ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Вы только гляньте!..
Она сдернула покрывало, и тут обнаружилось, что обивка на кушетке лопнула поперек, обнажив погнутые пружины.
— Сюда как раз штукатурка с потолка свалилась,— пояснила она.— Вы не представляете, что тут было. Две бомбы, артиллерийский снаряд... Чудо, как вообще что-то уцелело.
Гродзицкий сидел в кресле согнутый, его, вероятно, опять мучили боли.
— Мария, родная, мы тебе столько хлопот причинили,— шепнул он, видя, как она суетится, устраивая ему постель.
Мария всплеснула руками.
— Не говори глупостей. Раздевайся и сразу укладывайся. Геленка ляжет на кушетку.
— А ты?— спросил Гродзицкий.
— Обо мне не беспокойтесь. Устроюсь. Тут уже множество людей ночевало. У меня еще ковер есть, там, за шкафом, лежит, помните, большой такой ковер из гостиной, уцелел вот... Видите, какая я богатая.— Она рассмеялась.
Мария была оживлена, немного взбудоражена и очень подвижная, энергичная. Будучи немного моложе Гелены, она тоже успела уже поседеть, но лицо у нее было моложавое, широкое, румяное, живые карие глаза блестели. Уложив Гродзицкого и, несмотря на протесты, укрыв его одеялом, она принялась кипятить воду. Видно, давно уже освоилась в тесноте загроможденной комнаты, ничего не искала, все необходимое оказывалось у нее под рукой; несмотря на скученность и хаос ориентировалась она отлично.
— Сейчас будет чай,— говорила Мария, не переставая сновать по комнате.— А Адаму я воду в бутылке согрею, сразу полегчает.
При этом она успевала рассказывать о себе, о своих перипетиях. Варшаву она покинула после подавления восстания. Прошла через Прушков, но оттуда ей удалось выбраться. Зиму провела в деревне, в Ловицком воеводстве, а сюда вернулась, как только город освободили. И сразу начала работать, получила должность в городском управлении. Сперва, в феврале, марте, когда холода стояли, трудновато, конечно, было. Ну а теперь что же, весна...
Она вдруг умолкла и задумалась.
— А вас, стало быть, вывезли... Я часто думала, что с вами могло случиться? Представляю, что вы пережили.
Гродзицкий лежал навзничь на матрасах, вытянув р>ки поверх одеяла. Так, с закрытыми глазами, он казался еще более исхудавшим и изнуренным. В комнате воцарился полумрак. За пустыми окнами темнело над пожарищами небо — огромное, полное вызревших, весенних звезд. Со двора тянуло ночным холодом. Начинала шипеть вода в чайнике. Было тихо.
Мария быстро стряхнула с себя задумчивость и маленькая, круглая, как бочонок, покатилась в глубь комнаты. Принялась там рыться в сундуке.
— А Янек?— нагнувшись, спросила она.— Есть о нем известия?
— Да,— спокойно ответила Гелена.— Янек погиб. Застыв на мгновение, Мария выпрямилась, потом
с тряпкой в руке вернулась к свету.
— Он погребен на Мазовецкой,— сказала Гелена.— Мы непременно хотим перенести его прах на Повонзки, для того и приехали сюда.
Она поправила выбившиеся из-под платка волосы.
— Кстати, как там с нашей семейной могилой, не помнишь, Мария?— спросила она.— Есть там место?
Мария налила воды в миску и начала мыть составленную на столе грязную посуду.
— О да, есть, конечно! Могила ведь на шестерых, а там лежат — мама, дядя Стефан,— перечисляла она,— тетя Маня, ее сын... ну и все. Уж одно-то место наверняка найдется. А у меня, видишь, какой беспорядок,— принялась она оправдываться,— стыд да и только. Но я в самом деле весь день на работе, не хватает даже времени убраться. Сейчас чай поспеет.
Она торопливо мыла посуду, тщательно вытирала каждый стакан и отставляла его в сторону.
— А знаете,— неожиданно сказала она,— мой Збышек тоже погиб. В каналах, при переходе со Старого Мяста.
Гелена подняла голову и взглянула на сестру. Но та была повернута к ней спиной. Больше она ничего не сказала, а Гелена не стала ее выспрашивать. Зачем? Всякий, переживший Варшавское восстание, знал, как гибли люди в каналах, что это была за смерть. «Бедная,— подумала Гелена,— даже могилы Збышека у нее нету». Да и останки старшего сына Ольшевских, расстрелянного на улице, тоже ведь закопали неведомо где. И, окинув мысленным взором судьбу сестры, она на какой-то момент почувствовала себя богатой; у нее как-никак есть могила, которую завтра надо найти, есть клочок бесплодной дворовой земли, в которой заключено все то, что она более всего любила в жизни, что было ее надеждой.
После чая Гродзицкий почувствовал себя немного лучше и уснул. Так, во всяком случае, казалось. Лежал он по-прежнему на спине с закрытыми глазами. Мария заслонила свечу, чтобы свет не мешал ему. Гелена сняла наконец с себя платок и пальто, но есть ничего не могла, напилась только горячего чаю. Они говорили вполголоса. Мария подробно, хотя несколько хаотично, рассказала о восстании в своем районе, о том, как она жила потом в деревне, Гелена рассказала кое-что о лагере в Саксо-
нии. Они говорили, склонив друг к другу головы, а вокруг стояла такая глубокая тишина, будто во всем доме не было больше ни единой живой души. Погасли последние огни, звезды ярче мерцали в ночном просторе.
Час был поздний, и Мария принялась устраивать постель. Дыру в кушетке она заткнула ветошью, из книжного шкафа вынула чистую простыню.
— Гляди-ка,— похвасталась она,— какая я зажиточная. Целых две простыни уберегла. Вообще-то мне должны дать другое жилье, обещали уже одну, правда, комнату, но в хорошем состоянии. Если вы ничего не найдете, можем вместе поселиться.
Гелена, сложив руки на коленях, смотрела на ночь за окнами.
— И как ты можешь думать о таких вещах,— вдруг сказала она.
— О каких?
— Ну о жилье... и вообще...
— А что же делать? — вскинулась Мария.— Жить как-то надо.
— Я понимаю,— помолчав, сказала Гелена.— Но я бы не смогла. Зачем все это? Для меня жизнь кончилась.
Мария, обеими руками придерживая простыню, пожала плечами.
— Пустые слова,— жестко сказала она.— Пока живешь, есть жизнь.
— Разве ж это жизнь?
И такая тоска прозвучала в ее голосе, что Мария ничего не ответила. Постояла немного, прижав простыню к груди, потом, словно пробудившись от тяжелого сна, наклонилась к кушетке и, что было так на нее не похоже, медленно, устало, сразу превратившись в старую, измученную женщину, принялась стелить постель.
Вскоре обе женщины легли. Мария погасила свечу, стало темно. Где-то наверху хлопал обрывок кровли. Город спал средь тишины, мертвый, безгласный.
Несмотря на усталость Гелена ни на минуту не смогла забыться сном глубоким, освобождающим от мучительных мыслей. Враждебны человеку такие ночи.
Едва забрезжил рассвет, она вскочила и спешно начала одеваться. Двигаться старалась потихоньку, чтобы никого не разбудить. Мария, накрывшись пальто, спала на ковре, разложенном возле книжного шкафа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93