ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— А отчего не возникло желания залезть в более ранние эпохи?
— Мне кажется, что воздействие с более близкого расстояния более эффективно, — ответил Чигирев. — В более ранние периоды в игру вступит огромное количество факторов.
— Хорошо, но может, все же начать пораньше? — предложил Крапивин. — Скажем, с Русско-японской войны. Мы ведь можем выйти в это время в любом из миров.
— Но тогда мы не сможем потом воспользоваться выходами в более ранние периоды, — возразил Чигирев.
— А зачем они тебе? — удивился Крапивин.
— Видишь ли, — почему-то смутился Чигирев, — те изменения, которые мы сделаем в этом мире, никак не повлияют на другие миры. Они так же будут полным ходом идти к катастрофе. Возможно, получив опыт в этом мире, мы придем к выводу о необходимости более раннего вмешательства. Кроме того, мы ведь можем помочь и людям, живущим задолго до нас. Почему бы не предотвратить Крымскую войну или не помочь Руси избавиться от татарского ига на двести лет раньше? Естественно, хочется в первую очередь повлиять на свое время. Но стоит ли отказываться от помощи другим поколениям?
— Значит, все же не только свое время, — съязвил Басов.
— Ну да, открыв такие возможности, скучно жить как простой обыватель! — оживился Чигирев. — Я решил пройти по всем открытым нами мирам, чтобы помочь тамошним людям.
— Заставить людей, живущих в Средние века, принять твою систему ценностей? — уточнил Басов. — Ты ведь хочешь построить для них общество, идеальное с твоей точки зрения. То есть с точки зрения московского интеллигента начала двадцать первого века.
— А я согласен с Сергеем, — вдруг объявил Крапивин, — С такими возможностями и знаниями мы просто не имеем морального права не вмешаться в со бытия. Я думаю, что нам надо немедленно отправиться в Петербург и приступить к активным действиям.
— Да, в Петербург, — подтвердил Чигирев. — В столице будет легче повлиять на ход истории.
— Воля ваша, — развел руками Басов. — Исправляйте, спасайте. Меня только в это дело не втягивайте.
— Разве вы не хотите поменять историю? — удивился Янек.
— Не хочу, — покачал головой Басов.
— Но почему? — искренне удивился Янек. — Мы ведь хотим добра всем людям.
— И что ты будешь делать сейчас, в двенадцатом году? — поинтересовался Басов.
— Я буду бороться с коммунистами, — объявил юноша. — Я помогу Польше обрести независимость. Я поддержу Пилсудского и помогу ему добиться успеха во всех его начинаниях.
— Погоди! — воскликнул Чигирев. — Так резко Польшу отделять нельзя. Это дестабилизирует Россию. Я думаю, что если нам удастся предотвратить революцию, то для Польши стоит ограничиться предоставлением особых прав, как для княжества Финского.
— А что мне Россия? — фыркнул Янек. — Я за Польшу стою, за ее независимость.
— Но неужели тебе не хочется помочь и России? — воскликнул Чигирев-старший.
— Хотелось бы, — ответил Янек, — но, чтобы жить иначе, русским надо перестать быть рабами. А пока они будут избирать то одного сатрапа, то другого, им ничего не поможет. И пока не займутся устройством собственной страны, они всегда будут пытаться поработить Польшу. Так что если у них будет смута, нам это только на руку.
Несколько секунд Чигирев сидел с открытым ртом, а потом закатил сыну звонкую оплеуху.
— Поуважительнее говори о своем народе! — воскликнул он. — Не забывай, что твои мать и отец — русские.
— Сначала бросит на тринадцать лет, а потом руки распускает! — огрызнулся Янек. — И вообще в споре первым распускает руки тот, кто его проиграл.
— Брейк, — развел руки в стороны Басов. — Первый раунд закончен. По крайней мере планы Янека ясны. Я думаю, Сергей, тебе стоит изложить свои.
— Хорошо, — кивнул Чигирев-старший, — я расскажу.
Историк был многословен и велеречив, но суть его слов сводилась к простому постулату о том, что будущее Земли — в демократии и принятии общечеловеческих ценностей. Соответственно, если удастся предотвратить наступление коммунистического диктата, который отбросит страну на десятилетия назад и заставит ее свернуть с магистрального пути прогресса, то к началу двадцать первого века весь мир может иметь совсем иные очертания, а Россия будет вполне способна играть в нем ведущую роль.
Как показалось Янеку, во время этого выступления Басов и Алексеев понимающе переглянулись.
Однако вскоре монолог перешел в ожесточенную дискуссию. Как только Чигирев обмолвился о том, что России необходимо установить демократический порядок и обрести независимый парламент, Крапивин сразу перебил его едким замечанием, что демократия — это всегда бардак и власть воров, а порядок может быть обеспечен только при строгом единоначалии. Далее последовал жаркий спор, и Чигирев-старший все время приводил примеры из истории СССР семидесятых-восьмидесятых годов, а Крапивин лупил оппонента аргументами из истории России девяностых, из которых Янек понял, что жизнь у восточного соседа после падения коммунизма была совсем не сладкой.
Спор прервал Басов, который спросил Крапивина, чего, собственно, хочет добиться он.
— Сейчас в России есть крепкая власть, ее и надо поддерживать, — объявил Вадим. — Раз стране нужны реформы, то лучше всего, если их проведет царь при поддержке народа. Любая революция — это бардак и торжество непрофессионалов и демагогов. Я хочу удержать царя у власти.
— Значит, свернуть все демократические преобразования! — воскликнул Чигирев. — Это путь к гибели!
— Царь на престоле — это стабильность и процветание России, — ответил Крапивин.
— И порабощение Польши! — вскричал Янек. — Я сделаю все, чтобы русская монархия пала.
— Я рад, господа, что вы так быстро нашли общий язык, — меланхолично заметил Басов. — Я думаю, после вашей содержательной дискуссии вы не удивитесь, что я не последую за вами. Хорошо ты, Сергей, о готовности России к демократии говоришь, только вот не верится что-то. История как-то не так повернулась, чтобы слова твои подтвердить. В пути бывают случайности, но итог всегда закономерен. Февральская революция — это путч петербургской и московской интеллигенции, который поддержали солдаты, которым очень не хотелось на фронт. Увы, разрыв в менталитете столиц и провинции здесь не меньший, чем в нашем мире. И кончиться это может либо разделом страны, либо большой дракой… либо тем и другим одновременно. На что ума хватит. Здесь столичные либералы решили предложить стране те ценности, которые ей милы. Сознание большинства жителей страны общинное, монархическое. Царь уже будет дискредитирован и свергнут. Белые кандидата в «природные цари» не предложат. Поэтому народ поддержит коммунистов, с их первобытнообщинным пониманием равенства. А потом Сталина, который вполне отвечал представлениям об отце народов, природном царе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92