ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но это вряд ли представляло такой уж большой интерес. Или они решили убить Бонда, отомстить ему. Тогда почему именно сейчас? Бонд не выполнял заданий, направленных против русских, уже более двух лет. Если бы они просто хотели ликвидировать его, это можно было сделать на улице Лондона — застрелить его или подложить бомбу в автомобиль.Голос стюардессы прервал размышления Бонда. «Застегните пристяжные ремни», — и тут же самолет резко бросило вниз, затем он взлетел вверх с надсадным ревом двигателей. Снаружи внезапно стало темно, как ночью. По плексигласу иллюминаторов забарабанил дождь, мелькнула ослепительная молния, и прогремел гром, будто в самолет попал артиллерийский снаряд. Самолет начало швырять в объятьях свирепой грозы, подстерегавшей их в устье Адриатического моря.Бонд почувствовал запах опасности. Это был не воображаемый, а настоящий запах — смесь пота и электричества. Снова сверкнула молния, и раздался сокрушительный раскат грома. Внезапно самолет показался Бонду очень маленьким и беззащитным. Тринадцать пассажиров! Пятница, тринадцатого августа! Бонд вспомнил предостережения Лоэлы Понсонби, и его ладони, лежащие на подлокотниках кресла, покрылись потом. Сколько лет эксплуатировался этот самолет? Сколько летных часов уже налетал? Может быть, усталость металла подточила основание крыльев? Возможно, он так и не долетит до Стамбула — рухнет и погибнет в Коринфском заливе.В минуту смертельной опасности, когда ход событий не зависел от Бонда, он предоставлял себя судьбе, полностью отключаясь от происходящего. Только в полной безучастности было убежище для мятущихся чувств — страха, отчаяния, бессилия. И Бонд укрывался в этой безучастности, как укрываются в глубоких подвалах старинных домов люди, пережидающие разрушительный ураган. И вот теперь он удалился в это убежище, перестал обращать внимание на грохот, молнии и яростные броски самолета и сосредоточил внимание на неровном шве кресла прямо перед собой. Расслабившись, он ожидал окончания испытаний, выпавших на долю рейса «ВЕА—140».В кабине стало неожиданно светло. Ливень не стучал уже по иллюминаторам самолета, а надсадный вой двигателей снова перешел в успокоительный глухой рев. Бонд выглянул из своего укрытия, убедился, что опасность миновала, и покинул его. Он медленно повернул голову и с любопытством посмотрел через овальный иллюминатор. Далеко внизу по синей глади Коринфского залива скользила крошечная тень их самолета. Бонд с облегчением вздохнул, Достал из кармана бронзовый портсигар и закурил. Он с удовлетворением отметил, что его рука, доставшая из портсигара сигарету с тремя золотыми кольцами, не дрожала. Не сообщить ли Лоэле, что она чуть не оказалась права? Бонд решил, что если сумеет найти в Стамбуле достаточно неприличную открытку, то напишет ей.Снаружи тускнел умирающий день. Внизу промелькнула гора Гиметтус, синяя в вечерних сумерках. «Вайкаунт» промчался над ярко освещенными пригородами Афин, мягко коснулся колесами бетонной посадочной дорожки и подрулил к зданию аэропорта.Вместе с горсткой молчаливых бледных пассажиров Бонд спустился по трапу и прошел в транзитный зал. Там он заказал стакан узу, залпом проглотил его и запил ледяной водой. Крепкая анисовая водка обожгла горло. Он поставил стакан и заказал еще порцию.Когда громкоговорители объявили о посадке, уже стемнело, в безоблачном небе над городскими огнями плыла ущербная луна. Воздух был мягок от вечерней прохлады и аромата цветов, отовсюду доносился стрекот цикад. Вдали слышалась песня. Голос певца был отчетлив и грустен. Рядом с аэропортом залаяла собака. Бонд неожиданно вспомнил, что на Востоке сторожевые собаки не лают — воют всю ночь. По какой-то странной причине это вызвало у него ощущение радости и предвкушения удачи.До Стамбула над темной поверхностью Эгейского и Мраморного морей полет продолжался всего полтора часа. Наконец самолет приземлился на бетонной дорожке аэропорта Эсилкой, пропеллеры замерли, и от недавно построенного современного здания аэропорта подкатили трап. Бонд поблагодарил стюардессу, прошел паспортный контроль и стал ждать, когда прибудет его багаж.Итак, эти маленькие, аккуратно одетые служащие с настороженными лицами и есть современные турки? Бонд вслушивался в незнакомую речь и наблюдал: это были люди, недавно спустившиеся с гор; их глаза, темные и яростные, на протяжении многих столетий привыкли следить за овечьими стадами, сторожить их и замечать появление врагов на горизонте; следить за рукой со сжатым в ней ножом и за купцом, разменивающим монеты. Потому их глаза полны жестокости, подозрений и доверия. Они как-то сразу не понравились Бонду.Когда он вышел из таможенного зала, от стены аэропорта отделился высокий худощавый мужчина в плаще и шоферской фуражке. Он поднял руку в знак приветствия, не спрашивая имени Бонда, взял из его рук чемодан и направился к сверкающему аристократу автомобильного племени — черному открытому «роллс-ройсу», изготовленному в двадцатых годах, предположил Бонд, по заказу какого-то миллионера.Когда автомобиль выехал на шоссе, ведущее от аэропорта, и беззвучно помчался по асфальту, мужчина повернул голову и вежливо произнес на безупречном английском языке.— Керим-бей просил передать, что сегодня вечером вам надо отдохнуть. Я приеду за вами завтра в девять утра. В каком отеле вы остановились, сэр?— "Кристэл Палас".— Отлично, сэр. — Шины «роллс-ройса» чуть слышно шуршали по гладкому асфальту.Где-то далеко позади, на стоянке аэропорта, послышался треск мотороллера. Этот звук не привлек внимания Бонда. Он откинулся на мягкое кожаное сиденье и закрыл глаза. 14. Дарко Керим Рано утром Джеймс Бонд проснулся в грязной комнате гостиницы «Кристэл Палас» на вершине Пера — возвышенной части Стамбула. Он рассеянно почесал правое бедро. Какая-то тварь укусила его. «Ну что ж, — подумай он раздраженно, — это следовало ожидать».У входа в отель вчера вечером его встретил угрюмый портье в мятых брюках и рубашке без галстука. Бонд увидел вестибюль гостиницы с засиженными мухами пальмами в бронзовых кадках, пол из выцветших плиток мавританского кафеля и сразу понял, что его ожидает. Первое, что пришло ему в голову, — вернуться в машину и поискать другой отель. Но остановила Бонда охватившая его усталость. Тяжело вздохнув, он решил остаться, расписался в журнале для приезжих и последовал за портье.Они поднялись на третий этаж в старомодном лифте с задвигающимися решетками. Номер с расшатанной мебелью и металлической кроватью оказался именно таким, каким ожидал увидеть его Бонд. Он посмотрел на стену возле кровати, убедился, что на обоях нет пятен от раздавленных клопов, и отпустил портье.Тут же выяснилось, что с этим он поторопился. Когда Бонд вошел в ванную и повернул кран с горячей водой, оттуда послышались глубокий вздох, потом нечто вроде презрительного бормотания, и наконец из крана шлепнулась в раковину умывальника маленькая сороконожка. Он обреченно пожал плечами и смыл ее тонкой струей коричневатой холодной воды. «Сам виноват, — подумал он мрачно, — расплачивайся теперь за то, что выбрал гостиницу только из-за звучного названия. Вот тебе и „Хрустальный дворец“!» Это была не полная правда: Бонд выбрал эту гостиницу еще и потому, что решил держаться подальше от роскошных многолюдных отелей.Тем не менее, Бонд сразу заснул и отлично выспался. Теперь оставалось купить порошок от клопов, выбросить из головы мелочи жизни и заняться делом, ради которого он приехал сюда.Бонд подошел к окну, раздвинул красные плюшевые шторы, и перед ним открылась одна из самых знаменитых и прекрасных панорам мира — справа виднелась спокойная гладь залива Золотой Рог, слева — волны Босфора, а между ними — уходящее вниз море крыш, высокие минареты и мечети Пера «В конце концов, — подумал он, — выбор оказался не таким уж плохим. Одна панорама может с лихвой компенсировать укусы клопов и прочие неудобства».Минут десять Бонд стоял, не в силах оторвать взгляда от сверкающих вод пролива, отделяющего Европу от Азии, затем подошел к телефону и заказал завтрак. После этого он принял прохладный душ и терпеливо выдержал мучительную процедуру бритья холодной водой, надеясь, что завтрак окажется съедобным.Завтрак превзошел все ожидания. Простокваша в голубой фарфоровой кружке была с желтоватым оттенком и густая, как сметана. Инжир — зрелым и мягким, а кофе — черным как смоль и свежемолотым. Бонд придвинул стол к открытому окну и позавтракал, глядя на проплывающие вдали пароходы и пересекающие водную гладь каики. Интересно, подумал он, как пройдет его встреча с Керимом и есть ли для него свежие новости?Ровно в девять утра элегантный «роллс-ройс» бесшумно подкатил к подъезду гостиницы и повез Бонда через площадь Таксим, оживленные улицы Истиклала и мост Галата Бридж, переброшенный через Босфор, обратно в Европу. Огромный автомобиль пробирался по мосту среди бесчисленного множества повозок и велосипедов, обгоняя трамваи и расчищая себе дорогу могучим ревом воздушного гудка, на резиновый баллон которого то и дело нажимал шофер. Наконец они съехали с широкого моста, и перед ними открылась старая европейская часть Стамбула с тонкими минаретами, вонзающимися в голубое небо, подобно копьям, и куполами древних мечетей, напоминающих огромные выпуклые груди. Все это походило на иллюстрации к «Тысяче и одной ночи», но Бонду, видевшему европейский Стамбул из-за грохочущих трамваев и огромных реклам, протянувшихся вдоль улиц, город напомнил когда-то прекрасные декорации, выброшенные теперь за ненадобностью современной Турцией и замененные бетоном и сталью безликого прямоугольника отеля «Стамбул-Хилтон».Тем временем автомобиль свернул на узкую, мощенную булыжником улицу, и остановился перед крытым крыльцом.Из сторожки вышел коренастый охранник, одетый в потрепанные куртку и брюки цвета хаки, улыбнулся и поднял руку в знак приветствия. Затем открыл дверцу автомобиля и жестом предложил Бонду выйти. Повернувшись, он вошел в сторожку, открыл внутреннюю дверь, и они пошли по небольшому дворику, покрытому аккуратно уложенным гравием. В центре двора рос старый искривленный эвкалипт, под которым деловито сновали два белых голубя. Городской шум остался далеко позади. Во дворе было спокойно и тихо.Они пересекли дворик, открыли еще одну маленькую дверь и Бонд оказался в огромном сводчатом складе с высокими круглыми и пыльными окнами. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь них, освещали длинные ряды ящиков и пакетов. Пахло специями, кофе, а когда Бонд, идущий вслед за охранником, приблизился к середине склада, то оттуда донесся запах мяты.В дальнем конце огромного хранилища находилась платформа, возвышающаяся над полом и окруженная балюстрадой. Там за письменными столами сидели молодые мужчины и женщины и что-то писали в толстых старомодных бухгалтерских книгах. Эта картина словно была иллюстрацией к романам Диккенса. Бонд заметил, что на каждом столе рядом с чернильницей лежали допотопные счеты. Ни один из служащих не поднял взгляда, когда он проходил мимо, лишь из-за стола в самом углу встал высокий смуглый мужчина с твердым, будто высеченным из гранита лицом и неожиданно яркими синими глазами. Он Улыбнулся, знаком отпустил охранника и провел Бонда к Двери в стене склада. Постучался, не ожидая ответа, распахнул ее, впустил Бонда и тут же закрыл дверь.— А, добро пожаловать, мой друг, добро пожаловать! — Крупный широкоплечий мужчина в искусно сшитом чесучовом костюме вышел из-за стола и пошел навстречу Бонду, протягивая руку.В громком приветливом голосе мужчины слышалась властная нотка, которая напомнила Бонду, что перед ним — начальник станции Т., и, строго говоря, Бонд находится в его подчинении.Огромная сухая ладонь Дарко Керима крепко сжала руку Бонда. Чувствовалась незаурядная сила в этой ладони: да, начальник Т. мог так пожать руку, что только кости затрещат.Рост Бонда превышал шесть футов, но мужчина, стоящий перед ним, был на пару дюймов выше и казался в два раза шире. Смуглое лицо было украшено сломанным носом и широко расставленными, улыбающимися синими глазами, которые чуть-чуть слезились, были покрыты крошечными кровяными сосудами и напоминали глаза волкодава, привыкшего лежать слишком близко к камину.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

загрузка...