ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они шли, не обращая внимания на соседей, пробивая себе путь, часто сталкивались, тогда некоторые падали, другие начинали вертеться вокруг собственной оси, третьи на мгновение замирали, потом продолжали движение. Поваленные на землю с трудом поднимались, их пинали и толкали другие.
Несколько раз Даниель замечал в толпе более активное движение. Узник останавливался, оглядывался, начинал что-то кричать, иногда пытался бежать. Однако это продолжалось всего несколько секунд. Потом совершенно неожиданно человек снова становился безвольным автоматом, продолжая двигаться к солдатам.
— У них на мгновение восстанавливается сознание! Вы видели? — спросил Хоффман.
— Не обязательно. Это могли быть побочные эффекты стимуляции, возразил Корольян.
— Что будем делать?
— Подождем, пока они подойдут к границе поля, — решил Даниель. — Ищите Риттера. Если поле их не остановит, снова отправимся наверх.
— Будем стрелять?
— В крайнем случае. Только в крайнем случае.
— Вы слышите? — В голосе Хоффмана прозвучал страх.
— Что случилось?
— Шепоты! Вы слышите эти голоса?
— Мы изолированы от внешнего мира.
— Голоса. Я четко слышу…
— Я тоже, — спокойно сказал Ренделл. — Это… что-то странное… А, чтоб тебя!
Тут услышал и Даниель. На пределе фиксации, в глубине сознания, в самых дальних его закоулках родился мелодичный шепот. Нечленораздельные голоса складывались в странную фразу, которая, ещё секунду назад бывшая просто звуком, превратилась в изображение. Даниель не смог его запомнить, хотя знал, что мозг фиксировал странную картину. Сразу после этого изображение уступило место мыслям, удивительному чувству, будто он что-то знает, что-то понимает.
— Вы странно себя ведете, — ворвался голос Клякса Кликса в эти необычные ощущения. — Прошу сообщить.
— Проверить состояние скафандров, — пришел в себя Даниель. — А также уровень гипнотической атаки.
— В панцирях пробоин нет, — сообщил Клякс Клике. — В окружении галлюциногенные средства отсутствуют. Гипнотические излучения не зафиксированы.
— Ты слышишь голоса, Клике? — спросил Корольян.
— Только ваши, — спокойно ответил биомат.
Узники, окружавшие теперь солдат плотным кольцом, остановились. Даниель видел их лица, угасшие, невыразительные. В перемежающихся полосах красного света эти люди казались сонмом адских невольников.
— Телепатическое нападение. У меня помехи в приеме ауры.
— Они действуют только на разумные существа. Клике этого не воспринимает.
Разум Даниеля все время упорядочивал воспринимаемые картины, пытался придать им понятную форму, уловить смысл.
Отдельные звуки, видения и ощущения сливались, приводили в движение уснувшие атавистические инстинкты, побуждали воображение.
Даниель увидел множество существ самых различных видов, форм, то и дело пожирающих друг друга, временами соединяющихся, взаимопроникающих. Возникла мысль об одиночестве и изоляции, о страшных приступах боли, сопровождающей столкновение различных рас, о беспощадной эксплуатации низших рас доминирующими высшими.
Изображения на мгновение исчезли, затянутые мерцающим туманом. Потом Даниель увидел, как по каждому из существ пробегают вспышки, блеск охватывал их, поглощал, превращал в бурлящий огненный шар. Между вспыхивающими точками проскакивала искра. После чего словно по команде огненные шары устремлялись навстречу друг другу, вычерчивая при этом сложные кривые. Они соединялись и, наконец, сплавлялись в ком кипящей лавы, из которой начал вырастать новый объект, сложный, огромный, охватывающий все пространство.
— Это информация, — ворвался в мозг Даниеля голос Кликса. — Мы получаем информацию. Скорее всего эти люди — передатчики.
— Что… Что это было? — спросил растерявшийся Ренделл.
— Довольно ясно, — включился Корольян. — Отдельные индивидуумы ощущают что-то, что принуждает их стать совершенно одинаковыми, подчиненными единой цели. Они соединяются и таким образом возникает существо высшего порядка.
— Есть аналогия! — крикнул Хоффман. — Примитивные земные организмы, единичные амебообразные индивидуумы живут раздельно. Однако иногда некоторые из них высылают химический импульс, находящиеся поблизости амебы ползут к «излучателю», соединяются в единое целое, а потом начинают специализироваться. Из индивидуальных объектов возникает образование высшего порядка, не известно, то ли это единое существо, то ли их колония. Важно, что перемещается оно как самодостаточное творение. Создает плодовое тело и размножается.
— Неужели нам демонстрируют модель жизни коргардов? — бросил Форби.
— В моем видении я наблюдал развитие существа, — сказал Даниель. Остальные подтвердили, что с ними было то же.
— А может, такова схема их поведения со встреченными расами? Они переформировывают их и присоединяют к своему суперорганизму. Что-то вроде общественного симбиоза многих видов.
— О Господи! — простонал Хоффман. — Невероятно! Это вовсе никакая не агрессия, просто это высшая фаза развития. Эволюция разумных существ в таком направлении, чтобы они стали взаимоподобны, равны во всем.
— Не болтай, Айвен, — прервал Пушистик. — Ну а те, что сидят в клетках? Они-то что? Супермены?
— Но ведь… Не о том речь. Мы установили контакт с необычной расой, да что я говорю, с метарасой, симбионтом множества видов, совместно изучающих космос. Мы можем присоединиться к этой всеобщности. То, что мы увидели, возможно, предложение… После стольких лет войны…
— Или необычный блеф, — сказал Даниель. — Либо дьявольский обман для того, чтобы мы согласились стать их подопытными кроликами.
— А что с ними? — Пушистик снова указал на толпу и забитые узниками клетки.
— Может, нам действительно только кажется, что они страдают? Может, они уже ступают в мир коргардов? — пытался найти объяснение Хоффман.
— Ширял я лучший мир коргардов, если, двигаясь к нему, надо подгибать ноги и выдавливать глаза, — спокойно сказал Пушистик. — Ширял и трахал.
— Вероятно, — продолжал Корольян, — на этих пленных коргарды экспериментируют. Изучают биологические, психологические, социальные реакции. Возможно, наши «сто характеристик» важны для таких исследований, например, влияют на соответствующее их понятиям переформирование человека.
— Я согласен с Пушистиком, — поддержал друга Форби. — И не желаю, чтобы меня кто-то переделывал, тем более таким образом… И особенно ради моего же блага.
Он указал на одного из стоявших поблизости узников. У молодого паренька были отрезаны губы и вырван язык, обе его ноги заменены жесткими, палкообразными, четырехсуставчатыми конечностями.
— Важное сообщение, — включился в разговор Клике и спокойно, без всяких эмоций, проговорил:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76