ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Или это было лицемерием. Оба объяснения в равной мере портили настроение.
Шум погони затих. Вновь воцарилась тишина. Опять слышались кваканье лягушек, стрекотание сверчков и кузнечиков. Ночь была наполнена благоуханием, воздух был мягок и шелковист. Луна еще не взошла. Звезды ярко сияли и казались такими близкими, что можно было набрать целую горсть их одним взмахом руки. Густые тени деревьев слегка колебались от дуновения легкого, переменчивого ветерка. Ночной ветер приносил то ясно различимый, то еле уловимый терпкий запах цветов магнолии, которыми было усыпано большое дерево с темными листьями с левой стороны, сразу же за верандой.
Постепенно Летти снова расслабилась, успокоенная теплотой, благоуханием и ласкающей мягкостью воздуха. Забыв о солдатах, она смотрела вокруг на южную ночь, ощущая, как она обволакивает и чарует. Ночь завораживала и завлекала, обещала тайные радости с легким оттенком тревоги. И Летти невольно почувствовала сильный прилив тягучего, сладостного томления.
От этого ощущения ей стало не совсем уютно. Резко повернувшись, она вернулась в спальню. Закрыла дверцы и расправила кисейные занавески, оставив окно открытым для ночного воздуха. Некоторое время она колебалась, раздумывая о незаконченном письме к матери. Письмо подождет до утра; ее голова слишком затуманена усталостью и непривычным ночным теплом, чтобы сосредоточиться. Она повернулась к темнеющей кровати с балдахином, свернутым для удобства.
Снаружи, с веранды, донесся звук шагов. Шаги были тихими, не крадущимися, но и не совсем решительными. Летти повернулась, мгновенно охваченная тревогой. В окне возникло неясное очертание мужской фигуры, темный силуэт на фоне бледного света звезд. Одним быстрым движением человек перенес ногу через подоконник раскрытого окна, отбросил в сторону занавеску и оказался в комнате. У Летти перехватило дыхание. В один миг мужчина был рядом с ней. Он зажал ей ладонью рот и так сильно прижал к себе, что ей показалось, будто хрустнули кости. Бедро пронзила острая боль от удара о кобуру с револьвером на его поясе. Она оказалась придавленной к нему, слившейся с его длинным, жестким телом.
Это было потрясением, неожиданностью для них обоих. Мужчина ощутил в своих руках стройное, упругое тело, вдохнул теплый женственный запах. Такого он не испытывал уже давно. Первой мыслью, пришедшей ему в голову, было — кто же это может быть; второй, яростной, — какого черта она делает в этой комнате и в это время.
— Тихо! — прошептал он. Его голос был грубым, хотя в угрозе чувствовалась мягкость. — Ни звука, и я отпущу вас.
Летти с трудом удалось сдержать крик. Сердце билось так, словно собиралось выскочить из груди. Однако она кивнула. Медленно, постепенно давление руки, зажимавшей рот, ослабло. Она заставляла себя стоять тихо, хотя всем своим существом, каждой своей клеточкой чувствовала, как крепкая грудь незваного гостя давит на ее грудь, как его длинные мускулистые ноги касаются ее бедер, ощущала его громадный рост и жизненную силу. Летти была среднего роста, даже, может быть, несколько выше среднего, однако ее подавляла огромная сила воли сжимавшего ее человека. Такого чувства она не испытывала никогда.
В тот самый миг, как она ощутила, что объятия ослабли, что его рука перестала зажимать ей рот, она рванулась от него, а из груди вырвался крик.
Тут же она опять оказалась прижатой к крепкому телу. Его губы закрыли ей рот, заглушая рвущийся наружу крик. Она боролась, извивалась в его руках, отталкивала его, пыталась отвернуть лицо. Но безуспешно. Объятие было крепким. Его рука двинулась вверх, и пальцы запутались в длинном шелке ее волос, не давая повернуть голову, в то время как он наслаждался сладостью вынужденного поцелуя. Его поцелуй был обжигающим, безжалостным, и в то же время в нем было какое-то невольное любопытство. Давление ослабло. Она ощутила прикосновение его усов, а губы его, теплые, ласковые и уверенные, скользили по ее губам сладостно и успокаивающе. Он провел губами по полным, мягко очерченным изгибам ее рта от одного уголка до другого, пробуждая их чувственность, ощущая их гладкую упругость.
Летти билась уже не так яростно, потом затихла. Внезапно незнакомые чувства переполнили ее, голова пошла кругом, она была сбита с толку. В ней проснулась какая-то первобытная истома, в которой,. как казалось, мог быть ответ на ее прежнее томление. Она покачнулась, испытывая жгучее желание крепче прижаться к мужчине, который обнимал ее, хотя она и противилась этому порыву, старалась подавить его. Желание и отвращение боролись в ней, в голове все смешалось, потом ее охватила неудержимая дрожь, и она затряслась от возбуждения.
Мужчина отпустил ее, пробормотав проклятие. Какое-то время был слышен лишь звук их дыхания. Внезапно он схватил ее за руку, потянул к столу, за которым она писала, и усадил на стоявший у стола стул. Раньше, чем она собралась с силами запротестовать или хотя бы издать звук, он сдернул со своей шей что-то воде шарфа и уже завязывал ей рот. Летти приподнялась, пытаясь схватить его за руки. Он перехватил ее запястья, завел их за спину, усадив ее на стул, затем привязал ее руки к спинке стула витой веревкой, которую достал из кармана. Еще несколько секунд — и он опустился перед ней на колени, обернул веревку вокруг щиколоток и привязал ее к передним ножкам стула.
Летти попыталась говорить, обозвала его собакой, мелким воришкой, бесчестным негодяем. Слова были приглушены, но смысл их был понятен по ее тону.
Мужчина засмеялся. Этот тихий звук неподдельного веселья вызвал у нее непонятную -нервную дрожь. Он поднялся и склонился над ней. Хотя она попыталась отстраниться как можно дальше, он быстро поцеловал ее в лоб, в то время как рука легким движением скользнула по ее груди. Летти напряглась и издала протестующий звук. Он еще раз тихо усмехнулся, затем выпрямился и удалился. Его шаги прошелестели по турецкому ковру, в окне мелькнула тень, и он исчез.
На мгновение Летти расслабилась от облегчения, потом внутри ее всколыхнулась и бросилась в голову волна неистовой ярости. Ее охватил жар, из глаз брызнули слезы. Какая наглость! Настоящий нахал! Никогда еще с ней не обращались так. Никогда! Как он осмелился насмехаться над ней, напасть на нее, связать ее, как овцу на бойне?! Кто это был? Кто был это?
Ее гнев был так велик, что не потребовалось больших усилий толкнуть стулом стол так, чтобы он стукнулся о стену. Затем немного вперед и опять, и опять — равномерный глухой стук.
Все крепко спали. Никто не приходил. Она уже была готова сидеть на стуле до утра или даже дольше, если никто не догадается искать ее, когда она не спустится к завтраку. Веревки натирали кожу, больно врезались в нее, когда Летти двигалась, но завязаны были крепко.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99