ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я еду навстречу авантюре.
И вот я сижу в поезде. На первой же остановке поломка в системе вентиляции. Я не схожу с места, слышу, что поезд снова пошел. Напротив садится каком-то мужчина, у меня вдруг начинается паника: «Ты сошла с ума! Ты встретишься с мужчиной, которого никогда не видела. А если он убьет тебя? Если порежет на куски? Если зажарит в своем камине? Никто ничего не узнает!»
Почему я рисую в своем воображении такой глупый сценарий? Подруги знают, куда я еду, кузина и дети – тоже, у них есть телефон этого господина… Но я представляю себя порезанной на куски и брошенной в камин… Нужно возвращаться домой, брать билет в Париж! Однако слишком поздно, поломка исправлена, поезд двинулся.
Темнеет. И чем больше я пытаюсь успокоить себя, тем мне страшнее. Невозможно избавиться от идиотских мыслей. Я представляю то, что произойдет «после». Если я не вернусь, то кузина, дети и моя коллега наверняка будут искать меня и найдут расчлененное и обожженное тело в камине незнакомого мужчины!
Когда поезд уже прибывал на вокзал, я приняла решение: «Ты немедленно сядешь на поезд в обратном направлении. В любом случае поезд опоздал на час, он не дождется тебя, и ты сбежишь от этого ужасного убийцы!»
Я спрашиваю у контролера о поезде на Париж. Отъезд через сорок пять минут. Отлично.
Но судьба распорядилась по-другому! Не повезло – мужчина здесь, он ждет! Я внимательно рассматриваю его. Вдруг мне придется потом описывать моего убийцу? Но говорю себе: «Бедняжка, ты сумасшедшая: если он расчленит тебя, это тебе не поможет!» Красная рубашка, классические брюки, летние кожаные туфли…
– Здравствуйте! Вы хорошо доехали? Поезд опаздывал!
Он улыбается, симпатичный, уверенный в себе, дружелюбный. Берет мою сумку, и мы садимся в его машину. Он говорит, что мы поедем ужинать в ресторан, что он пригласил много друзей на свой день рождения и что завтра дом будет полон.
Завтра дом будет полон, но этим вечером мы останемся одни? Я не решаюсь задать этот вопрос, думаю только: «Ты поймана, девочка моя, ты не сможешь ускользнуть от него…»
И вот мы в маленьком пустом доме. Мне неспокойно! Я дарю ему подарок, привезенный из Парижа, и, чтобы поблагодарить меня, он целует меня в щеку.
В это мгновение что-то совсем неведомое коснулось меня, словно дрожь, – странное и приятное чувство. Я отступила на шаг, но из-за удивления. Впервые в жизни я ощутила рядом мужчину. Что это за дрожь?
Однако я спала совсем немного. Меня не покидала идея, что он убьет меня во сне или отравит. Я повторяла себе: «Перестань! Он предоставил тебе комнату, ты можешь закрыться на ключ, если хочешь, он уважаемый человек, это ребячество!»
Это точно было ребячество, а может, неосознанное возвращение к прошлым ранам, кто знает… Я не сильна в психоаналитических теориях.
На следующий день праздник был в самом разгаре. Я увидела всех его друзей, мужчин и женщин, африканцев из Суринама. Он рассказал мне о своих путешествиях, об увлечении фотографией, мы танцевали и много смеялись до самой ночи. Назавтра – совместная прогулка по дюнам с фотоаппаратом. Было так просто, так весело и так спокойно рядом с этим человеком!
Я села на поезд. Он обнял меня, прощаясь, и я не испытала ни малейшего отвращения, напротив, мне было приятно… Весь обратный путь я мечтала, как девчонка. И так продолжается до сих пор. Я наконец нашла нежного мужчину, уважительного, с чувством юмора, широкими взглядами, любящего детей и умеющего прекрасно с ними ладить. Он вошел в мою семью и в мою жизнь с такой легкостью, что даже годы спустя я остаюсь под этим впечатлением.
В то время я много работала в Париже, у меня не было никакой личной жизни. Я была готова изменить все, покинуть Францию, поехать в другие места, в другие страны. Я кочевница, как пеулы, мне нужно двигаться. Моя старшая дочь говорит обо мне, когда я навещаю ее: «Смотри-ка, вот и туристка!»
Он всегда поддерживал меня и помогал мне. Он понял, что моя борьба – больше чем просто обязанность. Это страсть. Иногда мне случается быть вдали от него в течение многих недель, и я скучаю по нему, так же, как и он по мне. Тогда я звоню ему отовсюду – из Рима, Стокгольма, Лондона, Парижа, Африки, Азии, Нью-Йорка. Я была решительная и увлеченная вплоть до того памятного дня в ООН, где я представляла скромно, но достойно битву нашей европейской сети за предотвращение увечий женских гениталий.
Это было в марте две тысячи пятого года на Сорок девятой сессии ООН, посвященной положению женщин. На сессию собрались представители около шести тысяч негосударственных организаций. И когда мы узнали, что все правительства только что безоговорочно объявили о своей решимости присоединиться к принятому десятью годами раньше в Пекине обязательству бороться против насилия, причиняемое женщинам, мы зааплодировали и радостно закричали. Мы были одними из первых, кто начал борьбу, мы – маленькие, трудолюбивые мышки. Я чувствовала себя на седьмом небе: все должно измениться…
Но вечером, перечитывая свой доклад, с которым я должна была назавтра выступать в Цюрихе на конференции, организованной ЮНИСЕФ, я вернулась на грешную землю и заплакала. Вся моя жизнь прошла перед моими глазами, как фильм, в котором первая его часть граничила с ужасом.
С первой сессии ООН в Мехико в тысяча девятьсот семьдесят пятом году и со времени моего приезда во Францию прошло тридцать лет. Сколько женщин пострадали с тех пор и пострадают еще? Сколько женщин должны бороться, так же, как и я? Б скольких странах мужчины еще не знают выражения «права женщины»? Я была счастлива, слушая красивые слова мужчин-политиков. Я хотела тогда закричать о себе и о том, что я делаю, о моих страданиях и моем гневе, попросить их прекратить дискуссии и посмотреть самим на жизнь женщин, от чьего имени они принимали решения. Решения, которые будут применяться на практике, возможно, только через полвека…
Иногда я чувствую отчаяние и опустошение от бесконечного сражения. Так было три года назад в Италии, когда мне дали премию за активную работу. Премию я разделила с молодой женщиной из Бангладеш, которой сожгли лицо за то, что она отказалась выйти замуж. В тот день я плакала перед этой женщиной от злости и желания все бросить. Настолько велико и настолько бесконечно насилие мужчин.
Но потом ко мне вернулось мужество. Б Нью-Йорке, как в Генуе, Цюрихе или других городах, я снова ходила, ходила, ходила. Пока ноги носят меня, я не перестану бороться за права замученных и униженных африканских женщин.
Мама не говорит больше, что я много хожу. Я надеюсь, я верю, что она гордится мной. Я посвящаю ей эту книгу в надежде, что буду иметь терпение и мужество перевести ей каждое слово.
Я должна поблагодарить ее, так же как и моего отца, за то, что они отправили меня учиться в школу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44