ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Хотя и не мало.
«Весьма вероятно, – писал рийский летописец, – что, потерпев сокрушительное поражение и столкнувшись с противником, равным либо превосходящим по силе, Проклятый король может скрыться в своем мире и разрушить врата, ведущие в Бэхитехвальд, дабы не допустить преследования со стороны такого врага. И ежели случится на вашем веку узнать о том, что не существует более Смеющейся Статуи в Бангасоанской пустыне, что в руинах лежит Болотный храм, что рухнула Черная башня, – сие означает: Галеас Генсен спасается бегством впервые в жизни.
К великой печали моей, мне не дожить уже до такого светлого дня, но своим долгом почитаю сообщить тому смельчаку, что разыщет Книгу Закона и сумеет прочитать сии строки, что Тотис, в мудрости своей предвидя хитрость врага, основал врата неразрушимые. Они ведут в Бэхитехвальд, и тот, кому суждено их найти, найдет их непременно».
«Не имея сил закрыть врата, возведенные Тотисом, король Бэхитехвальда поставил возле них семь стражей, одного ключника и одного хранителя. А посему те смельчаки, что решатся преследовать его в исконных пределах, должны явиться к вратам вдевятером. И будут среди них семь стражей, один ключник и один хранитель», – сообщала страница, написанная на языке чин.
«Когда девять рыцарей соберутся вместе и возродят орден кельмотов-смертников, когда прочитают они в должном порядке девять страниц, то тайное станет явным, а пустота заполнится смыслом» – так утверждал Мадарьяга вслед за жанивашским хранителем.
– Ну, тут более или менее ясно, – сказал Узандаф. – Когда мы сможем прочесть две оставшиеся страницы, то все чистые листы заполнятся. Сам частенько баловался такими заклинаниями. Простенькое, но действует безотказно.
«Ищи хранителя, иди к хранителю, найди хранителя», – бесконечно повторял бангасоанский автор, исписав этой фразой круглый лист.
«Ты не можешь отказаться от своего предназначения. Книга Закона не просит и не предлагает, а лишь утверждает очевидное. Во что бы ты ни верил: в Тотиса или духов огня, в неизбежность судьбы либо свободу выбора, – тебе и именно тебе предстоит завершить дело, начатое нами во времена, когда Бэхитехвальд впервые проявился в мире Ниакроха и забрал с собою несметное число жизней и невинных душ. Голоса тысяч умерших заклинают тебя…»
– Это нечестно, – сказал Зелг. – У меня были свои планы. Воспоминания хотел написать, потом монографию. Занавески в спальне поменять, в конце концов.
– Привыкай, – утешил его Мадарьяга. – Быть надеждой и опорой мира – не так уж и плохо, если вдуматься. Попадешь во все учебники истории. Многие чего только не делают, чтобы прославиться, а ты – раз и готово! Это тебе не хухры-мухры, а блестящая карьера.
– Карьера – это то, что нужно, – пробасил Такангор. – Без карьеры мне никак. Лабиринт стоит неотремонтированный, и если маменька узнают, что я за это время не совершил хотя бы кучу подвигов и героических деяний, то устроят мне такую головомойку, что Генсен покажется добрее дедушки.
– Так, стоп, – осенило Мадарьягу. – Это что же такое выходит? Я тоже избранный? Ну знаете, так нечестно, у меня были свои планы…
– Есмь рыцарственное создание? – обрадовался Карлюза. – Мечты свершились!
– Хоть кто-то порадуется, – вздохнул Дотт. – Эх, говорил же мне папа: не слушай маму, иди, сынок, в ювелиры. Женщины их любят, а из проблем – одни грабители, да и те нечасто. Рецепты до добра не доведут! Как накаркал! Меня, конечно, никто не спрашивает, но второй раз встречаться с Генсеном мне как-то не улыбается.
– Это наш долг, – мягко напомнил грифон.
– Я протестую! Какой долг? Перед кем долг? Пришли: «Здравствуйте, вы нам должны; а вы не знали? Какая досада!» – и умыли руки, а я теперь крутись как уж на сковородке. Да я, может, жениться хотел… Отстань, – обернулся призрак к своей безголовой подружке, которая от счастья пустилась было в пляс. – Теперь уже не хочу, настроение не то.
– И где искать двух оставшихся? – растерянно спросил Зелг.
– Сами отыщутся, – ворчливо ответил Мадарьяга. – Можешь вообще никуда не ходить и ничего не делать, а столкнешься с ними нос к носу. Колесо, видишь ли, завертелось.
– Какое колесо?
– Судьбы, – ответил Узандаф. – Даже и не знаю, что тебе сказать, внучек. Ну что, поздравляю. И… соболезную. Эй, ты куда?
– В обморок, – пояснил Дотт, доставая бамбузяку из своих неисчерпаемых запасов. – Вы бы поосторожнее с ним. Пацифист все-таки.
Глава 17
– Ваше высочество! Ваше высочество, прошу в тронный зал! К вам делегация амазонок!
– Амазонок?!
– Кто такие амазонки? – заинтересовался король Юлейн, с которым в этот послеобеденный час Зелг изучал свежие газеты.
Если существуют домашние хозяйки, значит, где-то должны быть и дикие.
В. Тенин
– Это такие дикие женщины, сир, которые водятся преимущественно на природе – в лесах и полях, сами охотятся и воюют и совершенно отказываются выходить замуж, – коротко пояснил Думгар.
– Какие благородные добрые женщины! – восхитился король. – Их обязательно надо поощрить!
– А какое отношение мы имеем к амазонкам? – спросил Зелг.
– Пока – никакого, – встрял вездесущий Дотт. – Но среди них попадаются такие хорошенькие!
Главный ценитель женской красоты оказался прав. Три величественные воительницы, с достоинством ожидавшие аудиенции в огромном тронном зале, более походили на трех богинь, сошедших с горних высей, скорее ради каприза, нежели из-за реальных проблем.
Многоног-дворецкий лично проследил за тем, чтобы дамам были предоставлены самые удобные и красивые кресла, и сам собственными щупальцами расставил на низеньком столике кувшины с драгоценными винами, блюда с фруктами и легкой закуской, а также вазы со сладостями и десертами. Девы поотнекивались для приличия, но спустя какое-то время уплетали угощение за обе щеки.
Утвердившись на своем внушающем страх и почтение троне, Зелг не без интереса принялся разглядывать гостий. Те в свою очередь внимательно разглядывали герцога и его разношерстную свиту.
Одна из амазонок отличалась чрезмерно развитой мускулатурой и высоким ростом. Ее белокурые косы спадали до середины спины из-под шлема, украшенного по бокам золотыми перепончатыми крыльями. За спиной висели драгоценные ножны с мечом, который она отказалась вручить при входе в тронный зал даже Думгару; а голос у нее был звучный и громкий, как у боевой трубы. При этом фигура ее наводила на воспоминания о поэмах, в которых воспевали богинь-воительниц; а светящиеся нездешним огнем глаза можно было без всякого стеснения сравнивать со звездами.
Две другие были изящнее, женственнее, но, вероятно, возмутились бы, узнав, что к ним применяют подобное определение. Девы были вооружены луками и копьями, за голенищами кожаных сапожек прятались клинки длинных ножей, а их доспехи вполне могли получить первое место на выставке кованых изделий.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102