ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ему было просто не под силу смотреть на Сару, видеть, как она лежит с закрытыми глазами, словно в гробу. Джейкоб, согнувшись, возился около постели; кровь приливала к его склоненной голове, и шум крови прорывался сквозь обволакивавшее его облако тишины.
Когда уже нельзя было больше притворяться, будто он что-то делает, Джейкоб разгладил и без того гладко лежавшее одеяло на неподвижном теле жены, все еще не глядя на ее лицо. После этого он выпрямился и застыл на месте. Сперва он смотрел в пол, потом перевел взгляд на стену, обвел ее глазами, добрался до угла, снова опустил глаза в пол и больше уже никуда не смотрел. Так он стоял, уставясь в пол широко открытыми пустыми глазами. Потом взгляд его упал на руку жены. Он старался понять, почему он не может взглянуть жене в лицо? Какая-то сила удерживала его. Голова словно окаменела на окаменевшей шее и не могла подняться. Его мучил стыд. Но почему? Разве он ее чем-нибудь обидел? Должно быть, он просто боится, взглянув на нее, увидеть, что она умерла. При этой мысли лицо у него сморщилось, но он все еще не мог поднять голову. Он робко, просительно коснулся пальцем ее руки. Рука была неподвижна. В испуге он поднял глаза и увидел, что жена умерла.
«Отмучилась», — подумал он.
Эта мысль пришла неожиданно, он даже не сразу понял ее. Он старался ее понять. Слово, выразившее его мысль, запало ему в душу, и от него волнами расходился страх. Страх оседал все глубже и глубже, потом подымался снова, сотрясая мозг.
— Развязалась! — взвизгнул Джейкоб. Облако тишины всосало в себя его крик, и комната ответствовала на него молчанием. Джейкоб взглянул на дверь, за которой спали его сыновья. — Мальчики! — крикнул он, не двигаясь с места, широко раскрытыми глазами уставившись на дверь. — Ваша мать отмучилась!
Лео и Джо заворочались в постели, но не проснулись, и никто не разбудил их.

Сару лечил молодой врач, другой был бы Джейкобу не по карману. Врач этот оказался, как говорится, добрым малым. Врачебная деятельность все еще импонировала ему, и очерстветь он тоже еще не успел. Он с лучшими намерениями принимал на себя любую ответственность, хотя подчас был недостаточно для этого сооружен.
Поэтому за время болезни Сары он неизбежно должен был прийти к выводу, что Джейкобу важно узнать истинную причину смерти жены. Если Джейкоб поймет, что Сара умерла главным образом потому, что хотела умереть, он, может быть, ради сыновей, пересилит себя и не пойдет по ее пути. Врачу не пришло в голову, что отец и мать втайне, без слов, сговорились покончить с собой и что стыд Джейкоба у постели жены объяснялся стыдом за этот их сговор.
Как только мальчики ушли из дому, врач приступил к делу, — очень осторожно, издалека. Предстоящий разговор — та же хирургия, думал он, и поэтому, прежде чем что-либо сказать, тщательно подбирал слова. Джейкоб, несомненно, уже винит себя в смерти жены. «Если бы я поступил так, а не этак, сделал бы это и не делал бы того», — и при этом, верно, вспоминает какую-нибудь мелочь. И если ему прямо, без обиняков сказать: «Да, это правда, в какой-то мере вы виноваты, — вы не пробудили в ней желания жить», — можно сотворить непоправимое зло. Нет, тут требуется хирургия. Правду нужно вскрыть, но искусно, так, чтобы не вызвать шока.
Но вскоре врач обнаружил, что Джейкоб как будто не понимает или не желает понять, что человек может вызвать в себе болезнь и даже умереть от нее, если будет постоянно вбивать себе это в голову. И перед тяжестью задачи, которую он себе поставил, у доктора опускались руки. Нельзя сказать, чтобы доктор был так уж занят, но он был молод, и потому его всегда терзало ощущение, что за всеми делами и занятиями стоит его собственная жизнь и ждет его. Он решил, что этим следовало бы заняться кому-нибудь из друзей Джейкоба, с мнением которого тот считается. Но где найти такого друга? На похоронах, кроме соседей, никого не было, а Джейкоб, казалось, стоял несколько выше окружающей его среды. Врачу на мгновение пришла мысль самому стать этим другом. Однако на это у него действительно нет времени. Где он возьмет время? А потом, при каждом посещении, будет возникать неловкость: платить ему за визит или не платить, и если, допустим, платить, то за что собственно? Кто, в самом деле, станет ему платить за такого рода лечение, если он не специалист в этой области, не вполне специалист, по существу, только дилетант? Нет, нет, он не может делать все для всех.
Тем не менее, раз начав, он продолжал, правда уже менее осторожно.
— Тут, знаете, все вместе сошлось, одно к одному, у нее не было никакой сопротивляемости. Она катилась под гору, как снежный ком, понимаете, тут все наслаивалось и наслаивалось. Ну вот, так и получилось.
— Но почему же это случилось именно с ней? — воскликнул Джейкоб.
— Я ведь вам сказал, никакой сопротивляемости. Так всегда и бывает. У человека нет сопротивляемости. Он заболевает. Чем сильнее развивается болезнь, тем быстрее падает сопротивляемость.
— Почему же именно у нее не было сопротивляемости? Ведь Сара была крупная, сильная женщина.
Доктор, видимо, смутился.
— Организм изнашивается, — сказал он наконец.
— От родов?
— Да нет же! С чего вы взяли, к данному случаю это никакого отношения не имеет. — Доктор говорил резко. Он знал, сколько зла может натворить такая мысль, если она завладеет вдовцом. А ведь разговор этот он начал исключительно ради сыновей Джейкоба, особенно из-за младшего, Джо, который ему очень нравился.
Теперь врач снова оказался в затруднительном положении и злился на себя. Резкость его тона разрушила настроение, которое он терпеливо создавал, стараясь разъяснить Джейкобу, что случилось с его женой, так, чтобы тот не почувствовал при этом стыда или раскаяния. Он хотел только одного — вызвать в Джейкобе желание побороть присущее и ему тяготение к такого рода смерти. Теперь, чтобы воссоздать соответствующее настроение, потребуется слишком много времени и слишком много слов. А врач не мастер был говорить, да и времени у него в обрез. Нет у него времени.
— Я хочу вам кое-что сказать… Может быть, вам трудно будет понять, уяснить себе, что это значит и какое это имеет отношение к данному случаю, — начал было он и запнулся, потому что никак не ожидал, что выйдет так сухо и деловито. Потом, путаясь все больше и злясь, продолжал: — Мне хочется, чтобы вы поразмыслили над тем, что я вам скажу, подумали как следует и поняли, что это значит и почему я вам об этом говорю. Это очень сложно, так что подумайте хорошенько и не торопитесь с выводами. Нужно долго, очень долго думать, чтобы все это понять, думать месяцы, а может быть, даже годы.
Джейкоб кивнул, поудобнее устроился на стуле и даже весь подался вперед. Все это очень ему нравилось.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147