ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

- задумался он.
- Отдай его мне,- подсказал Боря чудодейственный рецепт.
- Ну, пользуйся,- вилловладельцу хватило всего лишь записки с
Бориным обязательством - вернуть через три месяца с 30%
"наростом".
- А если я потеряюсь?- пошутил Боря.
- Я тебя поймаю,- тоже пошутил Альфред.- Как предпочитаешь, на
живца или блесну?
И должник понял, что его обязательно найдут, поэтому волноваться
за кредитора не стоит. Как колобок прокатился Альфред сквозь все
исторические передряги и просто увеличил свой вес, сменив
прежний пронзительный облик молодежного заводилы на мудрый вид
тихого воротилы. И это естественно - Боря решил не завистничать
- просто прежняя верхушка поменяла перья власти на шерсть
богатства. Могло быть и хуже. К тому же стал Альфред
цивилизованнее. Раньше от него пользы было как от таракана, а
теперь Гасан-Мамедов поддерживает прогресс в Борином лице.
В довольно приподнятом настроении Лямин побродил с
прихлебываниями пива по загородной местности. А когда вернулся
домой, чтоб еще увеличить дозу счастья, позвонил художнику Васе
Тряпичкину - занудливому алкашу с бельмом в глазу, которому
природой было скупо выделено лишь одно положительное свойство.
Зато какое! Из его пальцев - отростков деревянного цвета,
пропитанных беломорным духом - выходили такие сочные картинки,
такие кости, черепа, мускулы, сухожилия и режущие предметы, что
жизненная правда бледнела перед ними, а по телу зрителя
пробегали зуд и щекотка. Этот неприятный тип, бывший мясник,
бывший работник морга, мог сделать вашу книжку приобретаемой
народом на "ура", даже если б состояла она из одних тягучих
соплей.
Боря набрал номер и услышал громкий алкогольный бред. Бред
продолжался пять минут, касался разных тем и не собирался
затыкаться. Первый вывод, который напрашивался - "бабки" на
пьянку у Василия нашлись. Наконец, Тряпичкин немного охрип,
успокоился и доложил, что навестил его некий Гасан-Мамедов.
Предложил срочную работу, кинул на стол аванс. Который в два
раза больше, чем весь гонорар от Бори. Серьезный заработок
светил Тряпичкину. И бредил он оттого, что колымить на
Гасан-Мамедова не хотелось и что пришлось так по-жлобски
Бориса-собутыльника наколоть. Однако, отказаться от весомых
монет - совесть не подымалась. Ведь питие требует жертв. А без
пития вся жизнь покажется одной огромной, невесть зачем
приносимой жертвой.
Тут настал черед Борису выдавить нутряной беспомощный стон и
шмякнуть трубой телефонной об стену. Без Тряпичкина книга теряла
втрое. Получится ли вернуть "нарост" Гасан-Мамедову? А сам
долг?
Стоп, движок. А если Гасан-Мамедов сам устроил так, чтоб Боря не
сумел отдать тяжкий долг? От кого этот сраный Альфред узнал о
Тряпичкине? Да от самого Бориса. Гасан-Мамедов выудил из него
все, что может затем сыграть. После чего подлец-миллионщик
как-нибудь догадался, что тряпка-Тряпичкин самое важное звено в
издательской цепочке. Зная эту дурацкую фамилию, выяснить место
проживания для ушлого Гасан-Мамедова было делом детсадовским.
Да, сошлись концы с концами и очень фиговый узел образовался.
Гасан-Мамедов сделал все необходимое, чтобы Боре вовек с ним не
рассчитаться. Долговые проценты будут расти как бамбук в мокрую
погоду, а гнусавый голос по телефону станет периодически
угрожать расправами, переломами и сотрясениями.
Значит, Гасан-Мамедов хочет ввергнуть свободолюбивого Борю Лямина в
зависимость, обратить в холопское звание, приковать к веслу на
галере. И это в лучшем случае. В худшем - прикажет накрутить
из Бори фарш. Лямин еще добросовестно понапрягал свои лобные
доли. А выходило только одно: Гасан-Мамедов - гад и в том вся суть.
Боря Лямин был невротик. Он был ранен в нервную систему при
обороне своей "суверенной территории" еще во времена владычества
"товарищей". Беспокойство сейчас распространилось по всему
телу, залезло, пользуясь давно подогнанными ключами, в каждую
клеточку. Боря заметался по комнате как зверь по узкой клетке
в провинциальном зоопарке, забросал стульями, вулканически
задымил сигаретами, захлебал водку и воду, замедитировал.
Однако, не легчало. Да как могло полегчать, если на личность,
сроду не ходившую под седлом, набросил уздечку какой-то
прохвост! Прохвост захомутал Борю, воспользовавшись одной
единственной его слабостью - тягой к публикациям.
Средства, даже самые транквилизаторские, не успокаивали. Тогда
Боря, метнувшись, схватил газету, уже отправленную в санузел.
Судорожными движениями выдернул страницу, полную рекламных
воплей, и в ней выискал беспокойным своим взором телефон
близлежащего врача-психиатра, предлагающего услуги в наведении
здоровья на мозги.
Врач явился через полчаса, вежливый, внимательный,
поинтересовался событиями из далекого детства, включая занятия
онанизмом и ковыряния в носу, после чего определил
способ снятия напряженки. Десять шприц-ампул японского
препарата сцеволин (имечко, надо полагать, в честь римского
джигита Сцеволы, который спокойно, без выкриков поджарил свою
руку вместо шашлыка, чтобы показать врагам, какие они суки).
Колись таким снадобьем через день, также при оказии, и за пару
недель превратишься из визгливого невротика в нечто похожее на
утес. А все вокруг станет тучками на твоей груди. Причем сцеволин
не наркотик, к нему нет привыкания, после него - никакой ломки.
Эта штука, напротив, высвобождает страхи с фобиями, отчего ты
делаешься не более закомплексованный, чем свежевылупившийся
цыпленок.
Лямин отслюнявил гонорар и врач не без удовольствия на лице
вышел за дверь. Боря тут же потянулся к ампулам и обнаружил, что
тех не десяток, а вся чертова дюжина. Ошибся, докторишка-лопух.
Ладно, через пару недель может и получит излишек назад.
Лямин укололся и наступило успокоение... Впрочем, наступило оно
не сразу. Тело сперва сделалось горячим как чайник, казалось,
даже пар повалил из ушей и носа. Грипп, тиф или какая-другая
лихоманка? Боря тоскливо перебирал сведения медицинского
характера - судя по газетам, сейчас разных хворей больше чем
мух на потолке.
Болезнь быстро усугублялась - жар, напоминающий вязкую тягучую
жижу, собрался где-то в районе темечка. Голова так накалилась,
что мысли принялись с треском лопаться. Потом в ней словно
разошлись полюса - источники напряжения - отчего, как
прибредилось Борису, посыпались разряды и высветился некий
конус. Конус не только сиял, но и вроде был вставлен из
ниоткуда в обычное пространство. И вот под действием разрядов,
садящих из башки, как из неисправного трансформатора, во
"вставке" закрутился вихрь, который чуть погодя сгустился в
волокна, а те уже сплелись в смутную фигуру.
Нежданно-негаданно образовался мужик в плаще! (Развевающиеся
полы отчасти напоминали черные крылья). И тут Борис, хочешь не
хочешь, стал перетекать в новоявленное привидение - словно сам
был током, а переключатель направил его из одного проводника в
другой. Потекли зрение, слух, нюх, уцелевшие мысли. Когда ток
закончился, Боря почувствовал себя стоящим. А собственное
лежащее тело осталось лишь зыбким пятном.
Лямин не слишком удивлялся чрезвычайному происшествию, потому
что был захвачен одним стремлением. Его воля кипела и пыталась
пробиться через затычку на своем пути. Не нужен этот Альфред!
Опустилось какое-то затемнение, похожее на большой бархатный
занавес, а когда он поднялся, то Борис обнаружил себя на
платформе станции Репино. Причем, теперь он оказался не ниже, а
выше других граждан, да и плечам требовался больший простор.
Однако это обстоятельство было столь мало интересным, как
и выборы короля в солнечном Лесото.
Уже смеркалось, но Борис знал куда идти - по правой крайней
дорожке до... Он подождал, когда сгустится смутный облачный
вечер и кинул псу, стерегущему виллу, пожевать мясца. Мясца,
насыщенного крутой дозой димедрола. Потом перебрался через
забор, вырезал стекло и протиснулся в притопленное оконце
подвала. Аккуратно обогнул пинг-понговый стол и усилитель
"Фендер", вскарабкался по приставной лесенке, через люк, на
первый этаж. Спустил со стенного гвоздя двустволку десятого
калибра, из ящика красивого резного столика позаимствовал
несколько патронов "на медведя". Зарядил стволы, снял с
предохранителя, положил пальцы на спусковые крючки.
Хозяин обнаружился на втором этаже - отдыхал в кресле лицом от
двери. Пиликал и помигивал телевизор, отдыхающий гражданин,
скорее всего, дремал, его прилизанная макушка чуть-чуть
склонилась набок. Лямин поднес ствол к спинке кресла, пытаясь
определить, в каком направлении находится комок деятельных мышц
под названием "сердце".
Палец дожимает спусковой крючок до упора. Вместе с громом хозяин
катапультируется на пол, зато все брызги тонут в обивке кресла.
На пиджаке у вылетевшего неаккуратная дыра, пускающая легкий
дымок, внизу что-то журчит. Лямин выдергивает вилку телевизора
и гасит свет. Спокойной ночи, Альфред Мамедович. Двустволка
с аккуратно протертыми прикладом, цевьем и спусковыми крючками
отправляется на стенной гвоздь - украшать ковер,
неизрасходованные патроны ложатся отдыхать в ящик. И вот уже
Лямина встречает ночными запахами сад. Надо торопится на
последнюю электричку...


Боря открыл глаза, пошевелил слабеньким членами. На часах пять
утра, где-то коровы мумуканьем приветствуют начало нового дня,
волки же с довольным урчанием сытых утроб отходят ко сну.
Тело было разжиженным, но нигде не болело, не свербило и никаких
напряжений. В голове - чисто и свежо. На такое состояние Боре
не хотелось жаловаться, ведь явно полегчало. Как-нибудь все
образуется. Работает-таки сцеволин. Да поджарьте Боре сейчас
задницу на сковородке, и то он будет радоваться, что до золотой
свадьбы заживет. Все, как давно уже не бывало, доставляло
удовлетворение: и дополнительный храп, и дурацкая книжка про
колдунов и "дураконов", и соплевидный фильм про бестолковую
коротышку из Мексики. А что приснилась-привиделась чушь про
мокруху на даче - разве кому-то от этого стало хуже или
грустнее?
Вскоре после несытного, но приятного обеда, раздался стук в
дверь. Через десять секунд в прихожей толпились
приземистые милиционеры в формах или кургузых кожаных плащах.
Недолго потолпившись, визитеры стали быстро расползаться по
тщедушным комнаткам хрущобы, так что и не уследишь. Наконец,
выделился главный из них, маленький белесый живчик.
- Догадываешься, Лямин, что у нас в Афгане с такими как ты
делали?
"Лишь бы не контуженный",- взмолился про себя Боря. Его
собственный дядька, контуженный на войне, сильно выпроставшись из
окна, плевал в праздничные дни на гуляющую внизу публику. Но
однажды, увлекшись этим делом, отправился вслед за своим
плевком.
- Догадываюсь, товарищ лейтенант. Случайно попадали им пулей в
затылок. Умную голову легче подстрелить - она большая.
- В этом твой ум проявляется?- непримиримо проявил себя
милиционер, швырнув на стол долговую расписку, оставленную Борей
у кредитора.
- Одалживать даже Карл Маркс не запрещал. А если Гасан-Мамедов
нарисовал свои денежки каким-нибудь неправильным образом, то это
ваши внутренние дела.
Малыш-следователь аж взвился.
- А ты красиво его кокнул? Значит, любишь должки, которые
отдавать не надо.- ввиду слабой реакции Бориса лейтенант
переключился "на публику".- Знал ведь гад, что долговая
расписка не документ.
"Ну и ну, сон в руку оказался, сразу ясновидение и
ясночувствование у меня прорезались". Боря не обрадовался ни
своему экстрасенству, ни безвозвратной ссуде - хотя полжизни
мечтал о подобных вещах. Или, возможно, легкая подсознательная
радость и проскочила мышкой, но быстро скрылась, сменившись
тревогой. Впрочем сцеволин еще действовал размягчающим образом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

загрузка...