ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они же оказались мукой.
Уже больше года она ощущала себя не любимой женщиной, а матерью-наседкой, за которой ходит великовозрастный ребенок, неспособный ни принять самостоятельного решения, ни удивить настоящим поступком.
— Ты должен, обязательно должен продолжать обучение, — тихо произнесла Кристина. — Наш развод — это не конец жизни. Просто мы с тобой расстаемся. Но ты должен двигаться дальше, у тебя большой потенциал. У тебя еще все наладится, все получится. Ты будешь счастлив, только не оставляй учебы и не сбрасывай темп. Расти дальше…
Она действительно сильно беспокоилась за него, тревожилась, как мать, но не как любящая женщина. Когда Петр отогрел ее своей страстью — простой, незамысловатой, в чем-то просто физической — Кристина на какое-то время почувствовала себя счастливой. Еще ни один мужчина не доставлял ей такого наслаждения, такого ощущения желанности, такого восторга от сексуальной близости.
Но ведь хороший секс — это еще не вся жизнь. И он важен, если у тебя его нет, а когда он есть, ты начинаешь обращать внимание на другие стороны жизни. Они же оказались мукой.
Внешне Петр производил впечатление настоящего «мужика» — уверенного в себе, сильного, даже жесткого. Кристина научилась получать удовольствие от его странной, почти брутальной мужиковатости. Но именно научилась, потому что на самом деле он был ранимым, в чем-то закомплексованным, в чем-то слабым и склонным к зависимости.
Кристине приходилось быть лидером, жизнь заставила ее все делать самой, рассчитывать только на себя. Но одно дело быть лидером в бизнесе, и другое — в отношениях с любимым человеком. То, на что ее вынудило общество, устройство мира, не должно было стать частью брака, частью отношений с мужчиной.
Кристина пыталась подыгрывать Петру, словно бы говорила: «Ты лидер! Ты главный! Я полностью подчиняюсь тебе!» А Петр, словно бы специально, от раза к разу скатывался к роли ведомого, зависимого, подчиняемого. Это и приводило Кристину то в неистовство, то в состояние абсолютного, непреодолимого отчаяния, которое стало причиной ее решения.
— Я брошу учебу, я уйду с работы, — Петр стал бубнить себе под нос, словно трехлетний ребенок. — Мне ничего этого не надо. Мне без тебя ничего не надо. Я только с тобой…
Он снова начал плакать. Кристина смотрела на него с болью и хотела сбежать из своей собственной квартиры, только бы не видеть его слабости, этих слез, этого унижения. Причем, даже не его, а своего унижения.
Петр унижал ее своей слабостью, своей пассивностью, этой свой детской капризностью. Он унижал в ней женщину, он унижал в ней человека. И самое ужасное, что он даже не догадывался об этом.
Он совершал эту чудовищную ошибку и прежде: именно это, на самом деле, и разрушило их отношения. А теперь, желая найти примирение, он пришел с тем же. Осознавать это было больно, нестерпимо больно!
— Петр, прекрати! Прекрати это немедленно! — Кристина вскочила со своего кресла. — У тебя теперь есть хорошая работа. У тебя есть квартира. Мы все сделали в ней, как ты хотел. Пожалуйста, работай, живи, как тебе нравится. Я не хочу чувствовать себя виноватой. В конце концов, я не совершила никакого преступления!
— Я и не говорю о преступлении! Ты не виновата! — Петр принялся извиняться.
— Ну, и оставь же меня, наконец! Я этого не вынесу! Я просто не смогу это вынести! Как ты не понимаешь, насколько мне больно видеть тебя таким?! Как мне ужасно больно! Ты по капле выдавливаешь из меня жизнь, все, что осталось. Капля за каплей! Прекрати, или я здесь не останусь!
Но куда ты пойдешь?! — Петр растеряно посмотрел по сторонам.
— Неважно куда, это не проблема! Но я не хочу продолжать этот разговор! Я не могу! Слышишь меня, я не могу больше!
— Но Кристина…
— Что?! Что?!
— Я же так люблю тебя, — только и смог пролепетать Петр.
— И я тебя люблю! И я тебя люблю! — закричала Кристина. — Но пойми, для нас обоих будет лучше, если мы расстанемся. Я же мучаю тебя! Как ты не понимаешь, что я тебя мучаю! Ты же весь извелся!
— Нет! Просто я был неправ! Я неправильно поступал! Ты меня не мучаешь! — Петр пытался убедить ее в том, во что и сам не верил.
— Петр, Петенька! Зачем все это?! Ради чего?! Ты же теперь такую жизнь себе сделаешь! На тебе и раньше все девчонки висли, а теперь и вовсе отбоя не будет. Найдешь себе ту, с которой тебе будет хорошо…
— Мне никто, кроме тебя, не нужен! — в глазах Петра читался ужас отчаяния.
— Да что ты такое говоришь?! Это я тебе не нужна! Ты этого пока просто не понимаешь! Ты привык ко мне, вот и все. Сейчас тебе больно, но это целительная боль. Она нас излечит.
— Кристина! — Петр встал и кинулся к ней.
— Нет, Петр, нет! Только не это! Пожалуйста! — Кристина бросилась к двери, схватила плащ и выскочила на улицу.
Данила медленно приходил в себя. Когда я увидел его лежащим на полу, то не сразу понял, что с ним происходит. Но вслед за этим пришло осознание:
впервые Данила почувствовал человека, в котором Тьма спрятала первую Скрижаль Завета.
******* Данила, Данила! Как ты?! — я слегка тормошил его за плечи.
— Тихо, тихо… — прошептал Данила. — Я видел… Анхель, я видел.
— Что, что ты видел, Данила?!
— Я видел, как она страдает…
— Кто она? — я удивился, не понимая, о ком идет речь.
— Та, чью сущность я сейчас чувствовал…
— В ней Скрижаль Завета?! — я не верил своим ушам.
— Да. Я думаю, да. Она прекрасна… Если Тьма хотела надежно спрятать скрижаль, то лучшего ларца ей не найти.
Придя в себя, Данила пересказал мне содержание своего видения.
— Но что нам теперь делать? Где ее искать эти вопросы не давали мне покоя.
— Никаких зацепок. Я видел только квартиру — большую, уютную. Ничего больше… — Данила выглядел растерянным.
Когда он узнал о моем прибытии из Мексики, все было просто. Он увидел моими глазами билет на самолет. Прочел номер рейса и дату, а потом просто приехал в Шереметьевский аэропорт. Он не знал, как я выгляжу, поэтому подготовил табличку, на которой написал «Свет». Я почему-то подумал, что этот молодой человек ищет именно меня, подошел к нему и оказался прав.
Здесь ситуация выглядела иначе. Может быть, все совсем не так, как нам представляется? Да, мы должны найти Скрижали, и видения Данилы, безусловно, как-то с этим связаны. Но как? Если Данила правильно понял то, что сказал ему Источник Света, то Скрижали Завета спрятаны в нескольких людях. Это хороший способ уничтожить скрижали — разделить их между разными люди, причем так, чтобы они даже не догадывались о том, что получили.
— Данила, а как ты думаешь, Кристина знает о том, что в ней Скрижаль Завета? — спросил я.
Мне кажется, что нет. Понимаешь, — продолжил Данила, — в ее душе настоящее отчаяние. Это испытание. Ее муж — Петр — судя по всему, хороший человек. Но любовь к нему — это не то, что ей нужно.
Она чувствует это, мучается из-за этого, но не знает, что ей делать. Она должна пройти это испытание. Она должна выбрать между размеренной, пустой жизнью и своей подлинной судьбой. Она должна выбрать между существованием и радостью жизни.
Ее терзает страх. Она чувствует, что эти отношения погубят ее. Но ее мучает и страх неизвестности. До тех пор, пока она не сделает выбор, она не может услышать свою душу. Откуда ей знать, что сейчас происходит в ее душе?
Я слушал Данилу и поражался мудрости его слов. Как часто человеку приходится выбирать между синицей в руках, и журавлем, парящим над головой. Но на самом деле он выбирает между страхами. Он боится оставить все так, как есть, если это его не устраивает. И боится, что не добьется того, на что надеется, но потеряет свою синицу.
— Данила, так может быть, этот выбор делает не человек, а его страхи? Тот, что больше, тот и победит? — спросил я.
Об этом мне говорил Источник Света: «До тех пор, пока люди поражены страхом, они слепы. Страх смерти скрыт в каждом мгновении человеческой жизни. Вы даже не понимаете, сколько его в ваших душах. Вы стяжаете и вы ненасытны, а значит — боитесь. Вы знаете, что потеряете и не хотите терять, а потому боитесь вдвойне».
Я думаю, что ты прав, Анхель. Но я думаю и другое. Свет скрыт в каждом человеке, и это подлинная его сущность. Когда этот Свет поднимется над страхом, когда Он будет выше и сильнее страха, тогда сам человек и сделает свой выбор. А до этого выбор делает его страх, и этот выбор ведет к катастрофе.
*******
Этой ночью я управлял своим сновидением. Я заснул, овладел своим астральным телом и отправился на поиски деда Хенаро. Мне хотелось услышать его, узнать, что он думает, спросить его совета.
В сновидении дед встретил меня доброжелательной улыбкой, и я задал ему мучавший меня вопрос:
«Хенаро, — спросил я, — если человек стоит перед выбором, как знать, какое решение будет правильным?»
— «Боги говорят с людьми, когда люди их слушают», — ответил Хенаро.
— «А разве же люди не слушают Богов?!» — удивился я.
— «Если бы они слушали, они бы слышали!»
— «Но для этого им следует выполнять специальные ритуалы. Ведь так?» — признаться, я не понял его ответа.
— «Чтобы испить воды, надо открыть сомкнутые губы. Если это ты называешь ритуалом, то, конечно, люди должны его исполнить!» — рассмеялся Хенаро.
— «Это слишком просто!» — мне казалось, что Хенаро отвечает мне с каким-то подвохом.
— «Запомни — самое простое кажется тебе сложным до тех пор, пока ты боишься…» — сказав это, Хенаро развернулся и пошел в сторону пустыни.
Я долго смотрел ему вслед и проснулся.
Что я понял из этой беседы? Хенаро сказал мне, что страх — это ничто, пустота. Я спрашивал его о страхе. Но он не придал ему никакого значения, отнесся к нему как к сущей безделице. Он среагировал так, словно бы и не понял вопроса.
Но какова цена этой безделицы, цена страха? Она огромна. Столько стоит жизнь, близость к Богу! Такова реальная цена безделицы под названием страх. Нам приходится выбирать между жизнью и страхом. Это неравноценный обмен. И Хенаро хотел, чтобы я испугался… своего страха.
Следующее видение не заставило себя ждать.
Целый день Данила выглядел ослабленным и разбитым.
Все говорило о том, что новая встреча с Кристиной не за горами.
Данила торопился, ходил из одного угла комнаты в другой, пытался сосредоточиться.
Вдруг перед его глазами пронеслась черная тень…
Удар. Вспышка света. «Я вижу!» — только и успел прокричать он.
*******
Кристина сидела в своем кабинете и пыталась сосредоточиться на делах. Но ее душа была не на месте. Мысли путались, тело ныло, словно его подвергли жесточайшей пытке. Кристина казалась себе мешком с водой, дряблым резиновым шаром. Почему все так?.. За что ей все это?..
В какой-то момент ее объял приступ безотчетной тревоги. Хотелось сбежать, спрятаться, скрыться. Она снова чувствовала себя маленьким ребенком — слабым и беззащитным. Все повторяется: надежды сменяются разочарованиями, вера — отчаянием, страсть — болью.
Ей совсем не на кого опереться. Кругом нее люди, но она одна. Ее одиночество пряталось прежде или за наигранной беспечностью, или за официальной серьезностью. Теперь оно вырвалось наружу, сбросило эти маски и обнажило свой хищный оскал.
Нет, Робинзон Крузо не знал одиночества. Ты можешь встретить свое одиночество только в толпе людей. Одиночество — это ночной кошмар. Сновидение, в котором ты гонишься за ускользающим от тебя человеком.
Кругом сотни, тысячи людей… Ты бежишь, расталкиваешь случайных прохожих. А силуэт этого человека, похожего на тень, все время маячит где-то впереди. Ты зовешь его, но он не откликается. В ответ на твой зов он лишь ускоряет свой шаг.
Она совсем одна. Разве поймут Кристину ее родители? Да и как им рассказать о той боли, которая поселилась у нее в сердце? Рассказать — значит причинить им боль, но от этого боли не станет меньше.
И разве друзья смогут разделить с ней ее душевную муку? Каждый поглощен своими проблемами и думает только о себе. Все хотят быть услышанными, но никто не хочет слушать.
В приемной вдруг стало шумно. Дверная ручка нервно заездила вверх-вниз. Кажется, секретарь Кристины пыталась остановить какого-то непрошенного гостя, заграждая дверь начальницы собственным телом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14