ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Холодноватая прямая спина Джанго мелькнула в черном провале двери, и дверь захлопнулась.
И Никита остался наедине с ощетинившимся и притихшим Рико. Но он больше не боялся пса — странное дело, не боялся… Быть может, потому, что в глазах собаки стояло дно озера. Того самого, в котором утонул Никита-младший…
И еще…
То, что не увидела Джанго. То, что он сам увидел лишь в пробке на Светлановском проспекте, когда руки его сами потянулись к бестиарию. Когда книга вдруг раскрылась на миниатюре «Canis» — четыре собаки, одна из которых смахивала на Рико. Но он понял это чуть позже. Чуть позже, когда к нему вернулась способность соображать. И собак он увидел чуть позже, а сначала была фотография. Совсем не та, которая болталась в Интернете. Но один персонаж из интернетовского снимка перекочевал и сюда, не забыв прихватить шкиперскую бороденку.
Продюсер Леонид Павловский, Никита хорошо запомнил это имя.
И надпись на обороте фотографии: «8 августа. Мы в гостях у Ангела». Ангелом, очевидно, был молодой красавчик-испанец. А «мы», очевидно, относилось к продюсеру и… Инге.
Инга.
Когда Никита увидел фотографию, он не поверил своим глазам. Но это и вправду была Инга. Его жена, когда-то бывшая женой другого человека. О котором предпочитала никогда не вспоминать. Как предпочитала не вспоминать о своей прошлой жизни. А он никогда и не расспрашивал о ней, идиот…
Инга, Инга…
Смотреть на «мы» было нестерпимо, пробка все не рассасывалась, — так что он уткнулся в «Canis», вернее, в малопонятную латынь — "Quocienscumque peccator……. Он хватался за эти слова как за соломинку, он повторял их, как школьник повторяет таблицу умножения, только чтобы не думать о фотографии и о странном повороте судьбы, которая спустя столько лет, завязала в причудливый узел его и Джанго.
В любом случае — они должны были встретиться, должны. Вот только Никита не предполагал, что встреча их закончится вот так, безжалостными глазами бойцовой собаки. Нет, Никите не было страшно, впервые — не было. Немного грустно, — да.
Но не страшно.
— Ну что, — он посмотрел в собачьи глаза, — Жрать меня будешь?.. Чертова тварь… Quocienscumque peccator…
Никита сказал это негромко, совсем негромко. Но пес…
Пес, изготовившийся было к прыжку, вдруг отступил, втянул клыки в пасть и улегся на пол.
— Эй? — тихонько позвал Никита. — Передумал? Ну… раз ты передумал… Будем ждать хозяйку, Рико… Времени у нас навалом… Подождем…
ЭПИЛОГ
РЕНАТА
Октябрь 199… года
…Только сейчас я поняла, что соскучилась. Только сейчас, когда в маленькой закусочной на углу Санта Каталины увидела себя. Вернее, это была не совсем я, просто — блондинистая длинноволосая девчонка со светлыми глазами, каких полно. Но ведь я такой и была — каких полно.
Теперь я совсем другая, теперь я коротко стриженная, теперь я темноволосая… Вот только глаза остались светлыми, но и этот недостаток можно будет со временем исправить. Стоит только озаботиться этим по-настоящему. Но этим я займусь не сейчас, потом. Потом…
Денег у меня достаточно для того, чтобы целый день сидеть в этой закусочной на углу Санта Каталины, с рюмахой «гаранча бланка» (чертову «Риоху» я теперь и в рот не возьму!); и для того, чтобы повизжать на аттракционах в Порт-Авентура, и чтобы наконец-то увидеть корриду, увидеть десятки коррид… И для того, чтобы выправить новый паспорт тоже. Мой новый парень Педро пообещал свести меня с нужными людьми. С ним я познакомилась в «Пипе…», он совсем неплохо загонял шары в лузу, совсем неплохо. Я положила руку ему на зиппер через две минуты после знакомства, чего же еще ожидать от пьяной в матину русской девки? Трах с Педро потрясающ, настолько потрясающ, что я не могу удержаться от парочки ругательств, когда кончаю. А после курю с Педро одну сигарету и думаю: как хорошо, что я теперь Динка.
Динка, а не Рысенок.
Рысенку было бы трудно привыкнуть к мужчинам. К их собачьим шерстяным языкам, к их жестким пальцам, к их жестким членам. Да и ко всему остальному тоже. Рысенок просто сложил бы лапки и умер. Вместе со всеми, в испанском доме. Но Динка — Динка выкрутится, вылезет, опасность лишь раздувает ей ноздри, заставляет блестеть глаза. Но самое главное — колоться она перестала.
Черт, черт, черт… Не она — я.
Ведь я теперь Динка.
Той, старой, Динки теперь больше нет. Но ведь она все равно не осталась бы со мной… Она не осталась бы с Рысенком. Никогда, никогда, она сама сказала мне об этом, в неясном свете начинающегося дня, перед тем как заснуть. Она сама сказала мне об этом, рассеянно целуя меня в затылок. Она ушла бы в любом случае, рано или поздно, — но разве Рысенок мог допустить такое? Остаться одному… Остаться одному после вишневого, черешневого, земляничного вихря? Вихря, который пронесся по всему моему телу, смял его, как сминают в пальцах лепестки жимолости, «honeysuckle rose», вот как это звучало бы в переводе на саксофон Ангела… Этот вихрь вышиб все двери, вынес все стекла, вычистил все затхлые трусливые углы…
* * *
В ту нашу единственную ночь он так прочно застрял у меня на губах, он так долго не хотел уходить, что я решила присвоить его. Чтоб уже никогда не расставаться с Динкой. С Динкой, которая никому и никогда не принадлежала полностью. Не могла принадлежать.
По определению.
Но мне так хотелось, чтобы она принадлежала… А для этого нужно было только одно: стать ей. Стать ей — только и всего.
Хорошо, что в дурацком пистолете остался один патрон. Хорошо. А застрелить спящую Динку не составило особого труда. После всего, что произошло с нами, — ничто не составит особого труда. Трудно стать сумасшедшим, если до этого ты был абсолютно нормален, но если с ходу перемахнуть это досадное обстоятельство, — уже ничто не составит особого труда.
Поджечь дом, например. В нем полно старой мебели, которая отлично горит. А вместе с ней сгорит и то, что осталось от Ленчика, от Динки, от меня…
А потом выпустить из клеток собак, взять Рико и бестиарий и покинуть Ронду Литорал навсегда.
Чтобы, уже будучи Динкой, спустя пару недель встретить эту девчонку на углу Сайта Каталины. Светловолосую, светлоглазую, совсем не похожую на испанку. А похожую на меня, когда я еще не стала Динкой. Вот хрень, она и вправду на меня похожа, как похожи все блондинистые глупые овцы… Впрочем, овцой она вовсе не выглядит. Она забавная, действительно забавная: джинсы, порванные на коленях, вылинявшая ковбойка, старенькая замшевая куртка и ботинки без шнурков на босу ногу. Я наблюдаю за ней уже час, я сама видела, как она запустила руку в сумку сидящей за соседним столиком скандинавки. Шведки или норвежки, на юге их всегда выдают приклеившиеся к щекам красные пятна. Шведская сумка беспечно висела на спинке стула, и девчонка так же беспечно запустила туда руку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119