ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она может проступить во вкусе черствого бутерброда, съеденного среди ночи, пробрать тебя до костей внезапно хлынувшим холодным ливнем; напугать, крысой шмыгнув у тебя под ногами из проулка; паром подняться из взволнованной исповеди слезливой пухлой домохозяйки, застрявшей вместе с тобой на железнодорожной станции и показывающей тебе серебряную брошку с ангелочком – прощальный подарок возлюбленного, школьного учителя, который провел с ней отпуск, но не мог надолго сойтись ни с одной женщиной из-за снедавшей его тайной печали, отравлявшей любую радость чувством вины. Она может быть чем угодно и посетить тебя где угодно, но сейчас она тихо рождена поцелуем, и, подняв глаза на этот раз, ты узнаешь лицо женщины, которую целовал, она все еще в восторге от прикосновения твоих губ, видишь под полузакрытыми веками краешки зеленых глаз – словно на них положили дивные изумрудные монеты, ее красные губы все еще приоткрыты, и видно, что она тоже вознеслась на небо от истинности своих переживаний; а вот выстроившиеся рядами сосны, они разом согнулись от налетевшего сильного ветра, отряхивают свои косматые шкуры, а затем медленно, тяжело выпрямляются, словно медвежий кордебалет, танцующий в приливах и отливах лужиц солнечного света, а вот триллионы рыжих увядших иголок, составляющих на земле бессчетные гексаграммы, и наконец уродливо вторгшийся во всю эту бесподобную чистоту и безмятежность главный предмет – исцарапанный чугунный лист ставни, наполовину покрытый грязью, а под ним, по шею в холодной воде, в сыром, пропитанном пылью воздухе – живое существо с почерневшей головой, словно диковинным семенем, из которого сочится мрак его темницы; оно дышит с присвистом, не чувствует ничего, кроме боли, считает минуты, ни на что больше не надеется, лишь ждет, когда твой момент истины кончится и ты вспомнишь, что произошло, и скажешь, как и сказал Бехайм:
– Что же с ним делать?
Александра села, выпрямившись, и принялась связывать порванную ткань блузы, чтобы прикрыть грудь. Длинные волосы вуалью упали на ее лицо.
– Учитывая мнение Патриарха, – сказала она, – можно дождаться темноты и отвести его обратно в замок, если хочешь. А можешь прикончить его здесь и сейчас. Тебе решать.
– Мне решать, – нетвердо произнес Бехайм. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь избавил его от этого бремени. Работать палачом он не подряжался. Вдруг, почувствовав что-то неладное, он взглянул на Александру, неудовлетворенно осматривавшую результат своей починки.
– Откуда ты знаешь, чего хочет Патриарх?
– Он говорил мне об этом.
– Но он не мог заранее знать, что Агенор окажется убийцей. Может быть, его приговор был бы не столь суров.
– Не может. – Она подняла руку, предупреждая дальнейшие вопросы. – Он в некотором смысле как бы находится со мной. Не знаю, как это происходит. Но между нами есть связь. Он слышит то, что слышу я, и сообщает о своем мнении.
– Он что, разговаривает с тобой? – Бехайма начало разбирать любопытство. – Ты слышишь у себя внутри его голос?
– Все иначе. Просто я знаю его волю. – Она беспомощно развела руками. – Понятнее мне не объяснить.
Бехайму пришла в голову еще одна мысль.
– А пару минут назад Патриарх тоже был с тобой?
– Трудно сказать. Наверное. Думаю, да.
– Тогда, наверное, это тоже было его желанием. То, что ты делала.
– Что делали мы, – сказала она, на лбу у нее пролегла морщина. – Нет, это было мое желание. Наше желание.
Над поляной затрепетали окружавшие ее сосновые ветви. Окаймляемый ими круг света заколыхался по краям, и Бехайму вспомнился странный светящийся, возбужденный организм, который он когда-то рассматривал под микроскопом в Сорбонне.
– Не нужно во всем и всегда сомневаться, – сказала Александра.
Из-под ставни донесся глухой, как из бочки, жалобный стон.
Бехайм пропустил его мимо ушей. Он повернулся в сторону замка – наклонные зазубренные очертания его темно-серых стен виднелись сквозь деревья.
– Вот как?
Она подошла к нему сзади, коснулась его бедра.
– Кое-что следует понимать буквально. Если бы я была тебе врагом, ты бы не остался в живых после нашего поцелуя.
Снова, на этот раз громче, послышался неразборчивый ропот Агенора.
– Насколько я помню, – ответил Бехайм, – превосходство было на моей стороне.
– Для новичка ты силен, – сказала она. – А все, что случилось, сделало тебя еще сильнее. Сила до какой-то степени – вопрос воли, а твоя воля сильно закалилась за последние сутки. Но я сильнее тебя.
Она помолчала и добавила:
– Доказать?
– Не надо.
Раздались тяжелые удары по чугунной ставне. Солнечный свет слегка потускнел.
– Но что… – начал было он и тут же осекся. – А, не важно.
– Что мне в тебе нравится? Ты это хочешь знать?
Она отстранилась от него, отошла на середину поляны, а когда снова заговорила, голос ее зазвенел сталью.
– Думаю, Агенор в тебе не ошибся. Когда-нибудь ты будешь обладать большим могуществом. Это привлекает меня.
– А, политика. В этом все дело?
– Ты задаешь мне трудные вопросы. Не жди же от меня сладких ответов. Их я тебе уже давала. Если ты глух, чтобы услышать их, и слеп, не видя того, что я предлагаю, то не имеет смысла пытаться просвещать тебя дальше.
Они смотрели друг на друга с вызовом. Агенор стучал все громче и упорнее.
Если он не может поверить ей, не верит себе, то что толку продолжать? Рано или поздно ему придется кому-то довериться, поставить на карту все, а она – единственное существо, на кого он когда-либо полагался, пусть всего на минуту. Агенора он боялся, благоговел перед ним, подражал ему. Но никогда ему не доверял. Он сделал шаг навстречу ей, готовый начать все сначала, но она отступила.
– Не так быстро, – резко сказала она. – Мне нужно время.
– Послушай, я виноват, я…
– Не надо извиняться, – сказала она и отбросила волосы назад, за уши. – Мне не нужны твои извинения. Я понимаю, каково тебе. Не терзайся. Все будет хорошо. Просто я не могу так сразу.
Она отвернулась от него и устремила взгляд в лесную чащу.
Бехайм узнал, что быть отвергнутым в вежливой форме не намного приятнее, чем когда тебе отказывают прямо. Ему стало невмоготу слушать, как Агенор молотит по ставне, и он наконец сказал:
– Дьявол! Да что тебе нужно? – и приподнял металлический лист, так что стало чуть видно воду.
Послышался яростный плеск: это Агенор перебрался в дальний угол ямы. Бехайм устыдился своей вспышки гнева.
– В чем дело? – спросил он, не в силах скрыть раздражение.
До него донесся слабый всплеск и хриплый выдох.
– Вам больно? – Бехайм опустился на колени.
– Да, – сказал Агенор. – Но темнота исцеляет.
Последовавшее затем молчание, казалось, вытекало из черноты ямы, из мрачной глубины под блестящей полоской воды.
Бехайм растерялся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70