ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На левом борту Юрий и Абдулла прилагали отчаянные усилия, чтобы поймать снасти, которые вырвались из рук и теперь болтались над волнами. Тем временем наша тройка судорожно цеплялась ногами, чтобы нас не сдернули за борт правые снасти, ведь теперь только они могли спасти парус и не дать ему навсегда исчезнуть в волнах. Мачта и ванты угрожающе скрипели, а папирусные связки накренились с жалобным скрипом так сильно, что мы впервые почувствовали, что кажется и эта чудо-лодка способна опрокинуться. Одно несомненно: никакой другой парусник пятнадцатиметровой длины не устоял бы против такого мощного напора, разве что мачта сломалась бы.
Дюйм за дюймом мы подтягивали рею и парус, но часть парусины лежала на волнах, в складках собралось немало ведер воды, и, силясь вырвать эту тяжесть из хватки океана, мы сшибли еще одно из наших драгоценных весел. Оно исчезло в воде, потом вынырнуло и закачалось на волнах за кормой – попробуй, поймай.
– До свидания в Америке! – крикнул ему Карло. – Только мы придем туда раньше!
Так как рея была на два метра шире палубы, пришлось нам складывать мокрый, тяжеленный парус вдоль левого борта «Ра». Вымотанные, как после двадцати раундов бокса, мы торжествующе уселись на него верхом, чтобы обуздать строптивого бордового птеродактиля, который снова и снова начинал корчиться, когда порывы ветра накачивали воздух в складки. В конце концов мы надежно скрутили чудовище.
И сразу на борту воцарилась неожиданная тишина. Слышно было только безмятежное мерное поскрипывание, оно говорило о том, что океан усыновил папирусную лодку «Ра», эту колыбель с семеркой беспокойных близнецов, которых надо было поскорее убаюкать, пока они не натворили бед – того и гляди опрокинут колыбельку. «Ра» опять шла так, как ей хотелось, и при атом не грозила больше врезаться вместе с нами в береговые утесы.
Я посмотрел на Карло. Он улыбнулся. Потом прыснул. Потом громко расхохотался. Остальные тоже уставились на него.
– Теперь у нас ни паруса, ни рулевых весел. Лодка больше не подчиняется воле человека. Теперь природа распоряжается. Надо только перестать с ней воевать, и можно спокойно передохнуть и прийти в себя.
Мы осмотрелись кругом. В самом деле, полнейший порядок. Покачиваемся в папирусном гамаке без руля, без паруса, без мотора и без хлопот, могучее океанское течение несет нас туда, куда ему надо, и нам надо туда же. Абдулла ушел в каюту и лег там, держа возле уха карманный транзистор. Жорж решил заняться рыбной ловлей. Юрий съел апельсин и пошел за медицинским спиртом, чтобы настоять его на корках, Карло начал рыться в мешках и корзинах, подыскивая сырье для плотной трапезы. Сантьяго, стараясь не тревожить свои болячки, смирно лежал в каюте со списком в руках и выкрикивал номера кувшинов с водой, финиками, яйцами, оливками и кукурузой для кур. Я взял нож, чтобы выстругать прибор для измерения широты. Тут Норман не выдержал.
– Ребята, нам здесь хорошо, – простонал он. – А каково тем, кто дома остались. Мы обещали вчера выйти в эфир. Надо сообщить им, что у нас все в порядке, не то подумают, что мы уже на дне.
Юрий был с ним вполне согласен и помог ослабленному температурой Норману отвернуть матрас, снять крышку с ящика в ногах и вытащить маленькую аварийную радиостанцию с ручным генератором. Вскоре радио Сафи откликнулось на вызов Нормана и услышало, что оба рулевых весла сломаны, но у нас все хорошо, и мы идем дальше через Атлантику. Заодно Норман передал, что мы не обещаем регулярных сеансов связи, потому что весло с заземлением сломалось и лежит на палубе. Если просто так спустим медную пластину за борт, она нам перепилит и веревки, и папирус.
После сеанса Норман бессильно опустился на матрас, и Юрий убрал радиостанцию, а Карло принес больному горячее питье.
Жорж никакой рыбы не поймал, но его осенила идея. Что если взять рифы на парусе? При таком ветре даже лоскут заметно прибавит нам ходу. Парус был сшит так, что мы могли во время усиливающегося ветра уменьшить его площадь и на одну, и на две трети. Мне понравилось предложение Жоржа, и Норман вяло кивнул в знак согласия. Хорошенько подкрепившись по примеру древних соленой колбасой и свежими овощами, мы снова вышли впятером на палубу и ценой невероятных усилии развернули рею с намокшим парусом поперек палубы, так что она торчала на метр с каждой стороны. Не простое это дело брать рифы на парусе при ветре от свежего до очень крепкого.
но общими силами мы с ним справились – расстелили парус на курятнике и корзинах, придавливая его собственным весом, и свернули, оставив лишь верхнюю треть. Велика была наша радость, когда узкое полотнище на верхушке мачты наполнилось ветром. Выбрав плавучий якорь и закрепив малые весла, мы понеслись по гребням на юго-запад, торжествуя новую победу над стихиями.
Прошло четверть часа, второй день нашего плавания был в разгаре, вдруг на парус обрушился новый шквал. Услышав, как тяжелый свиток мокрой парусины с маху, будто кувалдой, ударил жесткой реей по верхушке мачты, мы все, как один, бросились к шкотам. Второй удар – казалось, мачта жалобно вскрикнула, и у нас сердце сжалось, когда этот крик перешел в жуткий треск, который пронизал нас до мозга костей. Мы посмотрели вверх и увидели, как наша рея, единственная и незаменимая рея, на которой держалась парусина, медленно поникла плечами, и парус съежился, как будто сложила крылья летучая мышь. Острые щепки на изломе торчали, словно когти. Пришлось все спустить, пока эти когти не распороли парус. Шел второй день нашего пребывания в море. Второй день.
Едва погибшая рея и парус упали на палубу, как «Ра» снова стала смирной и послушной, магические папирусные связки продолжали извиваться по волнам в нужную нам сторону, точно укрощенный морской змей.
– Что я говорил, – удовлетворенно сказал Карло и полез в свой спальный мешок.
Абдулла отправился на корму, чтобы совершить омовение рук и ног перед очередной молитвой аллаху. Юрий, посмеиваясь, сел с трубкой и дневником в дверях каюты, я примостился рядом с ним и снова принялся стругать деревяшку.
– Все в порядке? – осведомился Сантьяго, высунув нос из спального мешка.
– Все! – дружно ответили мы. – Полный порядок. Все, что можно было сломать, сломано. Остался один папирус.
Остаток дня мы мирно провели в каюте, слушая, как воет ветер. И хотя мы в этот день не видели ни одного корабля, все-таки разделили ночь на вахты, ведь здесь проходил маршрут торговых судов. То и дело кто-нибудь лез на мачту высматривать огни. Столкновение с пароходами или береговыми утесами – единственное, чего мы страшились.
В 0.30 меня разбудил Карло. Наклонившись надо мной с керосиновым фонарем в руках, округлив испуганные глаза, он доложил шепотом, что слева по борту вдоль всего горизонта видно огни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100