ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В чем проблема?
– Простите великодушно, – смутился Зелг.
– В чем дело, спрашиваю?
– Учусь вызывать усопших.
– Щас как дам в нососопелку, – взвился призрак, – вся наука в голову устремится! Моршанскую звезду покажу! Привидением заделаю! Вина прокляну, чтоб скисли в бульбяксу!
– Чем тебе бульбякса не нравится?! – стал наступать на наглеца Такангор.
– И тебя прокляну!
– Кхм! – кашлянула мумия.
– Ах! Милорд! – засветился призрак. – Какое счастье видеть вас, какое счастье!
– Ты чего мне внука огорчаешь? Явился – поздоровайся и ступай к невесте. Передавай от меня поздравления и пламенный привет.
– А может, я вызову ее сюда, чтобы милорд сам, так сказать, лично, от имени да Кассаров… и подарочек какой-нибудь…
– Нет, ну что же это такое? – огорчился Узандаф. – Раз в жизни решишь забыть, что ты жестокий и коварный некромант и проявить любезность, как тебе тут же начинают усаживаться на голову и свешивать ноги. Думгар, предприми что-нибудь, будь любезен.
– Голубчик, ты все еще хочешь жениться? – уточнил Думгар.
– Да, ваша милость, – произнес призрак гораздо тише и внятнее.
– И не хочешь, чтобы твоя третья попытка завершилась полным фиаско? Вроде того, что тебя затузил недовольный голем?
Привидение согнулось в земном поклоне и в таком положении всосалось в вентиляционный ход.
– Сумасшедший дом, – вздохнул Узандаф, сочувственно хлопая внука по плечу. – Когда выиграешь войну, придется тебе наводить тут порядок.
Всякий существующий порядок приходится непрерывно наводить.
Владислав Гжегорчик

* * *
– И куда это ты собрался на рассвете? С узелочком?
Мунемея была настолько разгневана, что спрашивала почти спокойно.
– На войну, – потупившись, отвечал Милталкон.
– Ну а тесачок мой зачем прихватил?
– Это же и корове ясно: папашин топорик вы братцу всу… вручили. А мне досталось, что осталось.
– А чем я котлеты рубить буду, ты подумал?
– А то, маменька, вы голыми руками котлет не на мясорубите. Да от одного вашего вида капуста сама квасится.
Тут минотавр с ужасом понял, что перегнул палку, и почти шепотом завершил:
– В самом высоком смысле этого слова.
Женщина будет счастлива, если ты скажешь ей, что около нее для тебя останавливается время. Но попробуй сказать ей, что от одного взгляда на нее у тебя останавливаются часы!
– В самом высоком… Хрмм… И что ты собираешься делать? Кстати, на какой войне?
– Так вот же ведь, синим по серому, в «Королевском паникере» указано, что королевские войска осадили замок Кассарию, и тщетно пытается недалекий рогатый быкоподобный главнокомандующий собрать хоть какие-то войска и заставить кучку жалкого сброда защищать их ненавистного господина. Это же они о Такангоре клевещут, маменька. А я подумал, что возьму-ка ваш тесачок да как обрушусь с тыла в самый разгар сражения. То-то радости.
– Особенно мне, – буркнула Мунемея. – Инструмент отдай. Кухонная утварь все-таки, а не оружие. И откуда ты такой выродился, ума не приложу.
– От вас, – заметил Милталкон.
– Весь в братца! Значит, так, слушай меня внимательно, второй раз повторять не буду, а просто скручу в бараний рог и посажу под замок на солому и воду. Я тебя породила, я тебя и воспитаю. Чего бы это тебе ни стоило!
– Маменька, да это уже геноцид какой-то! – в непритворном ужасе вскричал молодой минотавр.
– А тесачок умыкнуть аккурат в тот день, как я собралась всю семью котлетками побаловать? Это и хорошо, конечно, потому что иначе я бы прошляпила твой побег. Погоню бы пришлось организовывать, обед не успела бы приготовить, а питание всухомятку – худшее из зол.
– Кстати, маменька, о котлетках, – выпятил грудь Милталкон, твердо решивший идти до конца. – Это каннибализмом попахивает. Братоубийством и жестокосердием.
– Переведу на сушеные блювабли. И ляпики. Пожизненно.
– Не надо. Про котлеты это я так, в порядке полемики.
– Кольцо в нос вставил, «Королевский паникер» читает, удрать на войну намеревается. Ты бы еще на паялпу заявился, чтоб во всем братцу наследовать.
– А можно? – расцвел наивный минотавр.
– Я тебе покажу, можно! – замахнулась на него Мунемея. – Я тебе сейчас все роги-то и поотшибаю, не надо будет даже на арену выходить. Я тебе так дам, что ты у меня будешь иметь все!
– Вот вы меня пришибете под горячую руку, – рассудительно заметил Милталкон, кружа вокруг разгневанной родительницы, – а кто тогда в тыл ударит?
Мунемея внезапно успокоилась и уселась на валун перед входом в лабиринт. Рассеянно сорвала молодой побег бублихулы и принялась его пережевывать в глубокой задумчивости.
– В тыл-то кто же?..
– Либо твой брат это уже предусмотрел, – спокойно откликнулась минотавриха, – либо я очень сильно в нем ошибаюсь. А ты давай марш на кухню – тесачок на место пристрой, потом наноси воды, потом полей садик и садись изучать труды великого полководца Тапинагорна Однорогого. А то как на войну бежать и кольцо в нос вкручивать, так он брату подражает. А как матери по дому помогать и уроки учить, тут мы сразу самостоятельные и независимые. Куда пошел? Газету матери отдай!
* * *
В Оружейной палате Зелгу безумно понравилось, несмотря на то что в самой глубине души он продолжал полагать себя пацифистом. Однако же фамильные стальные вороненые доспехи с крылатыми наплечниками, шлем в виде рогатого черепа с черным гребнем, ниспадавшим до лопаток, боевые перчатки, снабженные острыми и длинными когтями и с рукоятью в виде раскрытой руки скелета, не могли оставить его равнодушным. Удивительно было и то, что доспехи пришлись ему как раз впору, и то, что, надев их, он ощутил внезапный прилив сил и храбрости. Но было ли то какое-нибудь особенно хитрое заклятие либо естественное воодушевление, молодой человек уточнять не стал. Довольно и того, что воинственный дух окреп в нем и сегодняшнее сражение уже не представлялось чем-то невозможным и смертельно опасным.
Голем одобрительно хмыкал и окидывал герцога взглядом довольного дедушки, вроде тех, что всем и каждому тычут портретик внука и поясняют, что это вылитый он сам в молодости.
Доктор Дотт шелестел черным кожаным плащом где-то под сводами зала и кокетничал с привидением очаровательной девушки, всем бы прелестной, кабы не торчал у нее из спины мясницкий топор. Впрочем, доктора эти мелочи не смущали.
Из дальнего закутка доносились вздохи и стоны. Зелг решил было, что это страдает какой-то застенчивый местный призрак, не исключено, что и несчастливый соперник Дотта, но тут стон перерос в разочарованное фырчание, и стало очевидным, что это Такангор Топотан пытается примерить на себя особо приглянувшийся панцирь.
– И отчего люди все сплошь такие мелкие? – взвыл несчастный минотавр. – Такой нагрудник пропадает без дела.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102