ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ну, а теперь вон отсюда! С каких это пор всякая дрянь осмеливается входить без доклада к князю Потемкину? Вон, говорю тебе!
— Повинуюсь приказанию вашей светлости, — спокойно ответил Державин и, обращаясь к Бодене, сказал: — Пойдем!
— Ну, уж нет, голубки! — захохотал Потемкин. — Крепостная девка останется здесь!
— Ваша светлость, это — не крепостная девка, а дворянка, моя двоюродная сестра Мария Денисовна Девятова!
— Это что еще за сказки?
— Это — святая истина, признанная уже по бес
спорным доказательствам его высочеством великим князем Павлом Петровичем, моим покровителем и защитником! — ответила Бодена-Мария.
Потемкин бессмысленными глазами смотрел на них, видимо, окончательно сбитый с толку этим странным появлением и таинственным превращением. Он был так поражен, так растерян, что не решился ничего предпринять, когда Гавриил и Мария повернулись и вышли из зала.
Долго царило молчание, пока Бауэрхан, снова вышедший из укрытия, не сказал:
— Ваша светлость, вот разгадка тайны пажа Осипа!
— Ушла! —- тихо сказал Потемкин. — Зачем она приходила? Я уже примирился с ее потерей, а теперь вся кровь снова вскипела во мне бурным, жгучим ключом! Бауэрхан, я не в силах вынести это страдание, у меня разрывается сердце!
— Ну, полно вам, ваша светлость, — успокаивающе сказал врач, — это все от излишка вредных соков! Примите двойную порцию слабительного, и все как рукой снимет! Мало ли у вас этого добра?
— Такой, как Бодена, нет!
— Осмелюсь напомнить вам о синьоре Габриелли! Она так же упряма, так же злобна, так же ветрена, как и Бодена, но гораздо красивее, остроумнее и изящнее! Весь Петербург лежит у ее ног!
— А для меня она ломаного гроша не стоит! Габриелли алчна, и ее упрямство, ее капризы можно сломить золотом — все зависит только от суммы. К тому же она вскоре уезжает в Англию.
В этот момент доложили о прибытии синьоры Габриелли. Бауэрхан отправился к себе, а Потемкин пошел навстречу гостье.
— Вы хотели видеть меня, эччеленца? — спросила Катарина.
— Да, синьора, я имею к вам дело. Ведь вы, кажется, вскоре уезжаете?
— Да, в Англию.
— Так вот, чтобы облегчить там ваш успех, я дам несколько рекомендательных писем, которые откроют вам доступ не только в дома первых сановников Англии, но даже к самому королю!
— Я бесконечно признательна вам за это!
— Но я делаю это далеко не даром.
— Боже, ну что может сделать такая бедная, слабая женщина, как я?
— Такая красивая женщина, как вы, может сделать то, что мне нужно.
— Именно?
— Именно вот что. Одно из писем откроет вам доступ к влиятельнейшему человеку Англии — министру Уильяму Питту. Хотя ему уже за семьдесят лет, но он страшно падок до дамского пола и, увидев вас, сейчас же растает. Если вы захотите, синьора, вы сделаете его своим рабом и он будет у вас в полном повиновении, как комнатная, хорошо дрессированная собачка. Чего бы вы ни попросили, он все сделает для вас.
— Я очень благодарна за это полезное указание и постараюсь использовать любвеобильность старичка. Но от этого буду иметь выгоду только я?
— И вы, и я, если вы захотите этого, синьора!
— Объяснитесь яснее, эччеленца!
— Извольте, синьора. Вы получите от меня бриллиантовое колье ценностью в сто тысяч рублей, если вам удастся уговорить Питта прислать мне орден Подвязки. Я имею все европейские ордена, кроме английского!
— Вы можете быть спокойны, эччеленца, я сделаю все, что в моих силах!
Синьора Габриелли исполнила свое обещание — она сделала все, чтобы заработать обещанное колье. Но одного ее доброго желания было мало: Георг III Английский был слишком горд, чтобы дать высший орден своей короны русскому выскочке.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Помнишь ли ты, как мы, бывало, распевали хором. Эта детская песенка приходит мне на ум каждый раз, когда я смотрю на императрицу, величественно восседающую в своей ложе. Несмотря на свои сорок семь лет, она держит себя настоящей бабочкой, весело и беззаботно перепархивающей с цветка на щеток. Что касается последних, то их у нее целая оранжерея: в качестве кряжистого дуба — одноглазый Потемкин; в качестве постоянного утешителя — несравненный За- вадовский; кроме того, называют имена бесчисленного количества «фаворитов момента», время от времени привлекающих мимолетное внимание нашего августейшего мотылька. Но только вот прилагательное (хорошенький) к этому мотыльку мало подходит. Нечего сказать, Екатерина отличается истинным царским величием, ее голубые глаза блещут проникновенным умом, она обаятельна в обхождении. Но назвать ее хорошенькой, женски-привлекательной — этого не мог бы и слепец. Она очень толста, и около нее неприятно стоять: от болезни ли, или от каких- либо других причин, но от нее очень тяжело пахнет. Бедный Завадовский! Не желала бы я быть на его месте! Между прочим никто не мог предположить, что он сможет продержаться в милости так долго. Это приписывают его необыкновенной, трогательной верности — его нельзя упрекнуть ни в одной даже самой легкой интрижке. Верный Пьер только и смотрит на свою государыню. Говорят, что это очень не по вкусу одноглазому Купидону — Потемкину. Кряжистый дуб начинает потрескивать, его влияние падает. Достаточно будет единственной царственной молнии, и от светлейшего останутся одни щепки. Говорят, что вся Россия вздохнет тогда с облегчением. До этого мне мало дела, но если состоится его падение, то и мы все можем выиграть: каждая перемена такого рода сопровождается блестящими празднествами, от которых перепадает и нам, бедным корифейкам».
Потемкин, читавший это перехваченное его агентами письмо, с досадой бросил его на стол и недовольно забарабанил пальцами по ручке кресла.
— Вот гнус! — сердито буркнул он. — Посмотришь на нее и не подумаешь!.. Такая тихая да скромная, воды не замутит. Подлянки все эти француженки! Приезжают сюда, получают большие оклады, наживаются, а сами все норовят какую-нибудь пакость сосплетничать. Ну, погоди!.. Проучу!
— Кого это вы, ваша светлость? — спросил Бауэрхан.
— А вот, прочти! — сказал Потемкин, кинув ему через стол письмо.
Бауэрхан поймал его на лету и стал читать.
— Мари Мильдье, — сказал он, прочитав. — Кто это?
— Корифейка, девица совершенно ничем не замечательная. ..
— Но ей нельзя отказать ни в уме, ни в наблюдательности!
— Вот я ей покажу наблюдательность!
— Ваша светлость, а ведь если подумать хорошенько, так эта маленькая злодейка не так уж неправа!
— Что ты хочешь этим сказать?
— Что если вы, ваша светлость, не примете мер, то в самом скором времени при дворе может состояться новое празднество по случаю назначения светлейшего князя Потемкина губернатором в Архангельск или Иркутск, и притом без права возвращения в столицу!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91