ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тогда он внимательнее отнесется к девочке и она будет в большей безопасности.
— Успокойся, я обязательно все сделаю, — проговорил сэр Джеймс. И потом, положив ей руку на плечо, добавил: — Дорогая, ты тревожишься. Поверь, мне очень жаль отсылать Илуку. Но пойми, Дэнтон — очень хорошая партия, я бы хотел иметь такого зятя.
Интонация мужа сказала леди Армстронг больше всяких слов, из она, быстро накрыв его руку своей, ответила:
— Ты знаешь, дорогой, я так же хочу счастья Мьюриэл, как и твоего.
Сэр Джеймс наклонился и поцеловал ее в щеку. Он больше не произнес ни слова, но по его глазам леди Армстронг поняла, как сильно он ее любит. Затем он вышел. Но мысли об Илуке по-прежнему тревожили ее.
Леди Армстронг попыталась убедить себя — волноваться не о чем. Да, конечно, дочери придется вынести долгое скучное путешествие. Но ничего страшного, можно потерпеть.
Дилижанс вряд ли будет набит лихими молодыми людьми, способными покуситься на ее красоту. Скорее в нем будут трястись жены фермеров, отправившиеся на городской рынок, торговцы, сосредоточенные на своем товаре, ну, может быть, несколько парней-фермеров, продавших лошадей на ярмарке или перегнавших стадо коров новому хозяину.
А кто, как не Ханна, присмотрит за Илукой лучше всех? — подумала леди Армстронг и улыбнулась,
Ханна — единственная горничная, оставшаяся в доме после смерти полковника. Вдова Кэмптона иеедочь не могли позволить себе держать других слуг.
Строгая пресвитерианка, считавшая мир самым безнравственным местом, ничего хорошего не ждавшая от людей, была их настоящее защитницей.
Даже торговцы, приезжавшие в замок, боялись Ханну. Леди Армстрон понимала: любой мужчина, попытавшийся заговорить с Илукой, не будучи с ней знаком, падет под уничтожающим взглядом Ханны, прежде чем хоть одно слово сорвется с его губ.
— Боюсь, для тебя это будет утомительное путешествие, — сказала она старой горничной своим чарующим голосом, перед которым никто из слуг никогда не мог устоять.
— Работа есть работа, миледи, — ответила Ханна. — И Бог никогда не говорил, что это удовольствие.
— Я знаю, мисс Илука будет с тобой в полной безопасности, — продолжала леди Армстронг.
— Можете не сомневаться, миледи.
— Но, — продолжала леди Армстронг, словно беседовала сама с собой, — я бы, конечно, предпочла, чтобы хозяин разрешил вам взять карету до Бердфордшира.
Ханна поджала губы, и лицо ее посуровело.
Ей было под семьдесят, лицо — в глубоких морщинах, и, когда Ханна сердилась, она становилась похожа, как сказал один наглый лакей, на кикимору.
Старуха никогда не жаловала сэра Джеймса, с самого начала его ухаживаний за хозяйкой.
Она оценила удобства новой жизни, но никогда бы не позволила в своем присутствии каким-то образом оскорбить двух своих хозяек — мать и дочь.
— Мне не так жаль себя, — сказала Илука матери, оставшись с ней наедине, — как наших попутчиков по дилижансу, которым придется ехать с Ханной. Не могу передать тебе, мама, как она может напугать!
— Да, я видела ее в деле, — засмеялась леди Армстронг.
Они весело переглянулись, представив себе Ханну, сидящую так прямо, будто она проглотила шомпол, и мрачно взирающую на пассажиров дилижанса.
Путешественники, весело и шумно болтавшие до ее появления, закроют рот, и будет слышен только скрип колес. Если кто-то осмелится тихонечко насвистывать, Ханна так на него посмотрит, что он почтет за благо немедленно закрыть глаза и притвориться спящим, а любители коротать время за карточной игрой под хмурым взглядом Ханны уберут колоду в карман, утратив всякий азарт, и даже малыши, шумные и резвые, постараются укрыться на материнской груди.
— Со мной все будет в порядке, — пообещала Илука. — Путешествие не так страшно, как Стоун-Хаус, название которого точно соответствует его сути.
Обе рассмеялись, потом леди» Армстронг сказала:
— О, дорогая, как хорошо было бы, если бы достойные люди не были такими скучными и неинтересными. Я знаю. Агата Адольфус делает много хорошего, но, я уверена, едва она одарит кого-то своими благодеяниями, как ему непременно захочется вырваться на свободу и поскорее сотворить что-нибудь плохое.
Илука обняла мать за шею и поцеловала:
— Я люблю тебя, мама. Ты всегда все понимаешь. И если после пребывания у миссис Адольфус я натворю что-нибудь, надеюсь, ты не станешь меня осуждать.
Леди Армстронг воскликнула:
— О, Илука! Зачем я это сказала! Пожалуйста, умоляю тебя, веди себя прилично. Может, на этот раз Агата Адольфус не покажется тебе такой ужасной.
— Да что ты, — отмахнулась Илука. — Она как скала Гибралтара. Ничто — ни буря, ни землетрясение — не поколеблет ее. И уж, конечно, не я. Они снова рассмеялись.
На следующее утро Илука, уже одетая в дорожное платье, крепко обняла мать.
— Я люблю тебя, мама, — сказала она. — И мне так не хочется уезжать.
— Я тоже буду очень скучать без тебя, — ответила леди Армстронг. — Но мы ничего не можем поделать.
— Ничего, — согласилась Илука. Она не стала тревожить мать и рассказывать ей о последнем разговоре с Мьюриэл. Вчера вечером, когда они вместе поднимались по лестнице в свои спальни, та ей насмешливо бросила:
— Наверняка в Бердфордшире будут какие-то мужчины, и тебе стоит потрудиться — захомутать хоть одного.
Илука промолчала, а Мыориэлд злобно продолжала:
— Ты, бедняжка, вся извелась, стараясь, чтоб хоть кто-нибудь сделал тебе предложение. Так что если такой вдруг обнаружится, поспеши сказать «да".
Она намеренно вызывала Илуку на ссору, но девушка неожиданно серьезно ответила:
— Я не выйду замуж, пока не встречу того, кого полюблю.
— О, как возвышенно! — хмыкнула Мьюриэл. — Н уж конечно, ты с легкостью влюбишься в мужчину с большими деньгами вроде моего отца.
Илука напряглась, а Мьюриэл продолжала:
— Удобно, правда, —твоя мать с печальным видом сидела на пороге своего дома, такая трогательная, вся в черном. Еще бы, ведь ничего приличного она не могла себе позволить надеть.
Лицо Мьюриэл исказилось злобой.
И Илука подумала: когда она так говорит и так отвратительно выглядит, ни один мужчина, если он в здравом уме, не захочет на ней жениться.
Илуке не хотелось унизиться до перепалки со сводной сестрой, поэтому, подойдя к двери своей спальни, она просто сказала:
— Спокойной ночи, Мьюриэл. Ты, конечно, можешь мне не верить,ноя действительно желаю тебе счастья. И горячо молюсь, чтобы лорд Дэнтон дал тебе это счастье.
Она не стала ждать ответа, который, конечно, оказался бы еще одним выплеском злости, а вошла в спальню и закрыла за собой дверь.
И лишь оставшись одна, Илука почувствовала, что дрожит. Так с ней было всегда, когда приходилось выслушивать оскорбления в адрес матери.
После смерти отца мать и представить себе не могла, что какой-то мужчина сможет когда-нибудь для нее что-то значить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32