ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Не знаю. Не думаю, что я была бы против, – ответила она игриво, а потом посмотрела вокруг, как будто ей вдруг надоело болтать со мной.
– С кем ты разговаривал, пока я не подошла?
– Ты о Дэмиене Купере?
– Наверное. Толстяк с большим носом.
– Да. Это Дэмиен.
– О чем вы говорили?
И снова я почувствовал неловкость. Это не была светская беседа: необыкновенная прямота и всеядная любознательность Кэрол Мун заставляли всегда быть начеку, словно за невинным вопросом скрывался другой, более каверзный, способный сразить и обезоружить.
– Ну, о рок-музыке… и тому подобном, – выдохнул я, уверенный, что такие вещи девочку не могут интересовать.
– О, я обожаю рок, – оживилась Кэрол Мун. – Ты слышал «Бит Бразер энд зе Холдинг Компани»? Ну, которые с Дженис Джоплин? Это так… я даже не знаю. Аранжировка. И голос. Обалденно! Офигительно!
Я почувствовал, что акции Кэрол в моих глазах заметно выросли после сделанных ею заявлений. Тот факт, что девчонка в 1970 году в Хэнуэлле слышала Дженис Джоплин, и не только слышала, но и оценила, потрясал. А восклицания в конце – это в те времена, когда девочки старались взять хорошими манерами и невинной простотой! Я восхищался Брюшкой-хлопушкой. Но предпринять ничего не успел, поскольку почувствовал, что меня тянут за рукав. Образ Кэрол Мун тут же стерся в моем сознании: за рукав меня тянула сама Шерон Смит.
– Простите, что вмешиваюсь. Красивое платье, Кэрол. У моей мамы такое же.
Интерес на лице Кэрол сменился безразличием и скукой.
– Спасибо, Шерон. Я польщена. Тебе нравятся пятна на застежке? Это Дэнни.
Я покраснел, но Шерон, казалось, не обратила внимания на слова Кэрол. Она тянула меня прочь, томно на ходу бросив:
Ты не против, если я похищу Дэнни на секунду? Мне нужно кое-что ему показать.
– Тебе есть что показать, – успел я услышать ответ Кэрол, и меня утащили в коридор в глубине дома.
Там была кладовка. Внутри – только пустые коробки и пакеты. Я ожидал волну паники. Чтобы скрыть волнение, заговорил:
– А эта Кэрол – милая.
– Высокомерная маленькая злючка. Не трать на нее время. Слишком умной себя считает. Любит покопаться в чужой башке, корова любопытная.
В полумраке комнаты Шерон разглядывала свои ногти и время от времени посматривала на меня. Я еще больше растерялся от этой вспышки злобы, которая тут же сменилась кошачьей вкрадчивостью, стоило мне выказать удивление. Шерон, казалось, ждала чего-то, но я не понимал – чего. Я снова попытался завязать беседу.
– А что… что… ты мне хочешь показать?
В ответ Шерон подошла еще ближе и слегка выпятила грудь.
– Видишь брошку? – спросила она.
Тут я заметил, что она держит мой подарок в протянутой руке. Сердечко было раскрыто, или «сломано», обозначая, что Шерон «свободна». Мне показалось, она хочет, чтобы я взял брошку. И я взял.
– Красивая вещичка, – заметил я.
– Мое сердце разбито.
– Да?
– Ты поможешь починить?
– Я не очень понимаю, что ты…
И тут она меня поцеловала.
Или попыталась поцеловать. Я растерялся. Ее лицо приблизилось, губы нацелились на мои. Я слегка отодвинулся, но недостаточно, чтобы предотвратить их ароматическое нападение. Я ощутил ее дыхание: сладкое, как мед, точнее, в детском эквиваленте, как жвачка и попкорн. Я подумал, что надо открыть рот, и открыл. Ее руки обхватили мою спину, и она притянула меня ближе. Я почувствовал, как ее язык проник мне в рот. Много раз я представлял себе этот момент и каждый раз думал, что будет противно. Так я сделал свое первое открытие о сексе: думать о нем отстранение, при свете дня, и заниматься им – две разные вещи. Настоящее удивительным образом все меняет. Сознание выключается. Ты следуешь внезапно пришедшему наитию. Это было прекрасно – ее язык у меня во рту.
Я не знал, что делать. Я подумал, что недостаточно просто предоставить пространство для этой проникающей мягкости. Мне тоже надо было что-то предпринять в ответ. Я попробовал подвигать своим языком вокруг ее. И это не было противно. Напротив, восхитительно. Больше чем восхитительно. Если пользоваться моим сегодняшним лексиконом, я бы назвал это ощущение «изысканным». Но тогда самым сильным словом, которое я знал, было «восхитительно».
А потом я удивил самого себя. Меня настолько вдохновил успех этого невольного эксперимента, что я захотел пойти дальше. Я чувствовал, что мне нужно быть более напористым. И я залез ей под юбку. Вместо того чтобы с негодованием оттолкнуть меня, она раздвинула ноги и часто задышала.
Под юбкой у нее были трусы, как и указывали едва обозначенные линии на бедрах. А под трусами… До этого момента я не имел ни малейшего представления. Я даже не знал, чего ожидать. В 70-х большая часть мира (за исключением бесконечно малой верхушки айсберга, для которой 60-е означали не только появление стиральных машин и организованного туризма) была далека от сегодняшнего уровня сексуального просвещения. Эминема посадили бы в тюрьму. Серьезно. Как и Мадонну, и Бритни Спирс, и Робби Уильямса. Мастурбируя, я вдохновлялся иллюстрациями классических скульптур из десятитомной «Детской энциклопедии» Артура Ми – невозможно было найти изображение обнаженной груди. А вагину я и вовсе не мог себе вообразить: она попадала в зону, закрашенную детской рукой в красный цвет, с надписью «Осторожно, чудовища!».
То есть представления о женской анатомии у меня были весьма приблизительные. В моем случае образ вагины не подкреплялся ничем, кроме необоснованных слухов. В детстве я думал, что дети рождаются из живота женщины. Потом стало очевидно, что для этого нужно что-то еще, но я не знал что. Какая-нибудь дырка? Какой-нибудь изгиб или желоб? А может… нечто такое?… Я понятия не имел, как устроены женщины.
Сильнее всего в первый момент меня поразило то, что прикосновение к этой… штуке, или пустоте, как бы это ни называлось, женщина воспринимала совсем небезразлично. Шерон Смит откровенно одобряла продвижение моей руки к этой самой штуке, как ее ни назови. Этого я не ожидал. Она выгнулась, когда моя рука коснулась мягкого пушка, знакомого мне по собственному опыту полового созревания: пушистый луг тонких вьюнков. Она запрокинула голову. И тут меня ждал сюрприз.
Эта штука – я так и не придумал ей названия – была влажной. Но не просто влажной. В этом было что-то еще. Что-то другое. Она была как рот, только лучше. Я не мог это сформулировать, но знал точно: она была влажной и обволакивала теплом.
Между тем наш поцелуй стал приобретать все более замысловатые очертания. Мы пробовали различные варианты, исследовали возможности. До этого момента я считал, что они ограниченны – внутрь-наружу, вправо-влево, вверх-вниз. А оказалось, что существует необозримое пространство возможностей, усеянное мириадами мерцающих звезд.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65