ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Этой весной мы выехали к месту находки дольмена — древней гробницы, на Северный Урал. Вернее, на географическую границу Урала и Сибири. Нами произведено вскрытие гробницы. В ней обнаружены кости очень крупного медведя, которым, предположительно, несколько сотен лет. Кроме того, возле дольмена были найдены человеческие кости. Они, как я считаю, более позднего происхождения. Хотя и не одного временного периода. Человеческих костей довольно много, однако полных скелетов только два — пожилого, видимо, человека и подростка. Мелкие находки: остатки мехов, бывшие в гробнице, бисер, русские серебряные монеты царской чеканки — мы привезли с собой. Никакой они ценности не представляют.
Хохотва говорил односложно и явно хотел поскорее отделаться от докучливых незнакомцев. Рубинштейн, напротив, явно желал вступить в разговор.
— Исаак Аркадьевич, — сказал Безменов, — не могли бы вы на некоторое время оставить нас одних?
Рубинштейн испуганно взглянул на Илью и, кивнув головой, поспешно удалился.
— Бить, что ли, будете? — с издевкой спросил Хохотва.
— Чего ты в бутылку лезешь?
— Не ты, а вы!
— Извините, гражданин ученый. Конечно же «вы». Хамство еще присуще отдельным представителям нашей профессии.
— Вот именно.
Осипов захохотал:
— Ну и диалог у вас, товарищи!
— Не диалог, а допрос! — подчеркнул Хохотва.
— Да какой допрос?! Ты настоящего допроса еще не видел!
— Не сомневаюсь, что допрашивать вы умеете.
— Конечно, я же опричник!
— Рад, что вы не заблуждаетесь относительно своей профессии.
— А почему именно вас направили в экспедицию? — поинтересовался Осипов.
— В общем-то, в наказание, хотя этнография северных народов — мой профиль.
— А что же вы такого совершили? — не отставал Осипов.
— Да в вытрезвитель он попал! — насмешливо произнес Илья.
— Изя уже доложил?
— Никто не докладывал. Сам догадался. Я все же сыщик.
— Давайте, пожалуйста, серьезнее, — не приказал, а скорее попросил Осипов, — время идет, а мы тут по пустякам препираемся, словно дети. Почему, по-вашему, грабитель залез именно в этот ящик?
— Не знаю. Для меня это — полнейшая загадка.
— А почему медвежьи кости находились в могильнике?
— Скорее всего это символическое захоронение предка фратрии — ну рода, другими словами. Такие захоронения известны. Тем более что в тех местах некогда жили угро-финские племена, чьим мифическим предком был медведь. Манси, в частности.
— А человеческие кости?
— Возможно, остатки жертвоприношения, хотя кости подростка явно более поздние, им не более сорока лет. В это время в тех местах населения не имелось.
— Вы слышали, что в музее вроде бы присутствовал медведь? В ночь убийства сторожихи.
— Слышал. Глупости!
— И все-таки, почему преступник вскрыл именно этот ящик?
— На этот счет у меня нет никаких предположений. Предполагать, ловить, тащить, не пущать — это, собственно, ваше дело.
— Вопросов больше нет, — холодно сказал Илья.
Перекинувшись парой слов с появившимся словно из-под земли Рубинштейном, Осипов и Безменов вышли из здания музея и направились к машине. В этот момент их окликнули:
— Постойте, ребята!
Безменов обернулся.
«Ого! Мы уже „ребята“. Странные метаморфозы, видимо, свойственны ученым-этнографам. Это наш знакомец Хохотва».
— Что вы хотели? — с подчеркнутой вежливостью спросил он.
— Я… Это… Вы меня извините за хамство. Изя тут наговорил: «Теперь таскать будут каждый день… Это убийство скомпрометировало нас в научном мире», — ну и тому подобное. Вот я и окрысился, а тут еще вытрезвитель… Словом, извините.
— Давай-ка, Марк Акимович, еще немного побеседуем, — предложил Осипов, — прямо в машине. У вас ведь наверняка есть какие-то предположения.
— Я даже не знаю… — Хохотва теперь говорил совсем другим тоном. — Конечно, думал над всем этим, но так ничего и не придумал. Не знаю!
— Но почему все-таки медведь?
— Есть у меня одна мыслишка. Но она довольно фантастична. Идет вразрез, так сказать, с идеологическими установками нашей социалистической реальности.
— И?..
— Дело в том, что вскрытый нами могильник до сих пор представляет для определенной части исконного населения тех мест, не для всего, конечно, населения, — поправился он, — а для некоторой части, своего рода святыню. И вот теперь кто-то из почитателей этой святыни попытался вернуть ее. Так я примерно понимаю…
— А что, неужели до сих пор в тех местах сохранились языческие верования?
— Сложный вопрос! Никто об этом не говорит. У нас же всеобщий атеизм. Даже православие не поощряется, а что говорить о язычестве! Но, конечно, язычество в форме шаманизма существует до сих пор. Есть и шаманы. Только все это тщательно скрывается. Официально ничего подобного давным-давно нет. Вот я и подумал: на свою голову мы извлекли кости, считая, что могильник заброшен, а теперь расхлебываем последствия. Отсюда и появление медведя в музее.
— То есть?
— Возвращение костей предка фратрии должно сопровождаться определенными обрядами. Возможно, согласно поверьям, кости может забрать только сам медведь или переодетый в него человек. Словом, некто пробрался в музей, накинул медвежью шкуру и начал искать кости. Вот единственное, на мой взгляд, объяснение.
— А вы не можете допустить, что это был оборотень?
— Кто?!
— Оборотень!
— Разыгрываете? За дурачка считаете?
— Существует ли в тамошних языческих культурах вера в оборотня?
— Конечно. Неотъемлемая часть. Оборотнем у обских угров бывает именно медведь. Но это же мифы!
— А если не мифы?
Хохотва распахнул дверцу машины.
— До свидания.
— Постойте. Вот вы сказали, что некий фанатик решил вернуть кости во что бы то ни стало. Он не остановился даже перед убийством. Значит, он придет снова?
— Очень возможно. Думаю, это все же будет не оборотень, а человек. Кстати, об оборотнях мне толковали и на месте нахождения могильника. В геологической партии работал один местный житель. Так вот, когда он узнал, что мы собираемся вскрывать гробницу, то устроил форменный скандал. Его, естественно, никто не послушался. В тот же день он уволился и отправился пешком домой, хотя места там почти непроходимые. Перед уходом он предрекал всяческие несчастья и нам, и буровикам. С нами, слава богу, до сих пор все в порядке, а насчет буровиков я не знаю. Так вот, он говорил, что в могильнике захоронен Консыг-Ойка.
— Кто?!
— По-ихнему — оборотень. И, открыв могильник, мы выпускаем его на свободу.
4
— Итак, как говорят в определенных кругах, подобьем бабки, — произнеся эту зловещую фразу, старший следователь Безменов отворил дверцу холодильника, стоявшего у него в кабинете, и извлек оттуда две запотевшие бутылки пива и несколько бутербродов, завернутых в промасленную бумагу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107