ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он отступил в сторону и пропустил Бауера. Бауер с разбегу налетел на лестницу. Он споткнулся о ступеньку, тяжело рухнул и так и остался лежать, растянувшись во всю длину. Очки его разбились, и оправа глубоко врезалась в надбровье.
Гангстеры пронесли Лео мимо него. Бауер стонал. Стоны непроизвольно вырывались из его широко открытого рта. Третий гангстер подобрал обрезы с пола и, пятясь, вышел из ресторана. Автомобиль стоял наготове с открытой дверцей и включенным мотором. Уолли, далеко высунувшись из автомобиля, смотрел на Бауера.
— Пристрелите его! — крикнул он гангстерам.
Гангстеры запихнули Лео в машину. Они свалили его на пол и перешагнули через него. Уолли повернулся к ним.
— Он спятил, — сказал Уолли. Вытянутой рукой он указывал на Бауера. — Вы что, не видите, что он спятил? Мы влипнем из-за него.
Полисмен за углом слышал, как завизжал Бауер. Полисмен стоял в подъезде и, когда услышал крики, побежал в ту сторону, откуда они неслись. Добежав до угла, он приостановился, потом медленно обогнул угол и увидел автомобиль, стоявший перед рестораном, и двоих гангстеров, тащивших Лео по лестнице. На улице было Несколько прохожих. Они не смотрели на полисмена. Они смотрели на автомобиль, на гангстеров и на Лео, который покачивался между ними, неестественно подогнув ноги. Полисмен повернулся, юркнул за угол и побежал к телефону на следующем перекрестке, чтобы вызвать подкрепление.
Третий гангстер, пятясь, поднялся по лестнице, держа два обреза под мышкой и сжимая третий в руке. Уолли выскочил из машины.
— Пристрели его! — крикнул он. — Он знает меня.
Гангстер обернулся и увидел Уолли, который стоял на тротуаре и указывал на Бауера.
— Ты что, не видишь, он все расскажет! — крикнул Уолли.
Гангстер быстро шагнул к автомобилю, и когда он поравнялся с Уолли, тот выхватил у него из под мышки обрез и сбежал по лестнице. Глухие низкие стоны вырывались из открытого рта Бауера. Уолли приставил ему дуло обреза к уху, зажмурился, нажал на спуск и разнес Бауеру голову.

Отдачей Уолли слегка отбросило назад. Он открыл глаза и увидел, как то, что осталось от Бауера, запрыгало вниз, словно хлопая хвостом по ступенькам. Уолли бросился вверх по лестнице и вскочил на подножку уже трогавшейся машины.
Нагнув голову, он рванулся в открытую дверцу и упал ничком на переднее сиденье. Автомобиль, набирая скорость, огибал угол. Уолли долго лежал, вцепившись в обивку сиденья и, наконец, медленно подобрал ноги, приподнялся, захлопнул за собой дверцу и сел.
Его мутило. Он ни о чем не думал, ничего не видел, кроме улиц, которые неслись ему навстречу в ветровом стекле. Потом внезапно вспомнил о записной книжке Бауера, в которой был номер телефона Фикко.
Такой пустяк! Может быть, книжка лежала у Бауера в кармане. Может, он не вырвал страницы, как ему было сказано. Может, он забыл ее вырвать или не захотел, и страница осталась в книжке, и полиция ее найдет.
Такой пустяк! Ведь все шло гладко, и вдруг такой пустяк! Все остальное сошло превосходно. Бауер ни слова не сказал о Лео, когда звонил по телефону. Дело было сделано в ресторане — не в конторе у Лео и не на дому. У Фикко не было никаких оснований предполагать, что Уолли знает о том, что лотерейщик, которого они захватили, не кто иной, как брат Джо-Фазана Минча.
Уолли знал, что Фикко не хочет трогать Лео, но почему — ему не было сказано. Уолли думал, что Фикко боится связываться с Лео, потому что тот крупный делец. Ну что ж, а вот мальчишка Уолли не побоялся. Мальчишка Уолли заполучил его, и это — большое, настоящее дело, и он уже не будет у них на побегушках. Он сам будет теперь важной птицей.
Если бы только не этот пустяк, не этот глупый пустяк, будь он проклят!
Розовощекий сидел на заднем сиденье, поставив ноги на Лео: другого места не было.
— Знаешь что, — сказал он, обращаясь к Уолли, — ты просто полоумный идиот.
— Нет! — воскликнул Уолли. — Ты сам видел, что с ним было. Он бы рассказал все, о чем бы его ни спросили.
— Ты просто помешан на мокром деле, вот что, — сказал розовощекий.
Слова «мокрое дело» доконали Уолли. Он почувствовал, как желудок у него выворачивается наизнанку, и, припав к окну, далеко высунул свое красивое, зеленовато-бледное лицо.
Женщина за столиком в «Румынском подвале» при звуке выстрела упала в обморок. Полисмен вышел из телефонной будки и, не спеша, боязливо, направился выполнять свой долг. Официант стоял неподвижно, отвернувшись от того, что лежало в дверях. Он боялся пошевельнуться. Подросток-кассир еще крепче прижался к полу за своей конторкой.
— Жаль, что ты заодно не прострелил голову и себе, — сказал розовощекий. — Все равно тебе от нее никакой пользы нет.
Уолли в изнеможении откинулся на спинку сиденья.
— Нет, — сказал он. — Он бы нам наделал хлопот.
— Каких хлопот? В суд бы нас потянули? Кто? Синдикат не посмел бы довести дело до суда. Нам нечего было бояться. Против нас не было ничего, понимаешь ты это, кретин, недоносок несчастный, — ничего, пока ты сам, своими руками не создал против нас дело.
Когда полиция обыскала труп Бауера, в кармане у него нашли записную книжку. Но листок с телефоном Фикко был вырван. Бауер был человек пунктуальный. Он постарался сделать все в точности так, как ему было указано, чтобы в случае неудачи его ни в чем нельзя было обвинить.
7
В тот же вечер, в четверг, Уилок снова встретился с Дорис и, проводив ее домой, зашел в кафе выпить чашку кофе и по дороге купил утренний выпуск бульварной газетки. Обычно он не читал бульварных газет, но иной раз проглядывал их — когда чувствовал себя очень усталым.
В отделе сплетен он нашел несколько строк о самом себе под следующим заголовком: «Судейский крючок попался на удочку». Заметка гласила: «Ай-яй! Ну и дела! Вчера под утро в одном из ночных ресторанов некий адвокат, бродвейский пижон, выложил на столик перед хористочкой пачку тысячедолларовых банкнот. С добрым утром, мадам? Но не тут-то было! Красотка прострекотала: „Ах, нет-нет!“, и наш законник чуть не окочурился от изумления (или виски?)».
Уилок рассмеялся. Однако заметка отбила у него вкус к газете. Правда, он купил ее с намерением почитать сплетни такого сорта, но только не о себе самом. Он отдал газету соседу и принялся за кофе, продолжая думать о заметке. Он решил, что репортер, видимо, выудил все это у официанта. Эта мысль неприятно взволновала его. Он никогда прежде не задумывался над тем, что официанты ночных ресторанов знают, кто он и чем занимается.
В кафе вошел газетчик с пачкой свежих газет, и Уилок купил вечерний выпуск солидной консервативной газеты. Взглянув мимоходом на заголовки, он развернул газету, однако ему показалось, что перед ним промелькнуло имя Минча. Но он слишком быстро просмотрел первую страницу, чтобы вовремя остановиться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147