ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Разумеется, им нужна мать, но и мне нужна любовница, – сказал он жене.
– Почему в Европу? – парировала Лиза.
Кейт слишком хорошо помнил свой ответ.
– Потому, что ты не сможешь звонить детям каждый день.
Но она это делала, в отместку, с маниакальной настойчивостью, превратившейся в одержимость. Все путешествие оказалось полным кошмаром. Сначала – неприятная сцена прощания в аэропорту Де-Мойна, где из-за Лизы задерживали самолет, пока она своими многократными объятьями и рыданиями не довела до слез и мальчиков. Жена мучилась и волновалась всю дорогу до Франкфурта и отказывалась отойти от платного телефона в здании аэровокзала, пока ее мать не вернется с детьми с обычной вечерней прогулки. И теперь снова слезы, когда Лиза узнала о том, что их возвращение задерживается. Это становилось типичным – и пугающим, как и ее мрачное, яростное негодование по поводу того, что Кейт увез ее из дома.
В течение двух недель Лиза мало на что смотрела, постоянно выискивая телефоны-автоматы, способные соединить ее с детьми. Никакого интереса к истории, к сексу, к нему самому. В ее голове не осталось места ни для чего, кроме истерической реакции на разлуку с сыновьями. Лиза ненавидела мужа за это. Эти слова она выкрикнула в парижском отеле.
– Нет, нет, – сказала она, оглядывая кровать широко раскрытыми глазами. Он задумал отобрать у нее детей, разве не так? Все придумано заранее!
Где-то в глубине души Кейт еще в Де-Мойне понял, что ее психика пошатнулась. Тогда же он инстинктивно почувствовал, что жене нужна профессиональная помощь, но дома с ее эксцентрическими выходками можно было мириться.
Во Франкфурте он тайком выбрался из гостиницы и позвонил в Де-Мойн психиатру, договорившись о его встрече с Лизой на следующей неделе. Доктор внимательно выслушал его и предупредил, что госпитализация представляется весьма вероятным решением проблемы.
Лиза закончила ворковать с Томми, вытерла слезы и попросила снова передать трубку Джейсону. Кейт Эриксон подпер подбородок руками и стал ждать, понимая, с какой скоростью глотает доллары спутниковая связь.
Но он прекрасно знал, что прерывать жену не стоит.
* * *
Голландский центр управления воздушным движением,
Амстердам
В Амстердаме новость узнали благодаря простому сообщению по телетайпу, за которым последовал звонок из Франкфуртского центра. Когда сообщение передали заинтригованному голландскому диспетчеру, ведущему рейс 66, он прочел его, недоуменно покачал головой, но немедленно включил микрофон. Авиалайнер пролетал на высоте тридцать три тысячи футов над голландским городом Тилбургом, приблизительно в пятидесяти милях от немецкой границы. Диспетчеру некогда было об этом думать.
– Рейс шестьдесят шесть, вас вызывает Голландский центр. Сообщаем вам, что Франкфуртский центр только что отменил разрешение на ваш заход в воздушное пространство Германии. Мы должны повернуть вас на другой курс. Что вы собираетесь делать?
* * *
В пилотской кабине «боинга» эти слова разорвались подобно ручной гранате.
– Как они могли отменить разрешение? – спросил Робб. – Сначала британцы, а теперь и немцы? Немцы все это и начали!
Дик Робб немедленно снова нажал кнопку связи на контрольной панели.
– Голландский центр, рейс шестьдесят шесть возвращается во Франкфурт по специальному указанию немецкого правительства, у нас на борту больной.
Ответ раздался невероятно быстро.
– Рейс шестьдесят шесть, согласно только что полученному нами сообщению, вам запрещено пересекать границу Германии. Мне придется перевести вас в режим ожидания, прежде чем вы это сделаете, если вы не выберете другой маршрут.
Джеймс Холлэнд поднял руку, давая знак Роббу подождать. Его мозг лихорадочно искал выход. Может быть, главный штаб «Квантума» изменил планы, но ему об этом забыли сообщить? Или диспетчер перевел их на другой курс, проинформировал Франкфуртский центр и всего-навсего забыл о такой мелочи, как оповестить об этом экипаж.
Вероятно. Но слово «запрещено» колоколом звенело у него в ушах. Они бы не стали его употреблять, если бы речь шла всего лишь об изменении курса.
Холлэнд почувствовал, как у него на затылке зашевелились волосы. Ему вдруг захотелось немедленно приземлиться, неважно где – и ради себя, и ради больного пассажира. У него появилось странное ощущение, что время уходит, и ему надо действовать быстро.
Капитан нажал на кнопку связи.
– Голландский центр, мы просим координаты для немедленной посадки в аэропорту Схипхол в Амстердаме.
В голосе диспетчера послышалось облегчение.
– Понял вас, сэр. Сейчас поворачивайте налево, курс – два-девять-ноль, снижайтесь до шести тысяч футов и держитесь на этой высоте. Установите код бортового радиоответчика три-четыре-пять-семь.
Робб повторил координаты. В это время Холлэнд отключил автопилот и автоматическое управление закрылками, потом аккуратно, с небольшим левым креном начал снижение, сбрасывая обороты двигателей. Он мог надеяться на помощь голландцев.
«Мне сразу надо было отправиться в Амстердам! – отругал капитан самого себя. – Голландцы никогда не откажут в помощи гражданскому самолету, терпящему бедствие».
Глава пятая
Амстердам –
пятница, 22 декабря – 18.40 (17.40 Z)
Перед ним чашка свежесваренного кофе. Дверь кабинета закрыта. Управляющий аэропортами Министерства транспорта Нидерландов чуть откинулся назад в своем вращающемся кресле и расслабился, прибавив звук телевизора при помощи дистанционного управления. Весь день он дожидался этого, особенно кофе. Маленькая кофемолка и французская кофеварка в буфете были ценными приобретениями, хранившимися вместе с большим количеством кофе, привезенного из Соединенных Штатов. Это было европейским потаканием своим слабостям по-американски, которое он обычно позволял себе ближе к вечеру, но его привычка к мировым новостям была сугубо американской. Он всегда смотрел новости Си-эн-эн.
Несколько экстравагантно – вызов остальным, – но наличие цветного телевизора со стационарной антенной позволяло ему чувствовать себя подключенным к международным событиям, и как раз в эту минуту что-то привлекло его внимание к экрану – изображение авиалайнера, то появляющееся на экране, то исчезающее, пока он говорил по телефону.
Может быть, где-то упал самолет? Ему стало любопытно, но пока больше ничего не говорили. И вот диктор в Атланте откашлялся, а в правом верхнем углу появилось маленькое изображение «Боинга-747». Управляющий нагнулся вперед, чтобы послушать.
«Из Великобритании сообщают, что сегодня днем американскому лайнеру, направлявшемуся в Лондон, было отказано в праве на посадку, и его заставили покинуть воздушное пространство Соединенного королевства.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110