ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Прекраснозадые сирены в кандалах поют под аккомпанимент вихлявого галопа годовалых жеребцов-амфибий в ожерельях из морских зубов. Развоплощенные на этом пляже минерального слияния, станьте свидетелями концентрической жестокости наших богов и очагов. Сей перешеек патрулирует сам Жиль де Рэ, в одеждах, сотканных из слизи тысяч детских семяизвержений; его власа - из чистой кожи, выдубленной островными джунглями, глаза свирепые колеса катерины из злата средиземья, руки - жабьи клешни, впервые преломившие пресный свет солнца над песчаными лагунами во время позабытых мезозойских сдвигов.
Вручите мне теперь Грааль, что я искал тысячелетья, спеленывая ветхий торс мотками свежего виверрового мяса, заткнувши собственные экстатические крики хрусткими коростами, содранными с пизд трепанированных шлюх, опутайте мои раздувшиеся чресла ржавой проволокой и стеклянным ломом, потом со страшной силой киньте меня в жуткую купель с кипящей ртутью, приковав к моим соскам две наковальни из свинца, чтоб я в блаженстве погрузился в самые пучины, где меня трахнут в жопу сходные с дубинами пронырливые щупальца кальмара-воеводы.
В эту энтропическую ночь мои гортанные восторги угрожают разгромить саму твердь неба и его аннигилирующие звезды, и яростные вторящие вопли моих сестер-волчиц сминают злые ледяные просеки; песнь наша поднимается до рая в ледниковой накипи белка, конфигурации краснеют в тот момент, когда луна, черна как смоль, выкатывает диск над горизонтом, в рубинах вен, как сыр протухшей плоти. Внизу, в лесах, резвится некрофил с ригидными супругами, коричневая шкура блещет жирными пиявками, покрытый язвами сухой язык жаждет молозива ректальных родов. Безобразные смоляные ляльки сосут сверхсчетные сосцы своей ведьминской матки, рубище грубой ткани на ощипанном лобке едва скрывает сернистые губы пропасти гнилого мяса, крепко зашитой медной нитью. Магические прелести, хребты домашней птицы и уродливые чучела болтаются, свисая из зигзаговидных швов.
Вообразите все дичайшие видения ночного вора, что пронзен вилами молний в ходе дефекации на свежеоскальпированный череп; они - ничто в сравненье с этими полночными картинами. Где желчь слетает наземь с губ, твердящих заклинания, сожженная земная твердь с грохотом расходится, выплевывая кости трахнутых инфант. С деревьев сыплется лишайник экзорцизма, яды доминируют. Мы втягиваем внутрь, выбрасываем вон, вновь втягиваем внутрь дородовую анусную ауру кладбищенской эротики.
Голый средь кудахчущих дубов, качая раскаленный спинной мозг из дьяволова ректума, я прохожу по авеню печей. Кентавровая тень вломилась в мои кости; затмение явилось, чтоб время прервалось, размолотое мясо, почернев, валяется повсюду. Катарсис, оргазм экскрементов, зарубив меня, бросает труп в своей зловещей полутени. Луна, восполненная стазисом прилива, лакает сок из черепной коробки, размозженной тыквы. Жиль де Рэ экзаменует пробный камень, извлеченный из его слепой кишки, жемчужину столетней выдержки. Сие дитя содома - редкий самородок, отдающийся во власть самой прекрасной из алхимий. Как отец, вынимающий странные яйца из позорного стула его сыновей, содрогаясь в лучах анемичной любви, копромаг превращает презренное вещество из его разрозненного кишечника в ярко сверкающую броню, подходящую лунным богиням. Вся субстанция ярко освещена, бесценность навоза становится очевидной даже взгляду священника.
Слеплен из плесени и канцерогенных поганок, грибовидный муляж колдуна извергается из беременной почвы. Души, запертые в головоломке недуга, наш прогресс подобен проникновенью пиратских семян сквозь занавес океанского ила, мы трудимся под траурными ливнями самовлюбленной эктоплазмы, призрачные падальщики в подгнивающей коже. Сгустки древнего семени катятся, словно мраморные шары, по надгробной плите моего лица, патрулируя сад свиных черепов, я целую клейкие очи собаки, покрытой шерстью из мух, чумовой провозвестник Великого Мастера, что грядет в паланкине из почечных крыс и ожившего сумасшествия.
Приветствую вас в пыточных садах Тиффожа, где священники с монахинями громоздятся, как позорные столбы шрамовой ткани. Мое лицо есть окисленье устричного жира, горенье неприрученного мяса прокаженных, все сто фригидных зим я бороздил эти моря распутства, одолеваем ленточным червем и вшами-калоедами, высасывая досуха соленое говно у аватары Иисуса. Великий Мастер, вымазанный камфорой и абрикосной мякотью, абсентом и амброзией анальной копуляции; кончики пальцев покрывает воском мазь, что счищена с мандибул ос, удушенных над жжеными брильянтами, как четки, я перебираю линзовидные жемчужины, что вырваны из раковин мошонок злых корсаров, лишь час тому назад вздернутых на концах нок-реи. Конский волос укрощает рябь, взорвав грибные шпили овощным анаморфозом, и моментально бревноволки, сбившись в стаи, вгоняют мне под кожу латные перчатки, седлая разлагающихся мулов цветом вожделения.
Мои печальные ключицы из металла лезут по цепям из гелия, опущенным с покрытых медом скал Сатурна, трупы выпрыгивают из цистерн с мочой на грохот падшего астрального плода, души в расфокусе урчат кишечной индустрией, золото, шипя, сочится из печенок дьявола. Придворные борзые в масках бородавочников рвутся, все в пару, с зубами из иридия, из брюха все еще живого жеребца, вся свора вертится на задних лапах и плюется дохлыми рогатыми зародышами, срет орущими обдолбанными опарышами прямо в лабиринтные тестикулы черного мяса, коллективная психика жарится в квинтэссенции младенческого сока.
Завывания цветов, повисшие в пустынных склепах, предрекают появленье обезумевших шипов, сажающих луну на кол на крепостном валу зверства; раскуроченная кора разряжается росами, что взрываются, будто жидкое золотое оружие, покрывая суки недозволенными бутонами и струя вниз блестящие лестницы к запрещенным замкам, где вурдалаки валяются средь несдержанной архитектуры, ультрафиолет плоти стагнирует под дымящейся дермой. Невесты, увенчанные норновыми тиарами, свисают с султановидных топазовых виселиц, им прислуживают зомбированные часовые из газовых лабиринтов, фурнитура плюсневой кости утоплена в горьком алоэ и увита гирляндами диадем молочая и портулака, пульсируя мыслящими личинками, все умыто тинктурами из кураре, селитры и мышьяка; храм человечьего праха засеян фосфором и ризофагами. Пыхтящие статуэтки экзем вводят внутрь восходящий дождь, давным-давно мертвые дерева скрипят и качаются, налитые дьявольским адреналином.
Металлы, взращенные в земляном животе, вопят, когда их минируют; алхимик осеменяет их красным порохом львов во имя травм хирургических сумасшедствий, тем временем некромансеро пьют залпом последы обезглавленных свиноматок, застывшую желчь гниющих лисиц, сыр рогатого вымени арахнид и глазную слизь слизней - вызывая безумие из порочных и неоткрытых никем зодиаков. Аморфная тварь из задохшихся потрохов обитает в сердцевине грозы, вычленяя свой мокрый стручок из яичной мембраны, пузырясь как шипение мочевой кислоты на голых костях инкуба. Бездонные зрачки срастаются, подобно черной ртути, в глазах, подобных фантасмагорическим абстрактным пятнам, преломляющим тысячелетия животной регенерации в кровавых ледниках, рубиновые призмы, омывающие светом зачумленные лесами лица; суккубы льнут к стенам церемониальной залы сломанными когтями, вымазанными в ректальной слизи, губы забиты приапическими смолами, ягодицы блещут подагрическим эрготизмом, лобковый волос до самых коленей изжеван гнилыми зубами свиней. Все виды ебли царят повсюду, вырвавшись из древесных берлог, что устланы волчьей ягодой и мандрагорой, кривыми крестами и пурпурными плацентами над оскверненными размокшими могилами. Одержимые дети выпивают друг друга на просеках цикламен и гибискуса, утоптанных нечестивым кортежем, официальный визит убийцы акцентирует кошачьи следы, мурлычащие шестигрудые девушки рвут напряженные спины своих отцов, непогребенные сестры вскрывают братьев под звон горбатого колокола. Богохульствующие человечьи детеныши роются в гумусных матках, вскормлены молоком всех лун, пока ураган не дает сигнал к весеннему мщению.
Дети есть низшая форма создания, грязные чучела, вылетающие говном из вонючих крупов, принадлежащих тем, что чересчур растлены иль подобны растениям, чтобы произвести на свет подлинный мозговой отпрыск искусства или науки. Потом эти ущербные родители бьют и ругают результат своего неандертальского сговора, удушая свободу, охвачены невыносимой ревностью к тому, что даже эти гномы наделены красотой, во много раз превосходящей их взрослое уродство.
Встав до рассвета, оседлавшая рог проститутка брызжет пигментом в бочку из склепанных дыхательных горл. Спускайтесь в подвал, и с пальцами, отрубленными топором, томитесь за железными решетками, в которых микроскопические авантюристы бдят над трансфинитными числами. Сколько вспышек образуют видение? Потрошитель чувствует бремя мечтаний, прозрения льются, лишь только он рвет и развертывает ту суку, что защищает свой напыщенный выводок. Нищенствующий мед на стенах кредитной ямы приказывает подняться расе потомков опоенного мгновения, с презреньем отпинывая континуум, наслаждаясь видом самаритянок, растоптанных угорелым скотом, матерей, заколотых в сердце деревянными фаллосами, отцов, ободранных заживо и в таком виде швырнутых на раскаленные докрасна кровли бредовыми мальчиками-череподробителями в кровавых козлиных масках.
Узрите, ликуя, как свиноглавый господь будет править толпой, что несет околесицу! Берегитесь священника-бунтаря, что обрюхачен злыми омарами; он ослеплен подлодковым герпесом, но его мутантные клешни все же сочатся ядом, который сожжет все ваши системы тюремного заключения. Именно так иконоборец размахивает головнями, чтоб осветить коридоры для всех самых страстных и спрятанных вожделений, чистилище костылей. Подземный мир Великого Мастера есть ужасающе сложный ушиб злодейства и гения, вредоносных союзников, слитых при помощи подобного катализатора в слабительное паранормальной прозрачности; рвотный вихрь, созданный колдовством сверхъестественной силы, шторм вертящихся тросов рапирной плоти, изрыгающих фантазмы электрического навоза в сны невиновных. Здесь человек есть всего лишь презренная шлюха, сосущая член короля волков; раб, искалеченный и заклейменный, обязанный скрещиваться с ракообразными, стремясь к выживанью среди своих тысяченогих сиблингов.
Надежда - пустыня зубцов на стеблях, бестелесная ярость бацилл; асфальтовые аванпосты предлагают аннигиляцию, небесную гавань для трупоядных пингвинов. Звук свободы есть грохот коллапса Высокой Церкви, охваченной извращенным пожаром, переплавляющим идолопоклонников в исходную чернь, протейскую глину, откуда восстанет новая плоть. Апостолы вбиты в огромные диски остекленевшей магмы, зады подставляют рот четырем зефирам; в их спиральные скважины разъяренные молоты на всю вечность вгоняют зазубренные столбы из красного дерева, оранжевые катакомбы резонируют мокрым мясистым хлюпаньем металла, хлещущего по костям и коже. Оторванные головы скачут, кувыркаясь, по каскаду гранитных лестниц, ожившие мертвецы бьются насмерть за странные трофеи внизу на плотах, управляемых обезьяньими смолами, все плывет по подземным озерам, состоящим из глазных яблок, мужских яичек и ядовитых яиц. Своды скал сотрясаются эхом молочного взрыва духов, расплющенных о позорный столб, мертвым шепотом погребальных соитий.
Ритуалы из яслей увековечены в дисциплине могил, где источником белых калений служит жестокая память забытых любовников, иллюзорная, рваная рана, бесконечно бомбящая огненными драгоценностями. Живущие под сим балдахином сумасшедшие дети болезни, расцветающей чарующими картинами, что фатально марает внутренний аутсайдер, ганглий горьких нектаров, скорбный скипетр поражения в изнасилованных диадемах. Падающие звезды, изгнанные из вывернутых спиральных туманностей, рушащиеся шпили призрачного сияния пробивают пустынные днища лагун, борта и палубы галеонов. Одиночество репродуцируется, фаллопиев магнетизм исторгнул полтергейст прокаженных; это романс распятых маньяков. Оттраханные священники, сломавшись на колесе, блюют склепной правдой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
 Агамамедова Гюлюш - Сдается квартира 
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
 Сербул Марина Николаевна - скачать книгу бесплатно 
загрузка...
 Кинг Валери - Маскарад повесы - читать книгу онлайн