ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


С улыбкой, которую она не могла видеть в полумраке сеновала, где они, обнявшись и пригревшись, лежали в душистом сене, юноша ответил:
– Если ты думаешь, что причина в том, что ты нежеланна мне, то ошибаешься. Нам просто следует подождать. И вот что я тебе скажу: никогда еще мне не было так трудно не потерять голову, как сейчас, охраняя твою невинность. – Он поцеловал ее в нос. – Я слишком люблю тебя и не хочу, чтобы ты забеременела, пока не станешь взрослой.
– Но я и так уже старая! – возмущенно воскликнула она. – Почти у всех женщин моего возраста есть по одному, а то и по два малыша. Скоро надо мной станут насмехаться и говорить, что я ни на что не гожусь.
Повернувшись на другой бок, он ответил:
– Годишься, – и поцеловал ее в губы. Когда Сенет, наконец, нашел в себе силы оторваться от нее, он шутливо заявил: – Знаешь, сдается мне, что кое на что ты все же годишься, милая моя невеста. И предупреждаю заранее: ты еще успеешь утомиться, потому что тебе достанется весьма требовательный муж.
Ее руки скользнули под его тунику, все сильнее прижимая к себе.
– Сенет, пожалуйста…
– Оделин, прелесть моя, не искушай меня, – предостерег он девушку и снова поцеловал ее в губы, а затем еще раз и еще. – Я так хочу тебя, что ты снишься мне, даже когда я бодрствую.
– Тогда почему же нам с тобой не быть вместе?
– Именно так мы и поступим, как только нас официально обвенчают, клянусь тебе. – Его пальцы нежно гладили ее щеку. – Но никак не раньше. Обещаю тебе, Оделин, радость моя, что по моей вине тебе никогда не придется страдать от бесчестья, потому что я люблю тебя больше жизни и никогда не позволю себе опозорить тебя. Хватит уже и того, что мы с тобой часто бываем наедине на конюшнях – это уже само по себе не больно-то хорошо, ведь нам приходится проникать сюда тайком, словно мы ночные грабители. Мне следует быть сильнее и не поддаваться сладкому искушению, но, видать, это просто невозможно. Ты столько для меня сделала, любовь моя…
Она повернула голову, целуя его пальцы.
– Я люблю тебя, Сенет.
На лице его отразилось изумление.
– Твою любовь я ценю выше всего на свете, хотя и не перестаю удивляться – ведь я так безобразен и мне так отчаянно не везло в жизни.
– Да нет же! – горячо возразила она.
– Ведь я был невольником, – напомнил он ей, – и с головы до ног покрыт уродливыми шрамами.
Кончики ее пальцев, блуждавшие под его туникой, нащупали и нежно погладили один из шрамов.
– Если бы это было в моих силах, я бы все их разгладила, но лишь потому, что они заставляют тебя страдать, – ответила она. – А мне самой ты кажешься прекраснее всех на свете, честное слово.
Сенет тихонько засмеялся.
– Умоляю вас, моя очаровательная леди, никогда не вести таких речей в присутствии Эрика или Кейна. Если им доведется услышать подобные слова, клянусь, они будут дразнить меня до скончания века.
Оделин тоже рассмеялась, но смех оборвался, когда они, замерев, взглянули друг другу в глаза.
– Оделин, – прошептал Сенет, благоговейно склоняя голову к ее губам, – я люблю тебя…
Он не знал, сколько времени прошло в молчании, когда скрип дверей заставил его опомниться. Сенет поднял голову, сам не свой от нахлынувших на него неизведанных чувств. Оделин, лежавшая под ним, разочарованно застонала и попыталась привлечь его к себе.
– Постой, – прошептал он и приложил палец к ее губам, призывая девушку к молчанию.
– Скорее! – Это был голос Эвелины, причем она явно нервничала и была раздражена. – Да быстрее же! Ну, скажи на милость, что ты там копаешься! Неужели ты хочешь, чтобы тебя остановили?!
– Нет…
При звуке безжизненного, усталого голоса Изабель Сенет и Оделин обменялись недоумевающими взглядами.
– Тогда поторопись! Помоги мне оседлать лошадей!
Приподнявшись, Сенет тихонько подполз к краю сеновала и глянул вниз. В полумраке явственно виднелись фигуры его сестры и кузины – обе были одеты в теплые дорожные плащи и торопливо седлали лошадей.
– А ты уверена, что Кейн не остановит нас? Он всегда так бдителен, когда остается старшим по охране.
Сенет почувствовал прикосновение горячей руки Оделин, она подползла ближе и тоже замерла у края сеновала. Сенет повернулся к ней и понял, что она потрясена не менее, чем он.
– Обещаю, Кейн даже не заметит, что мы уехали, – с торжеством в голосе отозвалась Эвелина. – А Эрик уехал еще раньше – ведь ты же сама отправила его с посланием в Брайарстоун, помнишь? Сенет и все остальные будут спать непробудным сном, так что нам нечего бояться. Поторапливайся!
Женщины продолжали седлать лошадей, и все было уже готово, когда Изабель вдруг остановилась.
– Да что с тобой такое? – прошипела Эвелина. – Нам пора ехать, да поскорее! Сэр Кристиан не станет долго ждать и сам заявится в Тальвар разыскивать тебя, если мы замешкаемся.
– А что, если Джастин поехал в Брайарстоун? – обеспокоено спросила Изабель. – Он рассердится, узнав, что я просила сэра Кристиана о помощи. И отец Хьюго станет недоумевать, если меня здесь не будет завтра утром, да к тому же и Джастин может еще не вернуться.
– Я уже сто раз повторяла, что Джастин только того и ждет, чтобы ты отсюда уехала, и тогда он возвратится в Тальвар. Он сам сказал мне перед тем, как уехать, что ты собираешься в Гайр. Да что с тобой такое? С какой стати ты на меня уставилась?
При свете полной луны, глядевшей в окна конюшни, были отлично видны взволнованные лица обеих женщин. Сенет сжал кулаки, увидев, как кузина резко повернулась к его сестре, явно растерянной и смущенной.
– Джастин сказал, что даже не дотрагивался до тебя, – задыхаясь, проговорила Изабель, прикрыв глаза, словно пыталась вспомнить что-то очень важное. – Не знаю, разумно ли с моей стороны покинуть Тальвар столь внезапно, ничего ему не сообщив… Он говорил, что напишет сэру Александру.
Красивое лицо Эвелины исказила бешеная злоба, и Сенет почувствовал, что у него перехватило дыхание. Ему и прежде доводилось видеть людей, охваченных столь же безоглядной яростью, и он понимал: хорошего тут ждать не приходится.
– Может быть, Джастин отрицал и то, что я жду ребенка? – завопила Эвелина. – Он и это отрицал, а, Изабель?
Изабель с несчастным видом покачала головой.
– Нет, он только сказал, что рад, что мне, наконец, об этом стало известно.
– Я же говорила тебе, что так оно и будет. Неужели ты и в самом деле считаешь, будто такой благородный человек, как Джастин, найдет в себе силы признаться в чем-либо, что может причинить тебе боль? Ведь он всегда был так добр к тебе, так старался защитить тебя, если только это было в его силах… – Эвелина заговорила мягче, и в голосе ее прозвучали льстивые, вкрадчивые нотки. Она подошла к лошади Изабель, чтобы закончить седлать ее, и продолжала говорить, обернувшись к кузине:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85