ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Разве ты не купил бы себе яхту и не отправился бы на ней в плавание? — не отставал он.
Я пожалел, что доверил свою мечту Лестеру. Мне не захотелось отвечать на его вопрос.
— Или представь себе, как вы с Сюзанной переселяетесь в большой дом. — В комнате повисла тишина. Лестер воображал, что он сделал бы с пятью миллионами долларов, а я, по всей вероятности, прикидывал, что сделал бы с десятью, так как я не собирался, взяв на себя грех и совершив преступление, делить то и другое с Лестером Ремсеном.
Я предположил, что Лестер из той породы людей, которые, будучи сами по себе кристально честными, любят иногда разыгрывать из себя негодяев и смотреть, какое это производит впечатление.
Лестер продолжал говорить таким тоном, как будто речь шла о какой-то ерунде:
— Все очень просто, Джон. Я посмотрел бумаги и убедился в этом. С такой суммы можно сделать большие деньги. Если все провернуть аккуратно, потом даже не придется уезжать из страны. Просто надо проследить, чтобы эти ценные бумаги не фигурировали в завещании старой леди после ее смерти.
Лестер развивал свою мысль, ни разу не употребив таких опасных слов, как «уклонение от уплаты федеральных налогов, похищение, мошенничество, подлог». Я слушал его больше из любопытства — я вовсе не нуждался в том, чтобы меня учили, как нарушать закон.
Не знаю сам, почему я честный человек. Вероятно, в этом есть заслуга моих родителей, которые всегда дорожили своей честью, как самой большой ценностью. Когда я рое, это было в пятидесятые годы, с алтаря неслись не слова о социальной несправедливости, а призывы любить своих ближних. Это были Десять заповедей и Золотое правило, и хотите верьте, хотите нет, но у молодежи формировались какие-то жизненные кредо. Мое кредо было: «Я каждый день буду стремиться к тому, чтобы больше давать, чем получать». Не знаю, откуда я это взял, но с такими принципами самое лучшее — это пойти в брокеры. Кстати, я старался жить по этому правилу лет до восемнадцати, может, чуть дольше.
Однако десятки миллионов людей моего поколения были воспитаны на тех же принципах, но некоторые из них стали ворами, а некоторые и кое-кем похуже. Так почему я честен? Что удерживает меня от соблазна забрать себе десять миллионов долларов и отправиться на пляжи Ипанемы, где бродят полуголые красавицы? Именно это хотел выяснить Лестер. Именно это хотел выяснить я.
Я посмотрел на стопки сертификатов, а Лестер прервал свою лекцию о том, как легко и безопасно можно похитить десять миллионов, чтобы сообщить мне:
— Никому нет дела, Джон. Все правила игры выброшены в мусорную корзину. Это не моя и не твоя вина. Это просто так есть, и с этим ничего не поделаешь. Мне смертельно надоело разыгрывать благородство, когда бьют ниже пояса, а судья в это время смотрит в сторону.
Я не отвечал.
До недавнего времени одной из причин моей честности было довольство собственной жизнью, я являлся частью социального механизма, и мое место меня совершенно устраивало. Но когда тебе надоел твой дом, почему бы не украсть семейный автомобиль и не уехать подальше? Я взглянул на Лестера, который теперь пытался убедить меня выразительным взглядом.
— Как ты сам однажды заметил, деньгами меня не прельстишь, — сказал я.
— Почему тебя не прельстишь деньгами?
Я посмотрел на него.
— Не знаю.
— Деньги сами по себе ничего не значат. Они не могут быть ни плохими, ни хорошими. Вспомни, у индейцев вместо них были раковины. Все зависит от того, что ты собираешься с ними делать.
— И как ты собираешься их доставать, — добавил я. Лестер пожал плечами. — Возможно, в данном случае мне просто неловко обманывать старую леди. Другое дело, если бы у меня был опытный противник. Найди мне такого, и мы вернемся к нашему разговору. — Я указал на стол. — Сертификаты я отправлю завтра в твой манхэттенский офис курьерской почтой.
Лестер выглядел и разочарованным, и ободрившимся одновременно. Он собрал со стола бумаги в свой портфель и поднялся.
— Ну... на что была бы похожа наша жизнь, если бы мы не могли иногда помечтать?
— О мечты, сладкие мечты...
— Я-то иногда мечтаю. Тебе тоже следовало бы этому поучиться.
— Не будь козлом, Лестер.
Лестер сразу пришел в чувство. Вероятно, я правильно употребил слово.
— Не забудь, что мне понадобятся карточки с образцами подписи миссис Лаудербах, — сухо заметил он.
— Я с ней увижусь завтра: она идет к кому-то в гости, по пути я ее и перехвачу.
Лестер протянул мне руку, мы обменялись рукопожатиями.
— Я признателен за то, что ты устроил для меня клиента. За мной ужин, — сказал Лестер.
— Ужин — это то, что надо.
Лестер распрощался, кинув взгляд на десять миллионов, лежащие на столе.
Я отнес сертификаты на первый этаж и запер их в сейф.
* * *
Остаток недели, которая, кстати, была Страстной неделей перед Пасхой, я провел так, как и предполагалось. В четверг вечером, то есть в Великий четверг, мы отправились на службу в церковь Святого Марка вместе с Аллардами, которые к тому моменту уже поправились. Преподобный мистер Хеннингс омыл ступни ног дюжине мужчин и женщин из нашего прихода. Этот обряд, если вы помните, восходит к евангельскому эпизоду, когда Христос омывает ступни своим ученикам. Он призван символизировать умаление великих перед простыми смертными. Я не считал, что мне пора мыть ноги, но Этель была другого мнения и поэтому пошла к алтарю вместе с толпой других мужчин и женщин, которые, видимо, заранее настроились на этот обряд, так как женщины были без колготок, а мужчины без носков. Я, конечно, не собираюсь подшучивать над своей верой, но этот обряд кажется мне чрезвычайно странным. К нему не часто прибегают, но, судя по всему, мистер Хеннингс получает от него большое удовольствие, и это мне кажется любопытным. В какой-нибудь из Великих четвергов я тоже отправлюсь к алтарю, чтобы преподобный мистер Хеннингс омыл мои ступни. Когда я сниму носки, окажется, что на каждом ногте у меня нарисована забавная рожица.
Итак, по окончании церковной службы Джордж и Этель пожаловали к нам в гости с чистыми ногами. Сюзанна, вероятно, сочла этот ужин Тайной вечерей, так как она не собиралась больше ничего готовить до самого понедельника.
Пятница была Великой пятницей. В последние годы я заметил, что жители нашей округи переняли европейский обычай не работать в этот день. Была закрыта даже фондовая биржа, не говоря уже о фирме «Перкинс, Перкинс, Саттер и Рейнольдс». Не знаю, о чем это свидетельствует, о пробуждении религиозного чувства или о желании людей иметь три выходных дня. Во всяком случае, я заранее объявил, что мой офис в Локаст-Вэлли будет в этот день закрыт. Я также обрадовал своих служащих и озадачил моих партнеров по Уолл-стриту, объявив, что офис в Локаст-Вэлли будет закрыт и в пасхальный понедельник, что тоже соответствует европейской традиции.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183