ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


2
– Почему вы живете здесь, в лесах? Или от кого-то скрываетесь?
Эти вопросы задала Эбби с типичной для нее бесцеремонностью. Эллен в знак осуждения отодвинулась от нее в дальний угол холодного кожаного сиденья. Бен приехал за девушками в город на собственном автомобиле и теперь вез их к себе в гости. Они сидели с поднятыми воротниками, их руки были засунуты в муфты, а ноги закрыты пледом, но для них все равно было пыткой сидеть в машине, которая мчалась по сельским дорогам со скоростью двадцать миль в час.
Вопрос Эбби звучал как эхо того любопытства, которое мучило многих в городе. Почему человек, имеющий возможность жить в доме со всеми удобствами и иметь рядом соседей, выбрал одинокий дом в лесу, да еще в зимние месяцы?
– Это просто каприз, – ответил Бен. – Хотел попробовать рисовать ландшафты в самое бесцветное, унылое время года.
– Но почему для этого надо жить в глуши, в таких диких местах? Разве вы не могли так же хорошо рисовать, если бы жили с удобствами?
– Ну если говорить об удобствах, то удобнее всего мне было бы в какой-нибудь нью-йоркской квартире, – ответил Бен.
И это была правда. Он любил комфорт, поэтому загородный дом, который он снял здесь, хотя и был далеко от центра города, но имел все современные удобства: от собственного нагревателя работали отопительные батареи и подавалась горячая вода. А снял он этот дом у судьи Беннета, чья семья жила в нем только в летние месяцы, а потом возвращалась назад в свой каменный особняк напротив дома Уокеров, в центре города.
– Я живу в лесу, – произнес Бен, – но, если есть машина, это не имеет особого значения. Эйса Килли и ее сыновья рубят мне дрова и выполняют все мои поручения.
– Кроме того, – добавила Эллен, – самые близкие его соседи Чарли и Беллилия.
– А еще ко мне приходит готовить Ханна, – улыбнулся Бен. – Она, между прочим, сообщает мне гораздо больше информации о том, что происходит в городе, чем я черпаю из вашей газеты, мисс Уокер.
– Верю, – согласилась Эллен. – И надеюсь, вы не скрываете никаких ужасных тайн, ведь Ханна, ее сестры и кузины обслуживают половину домов города, поэтому ни один секрет долго не продержится. Кстати, вы знаете, что Мэри, служанка Хорстов, ее кузина?
– Еще бы мне не знать! Я даже уверен, как только у меня на рубашке оторвется пуговица, Ханна тут же позвонит Мэри, а та сообщает об этом Беллилии, и в мой следующий визит к ним я увижу, как Беллилия считает пуговицы на моей рубашке. – Бен сделал паузу, ожидая, пока девушки кончат смеяться. – А последнее событие – это история с сигарами, – продолжил он. – По-моему, Беллилия выбросила сигары, которые я подарил Чарли на Рождество. Она где-то слышала, что они опасны для желудка, поэтому не хотела, чтобы он их курил. Ханна рассказала мне, как Чарли вытягивал из Беллилии обещание ничего не говорить мне об этом, чтобы я не обиделся.
– Я думаю, Беллилия прекрасная жена, – заметила Эллен. – Она так заботится о Чарли.
Дом Хорстов стоял в тупике, чуть дальше от перекрестка с другой дорогой, ведущей к дому, где жил Чарли. Когда они сворачивали, то, взглянув на дом Хорстов, увидели, что в комнате на первом этаже горит свет.
– Они придут ко мне немного позже, – сообщил Бен девушкам. – Я попросил их прийти в половине седьмого. Хочу перед ужином показать вам свои картины.
– А разве им не захочется тоже посмотреть их? – спросила Эбби.
– Я уверена, Беллилия их уже видела, – ехидно произнесла Эллен.
Если бы ее ноги не были прикрыты пледом, она получила бы от Эбби пинок.
– Да, она много раз их видела, – ответил Бен. Судя по всему, намек Эллен не произвел на него никакого впечатления. – Она замечательный критик.
Бен, видимо, очень хотел показать им свои работы. Девушки еле успели снять пальто и шляпы, как он уже потащил их в комнату, выходящую окнами на север, которую он использовал в качестве студии. Кроме мольберта, табуретки и стола, заставленного красками, в комнате ничего больше не было. Ни одного полотна на стенах не висело, все картины стояли прислоненными к стене.
– Жаль, что вам придется смотреть мои работы при искусственном освещении, но тут уж ничего не поделаешь, – сказал Бен и повернул абажур лампы так, чтобы луч света падал только на мольберт.
Он показывал свои картины по очереди, одну за другой, терпеливо ожидая, пока гости не разглядят внимательно каждую.
Работы были выполнены грубыми, решительными мазками, без какой-либо утонченности. Картины открывали те черты его характера, что скрывались за вежливыми манерами и приветливостью. А он был проницательным, безжалостным человеком и видел не только то, что лежит на поверхности, но вскрывал и то, что внутри.
– А вы fauve, не так ли? – напрямую спросила Эбби.
– Не по своим устремлениям. Наверное, природа у меня такая.
– Но, посмотрев ваши полотна, я стала вас немного побаиваться.
Он повернулся к Эллен:
– Вы тоже считаете меня опасным?
Эллен опустила глаза, чтобы не смотреть на картину, стоявшую на мольберте. Там был красный сарай на берегу реки Силвермайн – любимый сюжет для художников, впервые приехавших в южный Коннектикут. Эллен видела много версий этого пейзажа. Один из знаменитых журнальных иллюстраторов использовал его для календаря, выпущенного к Рождеству страховой компанией, в которой работал Уэллс Джонсон. Эллен всегда считала, что этот пейзаж вызывает умиротворение, однако на картине Бена красный сарай должен был вот-вот рухнуть, речные воды задыхались от диких водорослей, а в пламени осенней листвы уже чувствовалась угроза зимней стужи с оголенными деревьями.
– Ваши работы пугают, – снова заговорила Эбби, хотя понимала, что он ждет ответа Эллен. – Сначала впадаешь в шок, но когда привыкнешь, то вдруг обнаруживаешь, что они даже нравятся. Это как со Стравинским.
– А я уверена, что никогда не дорасту до того, чтобы они мне понравились. – Эллен говорила спокойно и с полной откровенностью.
Если она сознательно приняла решение стать противником Бена Чейни, более эффективного метода нельзя было придумать. Эбби попыталась просигналить своей подружке движением бровей, но Эллен проигнорировала ее отчаянные сигналы.
– Сначала я подумала, что мне не нравятся ваши работы потому, что вы нарочно выбираете самое безобразное, например грязные трущобы и мусорные баки. Но теперь я вижу, вы можете и красивую сцену сделать отвратительной.
– Я стараюсь писать то, что вижу. И видеть вещи такими, какие они есть.
– Значит, вы видите истину как нечто отвратительное, когда другие видят в ней красоту.
Он пожал плечами:
– Возможно, вы правы. Я не сентиментальный человек.
Тут они услышали пыхтение машины Чарли, взбирающейся в гору.
– По-моему, вы достаточно насмотрелись, – сказал Бен и вывел девушек из студии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54