли его король с Кольбером.
Все это время Кольбер вел закулисные интриги: устраивал заседания Палаты правосудия в присутствии короля, торопил судей, пускал в ход угрозы и посулы. Было опрошено множество свидетелей.
Наша беседа была прервана Угонио, указавшим нам на люк, которым они с Джакконио воспользовались за несколько недель до встречи с нами, открыв таким образом ту галерею, по которой мы теперь шли.
– Куда можно попасть отсюда?
– Дак на задворки Пантеона.
– Если я правильно понял, этот люк ведет в галерею, проходящую позади Пантеона, из нее можно попасть в подвальное помещение частного владения, где с помощью одного из ваших ключей открывается дверца, ведущая на улицу. Так, что ли?
Угонио довольно ухмыльнулся, уточнив, что нет надобности прибегать к помощи ключей, поскольку решетчатая дверь не на запоре. Взяв все это на заметку, мы двинулись дальше, и Мелани продолжил свой рассказ.
На суде Фуке защищал себя сам, не прибегая к помощи адвоката. Речи его были искрометны и стремительны, доводы убедительны, память безупречна, ответы попадали не в бровь, а в глаз. Никто не справился бы с этим лучше него самого. На все у него было объяснение. Все возражения блекли перед его аргументами. Бумаги его были конфискованы и, по-видимому, подверглись изъятию всего, что могло послужить к его защите.
– Как я тебе уже дал понять, кое-какие доказательства его вины были сфабрикованы, к этому приложил руку некий Беррье, человек Кольбера. И при всем при этом гора бумаг не послужила ничему! Не было доказано ни одногопункта обвинения! Зато на поверхность всплыла ответственность за многие безобразия и причастность к делу Мазарини. Однако память о нем не могла быть замарана.
Кольбер и король, рассчитывавшие на совершенно покорное их воли правосудие и скорую и неправедную расправу с Фуке, и представить себе не могли, что немало судей, старых почитателей Фуке, откажутся превращать судебную процедуру в простую формальность.
Так незаметно, от одного слушания к другому пролетело три года. Парижане ходили на страстные защитительные речи Фуке как на театральное действо. Настроение простонародья поменялось – оно сменило гнев на милость. Кольбер вводил все новые подати и налоги, необходимые для получения средств на ведение войн и строительство Версаля. Фуке никогда не осмеливался так увеличить фискальное бремя страны, как Кольбер. С недовольными крестьянами расправлялись без суда и следствия. А вот опись состояния Фуке, произведенная в момент его задержания, свидетельствовала, что доходы его были ниже расходов. Великолепие, которым он окружил себя, служило лишь тому, чтобы пускать пыль в глаза кредиторам, которым он задолжал лично, уж и не зная, где еще раздобыть денег на все новые военные кампании, затеваемые королем. Он набрал займов на шестнадцать миллионов под залог земли, дома и должностей, оцененных в пятнадцать миллионов фунтов. Это ничто в сравнении с тридцатью тремя миллионами, завещанными Мазарини своим племянникам! – горячо воскликнул Атто.
– Но Фуке мог бы спастись, – заметил я.
– И да и нет. – Нам пришлось остановиться, чтобы заправить маслом один из наших фонарей. – Кольбер сделал так, чтобы у судей не было доступа к описи имущества Фуке. Тот безнадежно умолял, чтобы ее приобщили к делу. Однако окончательно сгубила его одна находка, сделанная уже после его задержания.
Она послужила основанием для последнего пункта обвинения, не имевшего никакого отношения к финансовым злоупотреблениям. Речь шла об одном документе, обнаруженном приставами, явившимися с обыском в его дом в Сен-Манде. За зеркалом было спрятано письмо, написанное в 1657 году, то есть за четыре года до ареста, и адресованное друзьям и родным. В нем суперинтендант выразил свою озабоченность растущим недоверием Мазарини и интригами недругов и оставил указания на тот случай, если Мазарини упечет его за решетку: это был не то чтобы план восстания, но подстрекательство к волнениям политического толка, способным обеспокоить кардинала и подтолкнуть его к переговорам. Было известно, что Мазарини, дабы выпутаться из затруднительного положения, имел обыкновение пересматривать уже принятые решения.
И хотя в письме не было ни малейшего упоминания о восстании против короны, оно было представлено обвинителем как проект государственного переворота в роде Фронды, память о которой была еще жива в народе. Дело подали так, будто бы восставшим приготовлено прибежище на укрепленном острове Бель-Иль, принадлежавшем Фуке. На этот бретонский остров были посланы эмиссары, которые, посетив его, представили ведущиеся там фортификационные работы и имеющиеся склады – пороховые и боеприпасов – как доказательства заговора.
– А для чего Фуке укреплял этот остров?
– Он был гением морского дела и морской стратегии, рассчитывал превратить Бель-Иль в форпост против Англии. И даже подумывал выстроить там город, полагая, что прекрасное местоположение порта сделает его соперником Амстердама и завоюет северные рынки, чем будет оказана еще одна услуга как королю, так и Франции.
Таким образом, хотя задержан Фуке был за лихоимство, осудили его за подстрекательство к восстанию. И это еще не все. В Сен-Манде был также найден деревянный сундучок на висячем замке, где хранилась секретная переписка суперинтенданта. Королевские комиссары почерпнули в ней имена преданных друзей обвиняемого.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178