ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Выраженье лица Великого Мастера приобретает приметы шейного рака, воплощенного в шлюхе; гнусные язвы прыщавятся в глазных впадинах, некогда светозарных, кожа когтит небесную твердь, как фрактальное электричество. Цепной эмболизм новых звезд низвергает лавины бесчестных комет, кратные луны смещают размах крыльев моли, заснятые в зле. Его Демоническое Волчищество декретирует затмение человечества, изобретенное символами вне времени. Мое венерическое шаманство марает ткань космоса спермо-белым, вызывая оргиастических призраков абортированных селенитов, прорицателей энтропии. Пусть человек захлебнется мякиной чудовищного отчаянья, когда свалится ночь, ведь солнце его было изгнано в неисследованные галактики; вечная полночь несет с собой лунный герпес, снежных инкубов, глобальный некроз.
Фермеры дохнут на заколдованных просеках ломких мертвых хлебов, разрываемы в клочья кондорами из живого навоза, тогда как их жены тужатся в самой грязи, порождая задницами смоляных лялек, пируют собственной третьей титькой, сочащейся жидкой свининой. Священники вырубаются в зачумленных приходах, старушек-послушниц душат и четвертуют гнойные когти. Люди превращаются в тварей, твари в терзающих ламий, пандемия вампирного сифилиса; гавкающие трупы несутся сквозь торфяные болота на плотах, запряженных прожорливыми акулами, подданные страны, что проклята ангелами-истребителями из-за занавеса магнолии.
Объевшись опиума и серебра, рубинов и эмбрионов, свинцового меда и женского кала, золотых звездных фруктов и смол аконита и спорыньи, застойных губ девочек-куртизанок, клубники и жира гадюк, сатанинского масла и взбитых жоп нищих; пресытившись этой и тысячью прочих страниц запретного некроксикона, я жажду владеть сокровищем почернее - Ебливым Граалем. Слуги, седлайте же моего жеребца из призрачной обезьяньей шерсти, покройте его попоной из тщательно врезанных в шкуру кобры отбитых яичников, дабы я мог скакать на торнадо в погоне за этим Граалем и самой Пиздой Зла, в черноту и тот хаос, что клубится за ней!
Сапоги черной кожи скрипят стременами из хнычущей крайней плоти, преследуя отпечатки выпотрошенных соловьев и людских ног в капканах. Янтарные лупы глаз маисовых демонов щелкают средь чернявой листвы, переключатели насекомых проклятий в дыре. Розовый свет осциллирует над карнавалом анархических конфигураций в окончанье небес, погребальным кострищем древних закатов. На перекрестке - бездна могил, опустошенных средневековыми наважденьями. Странствующие сумасшедшие ставят пьесы теней перед бдительными деревьями, задрапированными в габардиновый грех и вареные птичьи кишки, приветствуя улюлюканьем универсум, расплющенный антистрофами звездного грома.
Тайна явилась, внезапная гнойная буря пророков погасшего солнца. Вилы воткнуты в фугу. Как цинготный моряк, кренясь от болезни, шпионил за рифом мандариновых монстров над пенящейся волной, так восторженный всадник узрел купола и грибы-минареты акрополя овощей, сумасшедший дом суки-земли, что очерчен небесной пеллагрой. Первобытная печь голосов, фиолетовых и зеленых, фимиам смерти. Стук копыт по каменной почве, увечья змей мамба и белладонны, превратившихся в жидкость. Загнивание звука. Отныне путь будут мостить лишь пласты человеческой плоти, свет бросят одни спорадические костры из оторванных членов.
Периметры территории здесь осаждают кастраты-кадавры, черепа их продолблены за преступления против кошечки. Сморщенные гомункулы виснут в арканах с ветвей наверху, желудь скалится. Отделенные головы в нечистотных гирляндах пришиты к стреноженным трупам свиней. Поганки забили искромсанные кишки, бордюры эбеновых орхидей с изощренными змееродными зевами. Переплетенье тотемов кричит о фаллическом культе. Круг из роз, серп из ящериц, семь шагов к Сатане.
Шабаш ведьм на огне, кувыркаясь в цистернах отрезанных гениталий самцов, срет-катается в выгребном табаке, умывшись миазмами плазмы, шелухой и орехами, солевой требухой и навозом, барахтаясь в костных никотиновых месивах. Старухи, выйдя наружу из тлеющих грязевых хижин, разводят домкратами задние ноги чавкающих бородавочников, сбившихся у корыт, что завалены трюфелями, мандрагорами и сморщенными головами; они жадно лижут опухшие анусы, смакуя соленую смесь из поноса и непрожеванных яблок. Дряхлые ноги покрыты пятнами сыпи, рубцами и следами копыт их свинячьих возлюбленных. Вздувшиеся пиявки кольцуют соски бесчисленных сисек, сочащихся вредными жидкостями; гангрена, подлинный пир для бородавок и жировиков гадюк. Грыжа гуманности, стертой убогим туманом накурки.
На отшибе деревни похищенные придворные вздыблены на эшафотах. Здесь, у скрипящих точильных камней, скорченная дуэнья муштрует хихикающих новичков, посвящая их в радости членовредительства. Юные ведьмы балдеют, откусывая всем пенисы и обдирая с них ткань для масок, предоставляя корявой карге вычерпывать ложкой горячие яйца, чтоб те растопили, как угли, ее мерзлую вульву. Другая развалина, раскорячась на крыше ближайшей лачуги, раздвинула ягодицы, чтоб облегчиться без помех веревочной лестницей из свалявшихся жопных волос. Гоблины, эльфы со вставшими членами, духи, рожденные скиснувшей рвотой и жаждой летать - все они лезут наверх, чтоб нырнуть в ожидающий зев, калейдоскоп из опарышей. Третья старуха, сев по-турецки в тесном дверном проеме, наизнанку вывертывает черную кошку и срет на нее, отрывает ей шею и берется наяривать строгий ноктюрн на параболе ребер, удваивая весь вой.
Они вращают над кострами манекенов на вертелах, бросают кастеты в котлы с тушеными осами, делают гриль из печенок, замаринованных в гоноррейном иле. Кто-то занят накаливаньем утюгов и ножей для клейменья; другие танцуют маниакальный гавот, скача вкруг центрального алтаря, покрытого масками крабов и крыльями раков, коноплей и кадильницами с канцерогенной начинкой. Полощут горло желчными камнями, карают собственные груди петушиными когтями, колотят землю косами, рогатящими жженые влагалища.
За пределами этой гробницы болезни лежит игровая площадка жертвенных смоляных лялек. Ночь за ночью, одну за другой, их ловят арканами хваткие клиторы и безжалостно тащат в жадные пиздочелюсти прыщевых сифилид; коровьи миазмы мешаются с вонью асфальтовых слез.
Повсюду лесные чащобы, что корчатся, переплетаясь. Тли тают в грезах, глисты зачарованы; это шпионы ретроспективной суки. Грибовидные гланды и хохот гигантской фауны провозглашают пришествие звездоносного всадника Великого Мастера Уничтожения на боевом жеребце из горящего кала.
Пизда Зла имеет тринадцать сегментов. Исход старых ведьм, фаланга из шанкров, плывущих по морю из смегмы, грязь купоросов. Эскорт ее составляют текучие каннибальные древодемоны, овощи-эктоморфы, растущие из подсознания клубней. Взорванные желудочки развратничают с наростами, блуждающими помоями, ползающими беседками из наперстянки и тсуги. Вонь визжащих друзей в изобилии; вон одна ведьма харкает слизь атрофированной саранчи, другая беременна стухшими головами кротов, третья тащит цепями ревущую рысь, чье безногое тело - единая куколка легкого. Это цирк вороноглавых собак, огнедышащих раков, плотоядных девятиногих телок, пустельговых макак, пиздец.
Верховная Ламия подпирает плечом ядовитых проказных нетопырей, обрамляя симфонию лицевых сарком сползшей плотской прической, живые свиные хвосты привиты к общипанной лысине. Ее груди - впалые, кариозные клапаны, вмятые под лопатками, миниатюрные вепри-циклопы гнездятся во всех их термических трещинах. Волосная межзвездная молния бьет в мерцающий щелочной глазной шар, его радужка распадается, будто головоломка, на водопад возбужденных маков, андрогинных алмазов, перистальтику пихт. Лобковое жерло экстрасенсорного рога льет сигнальный потоп полыхающих губных шифров, колец нарколепсии черного золота, клейкий круг из гипнозов и концентрических трансов, психотических менструаций. Чистая злоба рвет свой яйцевидный покров, моллюск горбатого блеска, набухший, живородящий. Порочное зло, что срывает листву и несет радиацию, вулканизует природу и превращает животных в амеб, амеб - в клиновидную пемзу, что шепчет предательство.
Принцы тьмы в ледяных мавзолеях, встав из тысячелетнего сна, умирают, как жертвы капризов карты Таро в виде кольчатого червя, судьба стала просто случайным бросаньем фабричных труб. Все святыни отвергнуты. Слепые трещащие смоляные ляльки несутся вперед на железных виселицах, обоняя прелестные пенисы сонных мальчишек-волчат, в то время как ведьмы корчатся на пригорках, предлагая заразные кости. Копромаг заколдовывает все говно всех лесов; одержимые комья подскакивают и пляшут под взмахами его рук, потом срываются с места и ломятся липкими батальонами, как големы отходов, обугленные в парящих печах розоватого синего света.
Образ повелевает, суть пятится в метаморфоз. В одеянье из дряблых бессильных брильянтов и шлаков, отжегшихся при рожденье комет, пожирая святые грибы. Громыхание бивней и блещущих стекловидных фетишей, виснущих с крестовой медной нити, зашившей пизду моей инфанты-рабыни, когда она умащает мой торс вязким клейстером из стрихнина, гнилых орхидей, чемерицы и мочевины, вводит клизму со смесью шакальих печенок и перекиси водорода. Ее лицо превращается в шмат трепещущей ворвани в жарких волнах урана, когда она растирает до блеска рычащий серп волчьих голов, что выколот у меня в паху, полируя увечные символы вечношипящего яда; первая кровь из откушенных пальцев пачкает благовоние, коим она массирует мой мощный анус и гениталии, кочегаря плавильные горны в основании таза. Мой член разрушает все святые обеты, топорщатся, воя, меха серебра, он мгновенно встает на дыбы, затем, грохоча как ременный бич, блюет жидким кобальтом. Журчащая умбра запрудила выход из моего пупа, грудинные щупальца сдергивают ожерелья, вскрыв амулет, что был заперт проклятьями сладострастья.
Мстящий дух приапизма заполоняет леса, рвет плеву рассудка. Сатиры с эрекцией до самой груди выскакивают из преисподней, свободны от целых эонов тролльского рабства; куклы земли жуют корень убийственной пижмы, прощальный поцелуй похоти. Девочка-девственница встает на колени спиной к своему господину, прижимаясь лицом к задохнувшейся почве, предлагая вниманию поднятый задик в рунических ранах, паутину сиреневых шрамов, в эпицентре которой находится заткнутый вход. Я спускаюсь осколками, рука чужака рвет за цепь свинцовую пробку, открывая наклонную розовую дыру, что смазана скороспелым салом. Мой шершавый язык лунатически трет этот смачный, несовершенный портал; мозговые полотна мои украшают распятия раскаленных апостолов, красные лабиринты моря, головоломка упавших навзничь скрипящих опилок. Круговые врата раскрывают свой зев, соча эстуарий пахучей слюны, внутренние мембраны булькают и пульсируют, испуская сиреневый пар. Рудиментарные клочья вбирают щупальцевидную членоподобность, становясь беспощадными башнями паранойи.
Струны ректальной плоти с остриями в бирюзовом кератине вылетают изнутри окольцевать мой пенис, крючья пронзают вздутую головку, откуда тут же хлещет кровь спастических щенков, удушенных ошейниками моросящих выменей, проглоченных клокочущим всеядным мясом, всасывающим меня по рукоять кинжала. Жертвоприношение кончается внутрикишечной яростью, брюшина расцветает шоком анаконд, залупа моего таранящего хуя вылупляется из-под ее свисающей груди, облеплена визжащими кишками. Собаки ссут во рву на свадебный пирог из сгнивших гиацинтов.
Эрогенный колдун вырывается из своей матрицы, древней, как водовороты творенья. Сатиры корежатся под его заклинаниями, лопаясь от спонтанных оргазмов, пенные пентаграммы замерзшего семени рушатся ритуалами ночи, все пропитано мускусом многокрылых зверей. Культы похоти фей оживают в подземных перистых яслях, лепестки на огне, патетичные эльфы ебутся, пуская слюну, под ритмичное хлюпанье освежеванных крыльев. Суккубы бросают охранные пашни слоновой кости, чтоб вздеть себя на тяжелые толстые члены заклятых сомнамбул. Миракль проникновенья дарует собственные стигматы, торсы вспучены волдырями, сифозной сыпью гермафродитных отверстий; афродизиаки-жасмины цветут в азотистой полости сброшенной кожи, вырастая из луж дикой слизи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
 Бомарше Пьер Огюстен Карон - Фигаро 2. Безумный день, или Женитьба Фигаро 
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
 Елисеев Александр Геннадьевич - Здоровый образ жизни и долголетие. Хронический гастрит. Что делать? - скачать книгу бесплатно 
загрузка...
 Яковлев Николай Николаевич - Вашингтон - читать книгу онлайн