ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Да-да, сейчас, Dottore. Я только погляжу в папке. – Трубку снова положили, но Скатталон быстро вернулся. Он сказал, что не знает, какова была покупная цена, но за последний год его компания выставила Ла Капре счетов по меньшей мере на пятьсот миллионов, совокупно за работу и материалы. Брунетти заключил, что это «белая» цена, официальная, которая сообщена правительству – столько-то потрачено, столько-то заработано. Он недостаточно хорошо знал Скатталона, чтобы свободно спросить об этом, но можно было догадаться, что изрядная, а вероятно, большая часть работы оплачена «черным налом», неофициально и по более низким расценкам, что было выгодно Скатталону, потому что избавляло от необходимости заявлять прибыль, а следовательно, и платить налоги с нее. Брунетти прикинул, что спокойно может набросить еще пятьсот миллионов лир, пошедших если не в карман Скатталону, то на зарплату рабочим и на те закупки, которые оплачивались «в черную».
Что до того, что именно было сделано в палаццо, Скатталон был более чем откровенен. Новая крыша и потолки, укрепление здания стальными балками (и за это хорошо заплатили), все стены очищены до кирпича и заново оштукатурены, сделаны новая сантехника, водопровод и электрика, система центрального отопления, центральный кондиционер, три новых лестницы, паркетные полы в центральных залах, и повсюду окна с двойным стеклопакетом. Не специалист, Брунетти все же мог подсчитать, что стоимость этих работ явно превышала заявленную Скатталоном сумму. Но это пусть он разбирается с налоговиками.
– Я думал, он собирался отвести помещение для своей коллекции, – соврал Брунетти. – Вы отделывали такую комнату, где можно было бы разместить картины или, – он с надеждой сделал паузу, – керамику?
После короткой паузы, во время которой Скатталон, вероятно, взвешивал свои обязательства перед Ла Капрой и перед графом, он сказал:
– Там было одно помещение на третьем этаже, которое могло служить чем-то вроде галереи. Мы поставили пуленепробиваемое стекло и железные решетки на все окна, – продолжал Скатталон. – Это в задней части палаццо, и окна выходят на север, так что туда попадает только рассеянный свет, но окна достаточно велики, чтобы его там хватало.
– Галерея?
– Ну, он никогда так не говорил, но, похоже, так и есть. Там только одна дверь, укрепленная сталью, и еще он просил нас выбить несколько ниш в стене. Они идеально подходят для размещения статуй, если они небольшие, а может, и для керамики.
– А как насчет охранной сигнализации? Вы ставили такую?
– Нет, это не наша работа. Если он ее устанавливал, то через другую компанию.
– А вы не знаете, устанавливал или нет?
– Без понятия.
– Что он за человек, этот синьор Ла Капра, как вам показалось?
– С таким человеком приятно иметь дело. Очень благоразумный. И очень изобретательный. У него прекрасный вкус.
Брунетти понял это так, что Ла Капра парень щедрый, в том смысле щедрый, что не придирается к счетам и не изучает их слишком пристально.
– А вы не знаете, синьор Ла Капра сейчас живет в своем палаццо?
– Да, живет. На самом деле он вызывал нас несколько раз, чтобы доделать кое-какие мелочи, которые были упущены в последние недели работы.
Эх, подумал Брунетти, какая полезная штука этот пассивный залог: мелочи «были упущены». Это не рабочие Скатталона их «упустили». Дивная вещь язык.
– А может, вам известно, не были ли упущены какие-нибудь мелочи в той комнате, которую вы называете галереей?
Скатталон немедленно ответил:
– Я ее так не называю, Dottore Брунетти. Я сказал, что она под нее годится. И там не было никаких упущений.
– Не знаете ли вы, не было ли у ваших рабочих поводов зайти в эту комнату, когда они вернулись в палаццо для выполнения окончательных работ?
– Если в этой комнате ничего не надо было доделывать, то у них не было и причин заходить туда, так что я уверен, что – нет.
– Несомненно, несомненно, синьор Скатталон. Я уверен, что так и было. – Его опыт подсказывал, что у Скатталона хватит терпения не больше чем на еще один вопрос. – А единственный доступ в эту комнату – через дверь?
– Да. И еще воздуховод от кондиционера.
– А решетки открываются?
– Нет. – Просто, односложно, и понятно, что разговор окончен.
– Спасибо вам за помощь, синьор Скатталон. Будьте уверены, я расскажу об этом моему тестю.
Брунетти завершил разговор, дав не больше разъяснений в конце беседы, чем в начале, но совершенно уверенный, что Скатталон, как и большинство итальянцев, достаточно подозрительно отнесется ко всему, имеющему отношение к полицейскому расследованию, чтобы никому про это не заикаться, тем более клиенту, который, возможно, ему еще не все заплатил.
Глава 19
Интересно, думал Брунетти, окажется ли синьор Ла Каира очередным из этих окруженных охраной типов, которые появляются на сцене с тревожащей частотой? Богатые, но богатством, не имеющим корней, по крайней мере таких, которые можно было бы отследить, они начали движение на север, за пределы Сицилии и Калабрии, – иммигранты в собственной стране. Многие годы жители Ломбардии и Венеции, самых состоятельных частей страны, полагали себя свободными от lapiovra, спрута о многих щупальцах, в которого превратилась мафия. Все это были robadalSud, южные дела, эти убийства, взрывы баров и ресторанов, владельцы которых отказывались платить «за крышу», расстрелы в центре города. И надо признать, пока все это насилие и эта кровь оставались где-то там на юге, никто особо ими не озабочивался; правительство смотрело на них сквозь пальцы, как на странный обычай meridione, юга. Но в последние несколько лет насилие поползло на север как сельскохозяйственный вредитель, которого невозможно остановить: Флоренция, Болонья, а теперь уже и сердце индустриальной Италии подцепили заразу и тщетно искали способ побороть болезнь.
Вместе с насилием, вместе с наемными убийцами, которые для острастки родителей стреляли в двенадцатилетних детей, явились люди с дипломатами, сладкоречивые покровители оперы и прочих искусств, со своими детьми, обученными в университетах, винными погребами и яростным желанием, чтобы их воспринимали как меценатов, эпикурейцев и джентльменов, а не как головорезов, коими они и были с их понтами и трепом про omerta и верность.
На секунду Брунетти прервал размышления, допустив, что синьор Ла Капра может оказаться тем, на кого похож: состоятельным человеком, который купил и отреставрировал палаццо на Большом Канале. Но он тут же вспомнил об отпечатках пальцев в кабинете Семенцато и о городах, которые в одно и то же время посещали Ла Капра и Семенцато. Совпадение? Глупости.
Скатталон сказал, что Ла Капра поселился в палаццо. Возможно, настало время представителю одной из ветвей власти города приветствовать нового постоянного жителя и перемолвиться с ним словечком о том, что в наше время высокой преступности надо соблюдать необходимые меры безопасности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67