ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Она указала на папку.
Открыв ее, Макс увидел одностраничный формуляр.
– Может, переведете это для меня на нормальный язык?
– А нас не подслушают? – огляделась Эйприл.
– Нет, – изумленно отозвался Макс.
– Ладно. Материал волокнистый. Волокна весьма тонки и переплетены между собой. – Тут ее голос снизился почти до шепота. – У него атомный номер сто шестьдесят один. Это трансурановый элемент.
– Что значит трансурановый?
– Это искусственный химический элемент.
– А это плохо?
– Трансурановый, причем с лихвой. Мы синтезировали один такой, он даже пока не получил названия. Так у того атомный номер сто двенадцать. А ведь он возглавляет список. То есть возглавлял. А этот материал... – Она покачала головой. – Он не должен существовать.
– И что вы этим хотите сказать?
Лицо ее приняло настороженное выражение.
– Технология производства подобных материалов не известна никому на свете. Даже будь она известна, этот химический элемент оказался бы крайне нестабильным. И горячим.
– Горячим? В смысле – радиоактивным?! – Макс начал лихорадочно прикидывать, долго ли он пробыл рядом с парусами.
– Да. Должно быть. – Она извлекла остатки образца и поднесла его к лампе. – Но он в полном порядке. Может быть, за определенным пределом трансурановые утрачивают радиоактивность. Не знаю. Никто не знает.
– А вы вполне уверены?
– Да. Разумеется, уверена.
Макс встал и подошел к окну. Заходящая на посадку «сессна» только-только коснулась полосы.
– По-моему, я просто не понимаю того, что вы рассказываете.
Эйприл долго не отвечала.
– Некто, – наконец прервала она молчание, – где-то совершил технологический скачок вперед, намного опередив нас. Громадный скачок.
– И насколько это важно?
– Макс, я говорю не просто о продвижении вперед. Я говорю о световых годах. Этого просто не может быть!
– Очевидно, все-таки есть, – развел руками Макс.
– Наверное. – Ее взгляд снова приобрел отсутствующее выражение.
– Ну, и каковы же выводы? Это имеет какую-нибудь коммерческую ценность?
– О, несомненно. Электронные оболочки предельно стабильны. Предельно. Я уже проделала ряд испытаний. Ткань не взаимодействует с другими веществами.
– Я что-то по-прежнему не улавливаю сути.
– Она практически не поддается разрушению.
И тут у Макса впервые нашлось возражение:
– Что-то вы путаете! Этот образчик я отрезал обыкновенными ножницами.
– Я говорила не о таком разрушении, – покачала она головой. – Разумеется, материал можно разрезать. Или сломать. Но коррозия ему не страшна. Он не рассыплется сам по себе. – Эйприл пристально вглядывалась в его лицо, должно быть, в попытке угадать, не утаивает ли он что-нибудь. – Как, по-вашему, если я поеду туда прямо сейчас, мне позволят взглянуть на судно нынче вечером?
– Наверняка. Я позвоню и замолвлю за вас словечко, если хотите. – И тут смутная мысль, брезжившая где-то на периферии его сознания, вдруг обрела четкую форму. – Вы говорите, он не разлагается. И каков же возраст образца?
– Неизвестно. Трудно сказать, как определить возраст подобного вещества. По-моему, это просто невозможно. – Эйприл встала.
– А этот материал изнашивается?
– О да, разумеется. Все на свете изнашивается. Постепенно. Но он весьма и весьма износоустойчив. К тому же его легко очистить, потому что другие вещества к нему не пристают.
Макс подумал о водяной дымке вокруг яхты и ее радужном сиянии:
– А не отправиться ли мне вместе с вами? Пожалуй, я подброшу вас на самолете.
* * *
На проселок, ведущий к дому Ласкеров, въехал голубой правительственный автомобиль, прокатился по кольцевой гравийной дорожке перед фасадом, миновал две припаркованные там машины и остановился. Оттуда выбрался пожилой толстячок. Взяв с сиденья потрепанный черный портфель, он окинул взглядом происходящее и направился к двери.
– Джеффри Армбрустер, – представился он, когда Ласкер открыл, – служба контроля за доходами. – С этими словами он предъявил документы с такой ловкостью, будто извлек их из рукава.
– А что, есть какие-то проблемы? – Ласкер сглотнул слюну.
– Нет-нет, – беззаботно отозвался инспектор. – Ни малейших.
Ласкер отступил, пропуская его, Армбрустер поблагодарил и переступил порог.
– Холодновато, – заметил Ласкер, хотя по местным стандартам день считался довольно теплым.
– Да, пожалуй. – Армбрустер расстегнул пальто. – Как я понимаю, вам недавно довольно крупно повезло, мистер Ласкер?
Налоги. Об этом Ласкер прежде как-то не подумал.
– Вы о яхте?
– Да, – кивнул Армбрустер.
Взгляды их на мгновение встретились, и Ласкер понял, что инспектор не относится к числу людей, получающих удовольствие от своей работы.
– Да, совершенно верно. Вы ведь подали прошение об утверждении вас в правах собственности на судно?
Ласкер предложил ему присесть за кофейный столик.
– Верно. Подал.
– Если прошение будет удовлетворено, мистер Ласкер, пожалуйста, не забывайте, что данный предмет подлежит налогообложению, как обычный доход.
– И в какой сумме?
– Ничего не могу сказать. Первым шагом будет оценка судна. – Он открыл портфель. – Вам следует заполнить вот это.
Ласкер взглянул на бланки, пододвинутые к нему инспектором.
– Спешить некуда. Однако если упомянутое судно перейдет в вашу собственность, вам потребуется внести установленную плату. – Армбрустер вручил Ласкеру карточку. – Звоните мне в любое время, и я с удовольствием вас проконсультирую.
Джинни включила в прачечной стиральную машину, и пол слегка задрожал.
– Удивительно, насколько быстро вы отреагировали, – заметил Ласкер. – Я даже и не подумал о налогах.
– Такова моя работа, мистер Ласкер. – Инспектор закрыл портфель и встал. В его манерах сквозила какая-то печаль.
«Интересно, каково иметь работу, требующую постоянной конфронтации?» – подумал Ласкер и спросил:
– Как насчет кофе?
– Да, спасибо. – Похоже, предложение Армбрустера обрадовало. – Но только если есть готовый. Мне бы не хотелось никого затруднять.
– Да какие там затруднения!
Инспектор последовал за Ласкером на кухню, где к ним присоединилась Джинни. Поставив кофейник на огонь, она разрезала творожный пирог с вишней. Армбрустер похвалил дом.
– Его построил мой отец, – с гордостью сообщил Ласкер. – Мне тогда было лет двенадцать.
Просторный дом опоясывала широкая веранда, а дубовые полы покрывали толстые ковры, купленные Джинни в Сент-Поле. Чрезвычайно высокий потолок в гостиной являл собой редкость для мест с таким суровым климатом. Они просидели почти целый час, болтая о яхте. Армбрустер считал, что отнюдь не случайно ее нашли в миле к югу от границы.
– Кто-то с чем-то пытался улизнуть, – заявил он. Правда, не сумев объяснить, кто и с чем мог пытаться улизнуть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94