ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Выражение «упиться до чертиков» по сути своей тавтологично: чтоб видеть чертей, надо выпить очень много. По-моему, чтобы в самом деле заслужить такое определение, нужно пить, как те крестьяне из фильма Золтана Фабри «Встреча Балинта Фабиана с Богом», хлеставшие бражку целыми бочками, – это самая яркая сцена пьянства во всей кинематографии.
Воскресная прогулка в Кайзерштуль на праздник вина в Обществе виноградарей Ахкаррена: любителя швейцарских белых вин немецкой виновсячиной не соблазнишь. Однако во Фрайбурге я снова неплохо поел в «Виноградной грозди».
Гала умерла. И даже птичка овсянка после ее смерти для старого Дали уже не была такой вкусной, как раньше, – когда Дали после ее смерти все-таки отваживался есть овсянок.
Посетив арт-ярмарку в Базеле, мы обнаружили в этом городе массу закрывающихся по воскресеньям ресторанов; в конце концов нам удалось неплохо поесть в итальянском местечке на Францисканской площади. На самой ярмарке не было практически ничего, что можно было бы отнести к «food-art», однако галерея Тредуэлла продавала каталог своей «Выставки сальной фигуративности» и представила несколько экспонатов, к примеру «Жиряк» Дэвида Рофтса и «Детское чудо» Питера Корлетта.
В «Спектре науки», немецком издании «Scientific American», я дважды тщательно перечитал статью Ричарда Дж. Вуртмана «Пища активизирует нервную систему», пытаясь отыскать там, что нужно есть для активизации работы мозга, – так ничего и не нашел. Единственной сколько-нибудь полезной информацией оказалось сообщение о том, что лецитин, продающийся в диетмагазинах, не стоит затрачиваемых на него денег. А я-то ждал от статьи что-нибудь разъясняющее странное утверждение Ницше о «кухонной глупости» в книге «По ту сторону добра и зла» (VII, § 243). Там Ницше обвиняет женщин в том, что из-за их глупости секреты настоящей гастрософии утрачены. Это замечание всегда казалось мне несколько сексистским. К сожалению, ничего похожего на пророческий дух Заратустры я у Вуртмана не нашел.
Все мои привычные представления о достоинствах разной пищи, то, над чем я и не задумывался, снова оказываются совершенно неверными. Когда я по утрам вместо жирной колбасы ел булочки с миндалем, то считал, что не перегружаю печень, и вообще, что это полезно, а недавно прочитал, что один из самых опасных алкалоидов, вызывающих рак, афлатоксин, как раз и содержится главным образом в орехах и миндале. Дальше – больше: за обедом я пью вино, закусываю сыром бри и сморчками, а подумать только, сколько в вине может быть свинца и ртути, сколько пуринов и тяжелых металлов в сыре бри и сколько уж совершенно невообразимой гадости в грибах. Я всегда считал шпинат здоровым продуктом (зарабатывая тем временем с его помощью подагру, и это не говоря о его способности накапливать нитраты), редьку, которую ем почти каждый день (а она, оказывается, провоцирует базедову болезнь), и так далее, и так далее. Кроме того, гадости, которые пишут о продуктах, постоянно друг другу противоречат, так что и не знаешь, кому верить и что есть. В общем, лучше закрыть покрепче уши и глаза и есть все подряд – до рака печени!
Так что гастрософ в большей степени камикадзе, чем самурай.
Все же я извлек из «Спектра науки» полезную информацию, из статьи по соседству. Там говорилось, что мясо гигантского спрута пахнет дерьмом и на вкус напоминает дерьмо, но все же вполне съедобно. Гигантский спрут – это штуковина метров до восемнадцати в длину. Превосходный материал для бедняцкого банкета или для тех, кто панически боится проголодаться.
В «Плейбое» писали, что в эякуляте всего полторы калории, так что глотать его можно без всяких опасений.
В «Шпигеле», в главном материале 30-го номера за 1982 год, было совершенно поразительное откровение: оказывается, главная проблема нынешнего питания отнюдь не в загрязненности, не в добавках, токсинах и химикатах, а в том, что «едят слишком много, слишком жирно и слишком быстро». Эксперт по продуктам питания из Мюнхенского университета, некто Людвиг Коттер, заявил буквально следующее (цитирую): «Никогда до сих пор не были наши продукты столь безопасными для здоровья, как сегодня».
Ну-ну. Впрочем, это ведь отличительное качество хорошего журнала – всегда радовать читателей сенсационными новостями.
Менахему Бегину на праздновании его 69-летия преподнесли миниатюрный танк «Меркава» из бисквита и сахарной глазури – в то время как его армия обрушила на Бейрут полторы сотни тысяч гранат и снарядов. Чего еще ожидать от мелкого польского адвокатишки (как сказал однажды Крайский). А то, представьте, он вместе со своим правительством в образцовой сюрреалистической манере мог бы скушать, к примеру, марципанового Арафата. Это было бы в том же вкусе.
С другой стороны, у Джойса на 57-летии был торт, на котором возвышались все семь джойсовских книг, изваянных из марципана. Без комментариев.
На этой стадии каникул я чувствовал себя как щенок Нимрод в «Чепухе под завязку»: «Доминантой нашего настроения была смутная, но глубокая скорбь, ощущение брошенности, осиротелости, беспомощности – и полная неспособность хоть чем-то заполнить жизнь, невыносимо нудную в промежутках между приступами голода и его утолением».
Четырнадцать дней в Бретани, в департаменте Морбийян. Бретань – это побережье, и для любителя даров моря прекрасная возможность усовершенствовать вкус: морепродукты здесь изобильны и дешевы. Я проедал свой путь сквозь меню: от морского черта через скатов до омаров, от крабов до лангустов с лангустенами, а к этому всегда еще морские гребешки, мидии и устрицы, правда, «палурд» и «американских» я не хотел, но были раковины «сен-жак».
Здесь – чего никогда нет, например, в Италии – в меню для тургрупп есть мидии и устрицы, а однажды официант, принимая заказ, предупредил меня, что мелкая рыбешка у них всегда с глазками.
За соседним столиком тем временем некий провинциальный остряк внушал жене, что фукус, которым были украшены столы, с майонезом вполне съедобен, и бедняжка в конце концов набралась храбрости и стала жевать.
Несомненно, вот это и был настоящий подвиг гастрострасти, торжество крестьянской простоты среди деликатесной изысканности.
«Кинкхорны», мои маленькие любимчики, здесь зовутся «бигорно». Впрочем, я все больше убеждаюсь в справедливости своего мнения: во Франции прилично поесть можно только в дорогих ресторанах. В пивном ресторанчике в Сомюре мне подали снедь хуже, чем бывает в забегаловках у автотрасс.
Последнюю неделю провел в Италии, главным образом в Пескаре, – итальянская кухня после Бретани снова стала мне нравиться. В Венеции я ел гранчевола и тартюфи ди маре, хотя и то и другое оказалось не слишком хорошим.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32