ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Проституточьи напевы в пульмонарных тонах, кувшины, полные пальцев детей и засохших цветков дикой розы. Приколочена к перевернутому кресту за преступленье концепции, голая бритая невеста понесла на волчьем бегу.
Вопли труда застывают в желе в богохульных хранилищах, странный жар, расщепленная вульва блюет абисмальными соками. Гиганткий живот развороченный континент, столетия раздутого инцеста. Яремные вены вскрывают ползущие снизу ножницы-руки, что кишат эктоплазменными паразитами, рвущими дыры в оплывшем родильном мясе и бедерном жире под дождем из кровавых сгустков, подобных герпесным дыням. Сиамский четырехног прет вперед на шерстистом шланге, сросшись в переносице и промежности.
Разгневан этим тайным внутриматочным симфизисом, сей конспирацией, чья цель - заклание свободы, чадород хватает два кривых близнячьих черепа и дробит их об камень, после чего набрасывается на вилы. Убийство сексуальный плащ, натянутый на плечи точно так, как барракуды пожирают головы коней, как опыляются гниющие завалы из свиных консервов. Гениталии тонут в мочевом пузыре, полном крови, пенис лег на покой посреди пирамид нашинкованной плоти; торжественность утверждается.
Брюшные полости забиты непонятной флорой, рыбьими хвостами, смятой смегмой, изрубленные костяки подвешены в высоком сетчатом мешке из тухлой ворвани. Рты матереубийц сочатся сдвоенным слабоумием.
Внезапная смерть, хранилище щипцов, пуповина вставлена в оракула. Куски растертого ума кружатся в вихре мимолетных радостей, похабных чертенят; миноги шпорят алебастровых левиафанов; жабы из мирра, сферы, восковые эскарпы, кукарекалка яростного Юпитера, щитовидные спектры, горностаевые угри, кавалерия с магическими кубками, колесницы скорченных котят, вся красота светла как свеча. Единственная подлинная вера заключается в убийстве маленьких детишек, что иначе б выросли, превратившись в священнослужителей, узников, матерей и мужей, лжецов, цензоров и нелепые трупы.
Далекие космические дебри осыпают сумрачные струпья, крюки слетают со взрывающихся спутников - предотвратить восстанье утреннего солнца. Миллион теней строит своды, сваи и склепы сквозь лежащую в хаосе солнечную систему, и наступает преждевременная ночь. Отныне всякая жизнь калибруется взлетом и спуском ножей гильотины.
Я, Жиль де Рэ, Великий Мастер, Генерал-Канавопыт, трупосжигатель розовой Венеры, палач, пожинающий искалеченные последы каннибальных смоляных лялек, великан-дровосек, чье венерическое искусство фигурной рубки кустов воздвигло волосатую кариатидную карциному, омрачившую задницу Бога, и серозную латунную лиану, оковавшую решеткой подземельные порталы ведьм, повернутых на впихиваньи в собственные пизды визжащих восковых изображений абортированных порождений, выродок, плющащий полного опарышей осла, обслуживая сфинктеры, что извергают взрывами антропоморфных чад всех наших низменнейших вожделений, потомок пятихуих свинокарликов, лицемясник, чьи межзвездные пасеки вышвыривают шершней, взращенных на Сатурне, в спермопещеры из серебряных кошмаров, сумрачный поджигатель, отсасывающий семя у свежеповешанных демонических догов, военачальник скошенного черного мяса, траншейноострый череподавитель, прославляющий казнь мозга со святой горы головосыра, насос для нагноившихся кишок, линчующий любовь на острие ременного бича, воевода-вивисектор грызуньих скелетов в замке игральных костей, маг младенческой требухи, уминающий менструальные сгустки в свечи, что озаряют колыхание костяков наркотической бойни оргазма, шейноматочный император, блюющий пирами личиночной крови в пищеводы монахинь, пальцы склепа, жмущие сукровицу из нерожденных сердец, цианидный шакал, корчащийся в удушье на высокой удавке окостеневшего семени, царь паучьих лесов и прогалов за ними и всего вплоть до Адских Врат.
Кровяные сосульки на зарешеченных окнах вашей лачуги, выходящих на север луны, восставшей в зените своих волчьих проступков, отцеубийственные челюсти, что тащат к вам на стол расчлененную правду. Пируйте ж моим кровеносным мясом, либидонозными эликсирами, если страждете слиться с ядовитою жизнью взамен ее сохлой тени. Разрозненный мех серебра, что втерт в изъязвленные кости, встает, словно член, на следы когтей песен, что я не могу больше сдерживать; съежтесь, если хотите, в клоаку полуночи, вжимая свой череп в защитные миражи, все равно ваши нежные уши не смогут избегнуть изъятия вшей, что свершит мое слюнявое свидетельство, калечащая проповедь Жиля де Рэ посреди руин.
Кодексы кожаной Библии указуют циклический метаморфоз. Взгляните на жизнь, посвященную идолу волчьего секса, жизнь, проведенную в поисках алого фетиша, чтоб увидеть другое. Истинное существование - метаморфоз и бесконечная ёбля, круг пароксизмов, заряженных спиральной красотой мутации. Ненасытный промискуитет души дает визионеру рвов порыв завершить нескончаемый эллипсис этих мгновений, определяя порнографию беспредельности. Великий Магистр единолично вверяет бразды хромой хромосоме калигулы, сигнальные костры, зажженные в дорсальной сфере, запускают убийственные инстинкты. Семя, вскипев, затопляет заколотый анус, пока отлетает дух; двойственная смертность, что дырявит занавес магнолии.
Теперь кошмар встает предельно явно с замороженных степей, как пробный камень кобальта и опиума, глубоко засевший в заднице, роскошнейшая морфология воспоминаний и насилия, в чье логово ведут звериные следы навоза, спермы и костей, неизгладимая фосфоресценция, что затмевает даже северные сполохи зимнего солнцестояния. Заключите в объятья Магистра, проглотите его целиком, чтоб свинья о двух головах порвала ваше сердце руками с первыми петухами. Приидите и пресмыкайтесь, набивая свой зоб моей черной бешеной пеной, присоситесь к сочному члену, чьи язвы оплачут религии, до сих пор неизвестные вашему роду. Здесь, по самые связки погребенные в грязи, вы получите шанс разглядеть несмываемый ужас, что царит в моих сладких воплях, расслышать предсмертный хрип, созывающий всех на эту конечную станцию. Я пою об удушливой плотности вещества, душах-рефлекторах негативного ускорения мертвой массы, лихорадке белого мяса оживших вонючих мечтаний, невыносимой муке дыхания, что ослепленное человечество почитает священным. Проклятие ворона, отметина зверя - и мужчина, и женщина заклеймены стигматами сокрушительной деградации.
Здесь, внизу, размокая в моей холодной пророческой рвоте, вы превратитесь в отхожее место для головокружительных бунтов против природы. Сдаться сейчас означает навлечь на себя проклятие, уступить пустоте всю еблю, задохнуться навеки в свинцовом каркасе от душной жары на веревках податливых мук. Мой печной трупный выдох, знойный будто эякуляция гарротированного лунатика, понуждает взамен совокупиться с землей, устроить банкет из богатства внутренних океанов, наслаждаясь астральным куннилингусом оборотничества.
Монументальным вечером стаккато вибраторов мозга темперирует с рогатого, как телец, флюгера над обреченным замком. Магистр свежует череп собственной седьмой жены, продевает медную проволоку сквозь мясистую посмертную маску и закрепляет ритуальное устройство у себя на чреслах, чтоб обеспечить гениталиям влажную теплую поддержку. Фаллос, весь в шрамах, вылезает из растянутого рта, покрытый гнойной пленкой. При свете полыхающих печей Магистр распиливает череп, обнажая скорчившийся мозг, затем обильно испражняется на матовую патину мембраны, и ждет на четвереньках, пока алчные борзые вылизывают дочиста его могучий зад. Амебы мозга и амебы экскрементов растворяются, сливаясь, и коагулируют в некромантические диаграммы; впечатленье норкового будущего.
Вдоль восточной стены с погребальными нишами, на которой красуется обезглавленная невеста, прихваченная болтами - филейный желудок, могила для любителей щекотки; мимо железных дев, сочащихся бордельной мертвечиной, вдоль оловянной мантии скрипящих селезенок, мимо вассалов, запеченных в медных свиновидных мульдах, прямо на дубовый пьедестал, где мощно менструирующая девушка-подросток стоит на четвереньках, словно краб без панциря, и бороздит небо сосками, словно граблями. Лежа ничком среди нарциссов, что исполнили обет, я слышу монолог метаболической луны, ощущаю ее сардоническую этиоляцию и вкрадчивые подсадки на кальций, и вот мой таз отбрасывает волчью тень. Я нападаю, внюхиваясь в мутные воды девки, мои передние лапы шлепают по ручейкам, исчертившим ее раскрытые бедра, потом мое нежное рыло вторгается в алые вздутые губы ее влагалища, пропахивая борозды, откуда валятся слитки освежеванного лотуса во плоти. Глаза, еще недавно опечатанные жженым отвращением, отчаянно слезоточат, все шире раскрываясь под криками космических сапфиров. Я взбираюсь на нее, моя морда тисками сжимает ее лицо, трубчатые резцы глубоко входят в плоть и сосут сладкий жир ее щек, коренные зубы хрустят носовым хрящем. Я стреляю вовнутрь столбнячной спермой, калечу булькающие останки. Цветные дожди вскипают звериными криками, моя растянутая грудная клетка вибрирует от какофонической подкожной перкуссии, все чувства поруганы красной рапсодией, что парализует, ротовое отверстие маски оргазма мелькает там, где тройная шестерка сосет шебуршение ангельских крыльев бархатной аннигиляции над каровыми озерами цвета диссонирующей кожи, полыхающие тюльпаны выстреливают из куколки кошки, как пластинка, крутятся привидения, ослепленные фейерверком брюшных штормовых жуков, кателептическая колыбель сзывает фуксиновые фобии, бродяги мокротных шпилей буйствуют в медленно истекающих кровью широтах драконов, горгоний грабеж в аляповатых видеокоридорах, опаловые скарабеи пляшут тарантеллу на улитке джиннова головокруженья, титанические газовые гравюры заряжают опийное равноденствие проклятым гиацинтом, все зловеще сползается в тень студенистой долины.
Расплющены внутренним сжатием, строгости сатанеют. Спинной мозг вылетает из смятого позвоночника, зубы валятся снегом из серых стареющих десен. Клочья серебряной шерсти проступают сквозь голые мускулы, корни фолликул растут в костном мозге. Страдание льет потоками, карминная литургия звучит наоборот, я прикован к эфирному креслу кактусной боли, пока бунтарский покров сдирается с моего тела и скачет в лесную даль, плодя кривые придатки; автомимесис варварской династии, ярящейся в язычестве.
Собачьи чудеса стяжают коды, порожденные костями антилоп в прудах, погубленных луной, сквозь чьи слабительные диски мое лицо таращится абсцессом с десятью соприкасающимися анусами глаз, грудь словно склад заразы, набитый грибовидной музой. Культями рук я глажу тащащую таз мадонну, трахнутую в колыбели, зачарован первозданным варварством в пуху ее прохладного пупка убийцы. Ее сосущий секс предлагает жизнь в колбе, сирокко губ эстетизирует элегию священной проституции; на плавучих льдинах слизневых меридианов поливальные машины сбрызгивают могильники мелко рубленными херувимами. Настроившись на дрожь, климат двоится. Все дьяволы родятся вновь, танцуя с элегантностью сгорающих детей, и предрекают треугольную грозу.
Жизнь есть рытье траншей, где ханжа - Святой Герпес разливает половником алименты и милостыню из супниц с теплыми экскрементами, вызывая тем временем из среднего уха фантазию, порожденную божественными гаметами, чьи микрочастицы разрушают анатомию касанием. Девочкомальчики змеиной королевы продевают языки сквозь все отверстия, я чувствую, как они смачно слизывают сало с моих почек. Водопад крови орошает морг, что кормит сам себя, и наше вымиранье превращается в прожорливую еблю телепатов. Ненависть, стихийная отрава, пробегает по галлюцинозным травам; горные пики приветствуют перводвигатель. Восстала моя истинная семья: та банда, чьи трагические гимны увековечивают бешеные луны предыстории, скачки спекшейся крови, изнасилованных в задницу сестер.
Вскормлены приворотными зельями из засеянной колеи, наши безбрежные опустошения казнят деревни и дебильные полки тошнотного скота Христа, сгоняя жалобные светские отстои в убежища из мешковины и проказы. Их женщин трахают и жрут бродяги-росомахи с яйцами в виде ржущих человеческих голов; волкоподобные вампиры и свирепые лисицы рвов с четырьмя вертящимися челюстями полых игл слоновой кости высасывают мозг у спящей молодежи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
 Мар Анна - Женщина на кресте 
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
 Вильямс Чарльз - Тень подозрения - скачать книгу бесплатно 
загрузка...
 Галлай Марк - Встречи - читать книгу онлайн