ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Джордж Орр в этом гадюшнике оставался лишь потому, что, проведя здесь всю свою жизнь, иной не мыслил и не верил, что где-то может быть по-другому. А также по инерции и из-за вялости своего характера.
Мисс Кроуч, безразлично улыбнувшись, жестом позволила пройти прямо к доктору. Прежде Орру казалось, что приемная психиатра, как кроличья нора, обязательно должна иметь минимум два выхода. У Хабера же был лишь один, но он как бы удваивался за счет того, что не столь уж часто принимаемые пациенты друг с другом никогда не сталкивались. В медцентре Орру рассказали, что доктор Хабер, посвятивший себя в основном научным исследованиям, практикует совсем немного. Это, впрочем, создавало Хаберу репутацию преуспевающего медика, что подтверждалось и его сердечными, радушными манерами. Но сегодня, находясь в более уравновешенном состоянии духа, Орр оказался повнимательнее к мелочам и приметил кое-что для себя новое. Кабинет Хабера не блистал хромом, не изобиловал кожаной мебелью – нет, этих обычных признаков преуспеяния не было и в помине, отсутствовал и лабораторный кавардак, характерный для ученого-фанатика. Обитые дешевым винилом стулья и кушетка, стол, фанерованный замызганным пластиком под дерево, – нигде никаких натуральных материалов.
Рослый, пышногривый и темно-рыжий (точь-в-точь конь гнедой) хозяин кабинета, сияя ослепительной улыбкой, поднялся навстречу и протрубил:
– Добрый, добрый день, мистер Орр!
Его сердечность казалась вполне искренней, но все же несколько преувеличенной, точно объявление о скидке, выставленное напоказ в витрине,
– результат профессиональной выучки, когда каждая интонация оттачивается и доводится до автоматизма. Орр ощутил в этом явственное желание понравиться, произвести впечатление. Похоже, мелькнула мысль, Хабер как бы не до конца уверен в реальном существовании своих пациентов и своей помощью им хочет что-то доказать сам себе. Это громогласное радушие приветствия словно предполагало, что ответить-то на него, может статься, будет вовсе некому.
Орру захотелось вдруг произнести в ответ доктору тоже что-нибудь дружелюбное, завязать с ним эдакую непринужденную беседу, но голова была пуста, как сухая тыква.
– Здравствуйте! Похоже, Афганистан уже на самой грани войны, вот-вот начнется, – пробормотал он первое, что пришло на ум.
– Гм, может быть, но так пишут в газетах еще с прошлого августа, – усомнился Хабер.
Как и следовало ожидать, в мировой политике доктор оказался куда более сведущ. Орр же, и прежде не очень ею интересуясь, за последние сумасшедшие недели вообще выпал из курса событий.
– Не думаю, чтобы это серьезно задело Альянс, – охотно развивал тему Хабер. – Разве что на иранской стороне выступит еще и Пакистан. Но тогда Индия окажет вполне значимую, а отнюдь не символическую, как до сих пор, помощь Израгипту. – Таким нелепым сокращением окрестили журналисты новую форму союза Египта с Израилем. – Полагаю, речь Гапта, произнесенная на днях в Дели, доказывает это со всей очевидностью.
– Все равно начнется, – сказал Орр, уже осознав всю печальную неуместность затронутой темы. – Война, я имею ввиду.
– Вас это всерьез беспокоит?
– А вас разве нет?
– Пока как-то не очень. – Доктор расплылся в своей широченной улыбке, точно некий добрый медвежий божок. И все же за ширмой веселости угадывалась толика его вчерашней настороженности.
– Ну а меня беспокоит, – сказал Орр, но Хабер вроде как пропустил его слова мимо ушей. Орра это даже слегка задело – задаешь вопрос, так уж не открещивайся, – но досаду он проглотил и смолчал. Врачу виднее, как и что.
Орр вообще частенько ловил себя на сомнительном убеждении, что все вокруг лучше его знают, что делать, – может, оттого, что в собственных поступках подобной уверенности зачастую отнюдь не испытывал.
– Спалось нормально? – любезно справился Хабер, присев под реющим по ветру хвостом Темени-Холла.
– Спасибо, хорошо.
– Как насчет еще одного путешествия в Царство Грез имени Хабера? – В глазах доктора будто затаились буравчики.
– Вроде бы для того я сюда и пришел.
Орр видел, как доктор поднялся и обогнул стол, успел заметить, как широченная ладонь потянулась к его горлу – затем наступило ничто…
– …Джордж! Джордж…
«Мое имя», – спохватился Орр. А кто позвал? Голос вроде бы незнакомый. Сухой мир, иссушающий легкие воздух, а в ушах – тягостный звон, эхо чужого возгласа. Яркий дневной свет и никаких пространственных координат. И возврата нет. Орр проснулся.
Смутно знакомые стены вокруг, смутно знакомый массивный мужчина в свободной рыжеватой хламиде, с каштановой бородкой, белозубой улыбкой и непроницаемым взглядом темных глаз.
– Судя по показаниям энцефалографа, сон был краткий, но весьма оживленный, – ударил по ушам низкий голос. – Давайте-ка его сразу же и обсудим. Чем раньше припомнишь, тем полнее картинка.
Орр уселся, преодолев острый приступ головокружения. Сидел он на кушетке – как он на ней оказался?
– Дав… давайте, – прочистив кашлем горло, выдавил он. – Сделать это недолго. Снова конь. Вы что, опять внушали мне лошадиный сон?
Не ответив, Хабер неопределенно покачал головой – ждал продолжения, – и Джордж не стал его зря томить.
– Ну, дело было в конюшне. И в то же время здесь, в этой вот комнате. Солома, ясли, в углу вилы и так далее. И конь. Он…
Безмолвное внимание доктора экивоков не допускало.
– …Он и наложил эту чудовищную кучу. Коричневую и смрадную. Груду навоза, чем-то смахивающую на Маунт-Худ, с характерным выступом на северном склоне и так далее. Это было нечто вроде оскорбления, как бы вызов мне, и тогда я сказал сам себе: «Но это всего лишь картинка, шутовское изображение горы». Сразу же затем, по-моему, и проснулся.
Орр поднял взгляд на фотофреску за спиной доктора Хабера – на ней снова красовался Маунт-Худ, только на сей раз запечатленный в приглушенных, как бы акварельных тонах: небо сероватое, сам склон нежно-коричневого, почти рыжего цвета, с вкраплениями белых пятнышек возле вершины, передний план подернут дымкой размытой листвы деревьев, выступающих снизу, из-за кадра.
Хабер оборачиваться не стал, он не сводил с пациента внимательного взгляда агатово-черных глаз. Когда Орр, не выдержав игры в гляделки, потупился первым, доктор рассмеялся – коротко, но весьма экзальтированно:
– Похоже, Джордж, тележка наша сдвинулась-таки с места!
– И куда же нас теперь вывезет?
Орр чувствовал себя совершенно по-дурацки, сидя с полным разбродом в мыслях на нелепой этой продавленной кушетке, где ему, беспомощному, аки младенцу, пришлось только что дрыхнуть напоказ – возможно, с отвисшей челюстью и громким храпом, – пока эскулап изучал свои таинственные узоры на экране, внушая пациенту содержание сна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62