ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Все это раздражало. Он нуждался и в физической, и в психической активности, но не знал, чем заняться. Еще менее он мог приказать что-то делать другим. После нескольких часов явной бездеятельности Скакке спросил:
— Что мне делать?
— Спроси Монссона.
— Уже спрашивал.
Мартин Бек посмотрел на часы. Все еще только одиннадцать. Оставалось целых три часа до прибытия самолета с Брубергом и Хеленой Ханссон.
За неимением лучшего он позвонил в контору Пальмгрена и попросил соединить его с Матсом Линдером.
— Господина Линдера нет, — лениво произнесла телефонистка. — Могу соединить вас с его секретарем.
Матс Линдер был поистине неуловим. Он вылетел в Йоханнесбург с Каструпа во вторник вечером. По очень спешному делу. В данную минуту его нельзя застать и в Йоханнесбурге, если кому-нибудь и пришла бы сумасбродная мысль позвонить туда, — дело в том, что самолет еще в воздухе. Неизвестно, когда господин Линдер вернется. Была ли поездка запланирована? Господин Линдер всегда очень тщательно планирует свои поездки.
Мартин Бек положил трубку и с упреком посмотрел на аппарат. Да, значит очная ставка между Брубергом и Линдером — дело пропащее.
Новая мысль пришла ему в голову, он опять поднял трубку и набрал номер Аэрофрахта в Копенгагене. Совершенно верно, так оно и есть: директору Хофф-Енсену сегодня утром пришлось спешно выехать в Лиссабон. Возможно, позже можно будет застать его в отеле Тиволи на Авенида да Либертаде. Но пока самолет находится в воздухе. Когда директор Хофф-Енсен вернется в Данию — неизвестно.
Мартин Бек передал новости Монссону, который равнодушно пожал плечами.
Наконец в половине третьего прибыли Бруберг и Хелена Ханссон.
Бруберга, лицо которого прикрывал огромный пластырь, сопровождал не только конвойный полицейский, но и адвокат. Бруберг не сказал ничего, зато адвокат высказывался очень откровенно.
Директор Бруберг НЕ МОЖЕТ говорить, поскольку он явился жертвой полицейской жестокости. И если бы он даже был в состоянии говорить, ему нечего прибавить к тому, что он уже высказал по данному делу в качестве свидетеля неделю тому назад.
Адвокат продолжал разглагольствовать, бросая время от времени испепеляющие взгляды на Скакке, который записывал его высказывания на магнитофон. Скакке краснел.
Мартин Бек был спокоен. Он сидел, подперев подбородок рукой, и не отрываясь рассматривал человека с пластырем.
Бруберг был человек совершенно иного типа, чем, например, Линдер и Хофф-Енсен. Коренастый, рыжий, с грубыми чертами лица. Прищуренные голубые глазки, брюшко и такая форма головы, владелец которой должен обязательно попасть в камеру смертников, если криминалистические теории блаженной памяти Ломброзо верны. Одним словом, внешность Бруберга была отталкивающей, к тому же одет он был вычурно и безвкусно. Мартин Бек почти пожалел его.
У адвоката было более профессиональное отношение к Брубергу. Он все говорил и говорил, никто не прерывал его, хотя он повторял все то же. Но должен же парень оправдать тот гонорар, который его ожидает, если ему удастся добиться освобождения Бруберга, а также наказания Гюнвальда Ларссона и Цакриссона за злоупотребление служебным положением.
Они, собственно, это заслужили. Бек давно уже был недоволен методами Гюнвальда Ларссона, но во имя святого товарищества не вмешивался.
Когда адвокат наконец закончил перечень страданий Бруберга, Бек, по-прежнему не отрывая взгляда от арестованного, спросил:
— Следовательно, директор Бруберг не может говорить?
Кивок головой.
— Что вы думаете о Матсе Линдере?
Пожатие плечами.
— Считаете ли вы его способным взять на себя основную ответственность за концерн?
Новое пожатие плечами.
Он еще целую минуту смотрел на Бруберга, пытаясь уловить выражение бегающих бесцветных глаз. Бруберг, несомненно, боялся и одновременно производил впечатление готового к бою. Наконец Мартин Бек сказал адвокату:
— Я понимаю, что ваш клиент потрясен событиями последней недели. Пока мы можем поставить на этом точку.
Это удивило всех — Бруберга, адвоката, Скакке и даже конвойного.
Мартин Бек встал и вышел, чтобы узнать, как идут дела у Монссона и Баклунда с Хеленой Ханссон. В коридоре он встретил Осу Турелль.
— Что она говорит?
— Много чего говорит. Но вряд ли что-нибудь может тебя порадовать.
— В какой гостинице ты остановилась?
— В той же, что и ты, в «Савое».
— Тогда, может, пообедаем вместе? Несмотря ни на что, будет приятное завершение скверного дня.
— Не обещаю, — уклончиво ответила Оса Турелль. — Мне нужно еще многое сегодня сделать.
Она избегала его взгляда, что удавалось ей очень легко, ибо она была ростом только ему по плечо.
Хелена Ханссон говорила без умолку, Монссон молчал. Жужжал магнитофон. Баклунд ходил взад и вперед по комнате с возмущенным видом. По-видимому, его вере в чистоту жизненных идеалов был нанесен жесточайший удар.
Мартин Бек стоял у двери, облокотившись о железный шкаф, и наблюдал. От полуреспектабельной внешности и с трудом приобретенного лоска ничего не осталось. Жалкая проститутка, впутавшаяся во что-то, чего она не понимала, и теперь смертельно напуганная. Слезы текли по ее щекам. Она быстро выдавала всех соратниц в явной надежде подешевле отделаться самой. Это производило неприятное впечатление, и Бек вернулся в свой опустевший кабинет. Зазвонил телефон. Мальм, конечно.
— Чем, чер… чем, Боже ж ты мой, вы занимаетесь?
— Расследованием.
— Разве не было ясно сказано, что расследование должно вестись по возможности тактично?
— Было.
— А ты считаешь тактичным устраивать стрельбу и драку в центре Стокгольма?
— Нет.
— Ты видел газеты?
— Да, я видел газеты.
— Как по-твоему, что в них будет завтра?
— Не знаю.
— Полиция берет под арест двух человек, которые, по всей вероятности, совершенно невиновны; не слишком ли это?
Один ноль в его пользу, ничего не поделаешь.
— Да понимаете ли вы там, что козлом отпущения буду я?!
— Очень жаль.
— Могу тебе сказать, что шеф возмущен так же, как и я. Мы несколько часов сидели у него и обсуждали это дело…
«Один осел почесывает другого, — подумал Мартин Бек. — Кажется, есть такое изречение».
— Как ты к нему попал? — невинным тоном спросил Бек.
— Как я попал? Что ты хочешь этим сказать? Что это — неудачная попытка сострить?
Всем было известно, что шеф полиции не любит беседовать с людьми. По слухам, одно высокопоставленное лицо даже грозило пригнать в полицейское управление автопогрузчик и снять двери в святая святых, чтобы иметь возможность поговорить с ним с глазу на глаз. Зато глава полиции страдал слабостью держать речи, обращаясь к народу вообще.
— Ну, — произнес Мальм. — Можно ли вообще надеяться, что вы его скоро возьмете?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46