ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Вы считаете…
– Вот, нашел,– удовлетворенно сказал профессор.– Сент-Дэвидс-Хаус.
– Что это? – спросил Руперт.– Название колледжа?
– Не слыхал о таком,– ответил профессор.– Вероятно, какое-нибудь новое общежитие.
Руперт распрощался с профессором и тут же набрал номер справочной службы. Через несколько секунд перед ним лежал записанный номер. Он медленно снял трубку и набрал нужные цифры. Может быть, Аллан еще там. Может, он сам подойдет к телефону.
Сердце в груди заколотилось; пальцы, сжимавшие трубку, вспотели. От напряжения Руперт едва не потерял сознание.
– Алло? – ответил молодой мужской голос.– Сент-Дэвидс-Хаус.
– Здравствуйте.– Руперт стиснул трубку.– Я бы хотел поговорить с Алланом Кепински.
– Подождите секундочку.
Руперт довольно долго ждал, после чего трубку взял другой молодой человек.
– Вы хотели поговорить с Алланом?
– Да.
– Позвольте узнать, кто его спрашивает?
– Меня зовут Руперт.
– Руперт Карр?
– Да.– Руперт еще крепче сжал трубку.– Аллан там, с вами?
– Аллан уехал отсюда пять лет назад,– сообщил юноша.– Вернулся назад в Штаты.
– А-а,– протянул Руперт,– понятно.
Он безучастно посмотрел на телефон. Ему и в голову не приходило, что Аллан может вернуться домой.
– Руперт, вы звоните из Лондона? – спросил молодой человек.– Не могли бы вы завтра со мной встретиться? Аллан оставил для вас письмо.
– Правда? Для меня?
У Руперта радостно забилось сердце. Еще не поздно. Он еще нужен Аллану. Он позвонит ему, полетит в Штаты, если потребуется. А потом…
Внезапно внимание Руперта отвлек шум в дверях. Он вскинул голову и увидел Тома. Том стоял и пристально смотрел на него. Щеки Руперта залились краской.
– Ресторан «Манжету» на Друри-лейн. В полдень,– сказал юноша.– Я буду в черных джинсах. Кстати, меня зовут Мартин.
– Хорошо,– поспешно проговорил Руперт.– До свидания, Мартин.
Он положил трубку и взглянул на Тома. Постепенно им овладело чувство унижения.
– Кто такой Мартин? – любезно поинтересовался Том.– Приятель?
– Уходи,– потребовал Руперт.– Оставь меня в покое.
– Франческа очень расстроена. Думаю, ты понимаешь, насколько.– Том непринужденно уселся на стол Руперта и взял в руки бронзовое пресс-папье.– Твой эмоциональный всплеск вывел ее из душевного равновесия.
– Но тебя-то не вывел,– огрызнулся Руперт.
– По большому счету нет,– кивнул Том.– Я уже сталкивался с подобными недоразумениями.– Он улыбнулся.– Помни, ты не один. Я рядом с тобой. И Франческа тоже. Мы все готовы тебе помочь.
– В чем? Помочь признать свои пороки? Публично покаяться?
– Я понимаю твой гнев,– сказал Том.– Это одна из форм стыда.
– Нет! Мне нечего стыдиться.
– Все прошлые грехи тебе отпустятся. Ты можешь начать заново.
Руперт смотрел на Тома и вспоминал свой дом, свою жизнь с Франческой, спокойное, счастливое существование. Все, что он мог обрести снова, если бы только единожды солгал.
– Не могу.– Он покачал головой.– Просто не могу. Я не тот, за кого вы меня принимаете. Я любил мужчину. Я не сбился с пути, не был совращен. Я любил.
– Платоническая любовь…
– Нет, не платоническая! – воскликнул Руперт.– Сексуальная, страстная любовь! Неужели ты не понимаешь, Том? Я любил мужчину, как мужчина.
– Ты вступал с ним в сношения.
– Да.
– В сношения, которые отвергает наш Господь.
– Мы не причиняли никому зла! – в отчаянии крикнул Руперт.– Мы не делали ничего плохого!
– Руперт! – Том возвысил голос и встал.– Ты слышишь свои речи? Ты причинил вред себе. Огромный вред. Ты поддался, пожалуй, самому гнусному из всех грехов, известных человечеству. Ты в состоянии очистить душу – но только если покаешься, признаешь, что сотворил зло.
– Я не творил зла,– дрожащим голосом проговорил Руперт.– Это было прекрасно.
– В глазах Господа нашего, ты совершил мерзость. Мерзость! – ледяным тоном возразил Том.
– У нас была любовь! – Руперт тоже встал, чтобы его глаза были на одном уровне с глазами Тома.– Пойми!
– Нет. Мне этого не понять.
– Ты не способен представить, что двое мужчин любят друг друга?
– Нет!
Руперт медленно наклонился вперед.
– Эта мысль в самом деле вызывает у тебя такое отвращение? – шепнул он.– А может, ты просто боишься?
Том по-кошачьи отпрыгнул назад.
– Отойди от меня! – крикнул он. На его лице было написано омерзение.– Прочь!
– Не волнуйся,– устало сказал Руперт.– Я ухожу.
– Куда?
– Какая разница? Неужели для тебя это имеет значение?
Том не ответил. Трясущимися руками Руперт собрал бумаги и запихал их в свой портфель. Том неподвижно наблюдал за ним.
– Ты проклят навеки,– изрек он, когда Руперт снял с вешалки пальто.– Обречен на муки ада.
– Я знаю,– бросил Руперт и, не оглядываясь, вышел в дверь.
Глава 12
Изабел проснулась с дикой головной болью. Она лежала неподвижно, стараясь сохранять спокойствие, как вдруг неудержимый приступ рвоты заставил ее вскочить с постели и помчаться через коридор в ванную.
– Это похмелье,– сказала она своему отражению в зеркале, однако не убедила даже саму себя.
Изабел прополоскала рот, присела на край ванны и подперла подбородок рукой. Ребенок стал старше еще на один день. Может, у него уже оформились черты лица. Крохотные ручки, крохотные пальчики на ножках. Мальчик. Или девочка. Маленький человечек, который растет у нее внутри. Готовится к появлению на свет.
К горлу подкатила очередная волна тошноты, и Изабел зажала рот ладонью. Неопределенность только ухудшала ее состояние. Она никак не могла принять решение или хотя бы выстроить аргументы в пользу одного либо другого варианта. Разум в ней боролся с мотивами, о присутствии которых у себя она и не подозревала. С каждым днем доводы рассудка слабели. Очевидное решение становилось все менее очевидным; логика, на которую она привыкла полагаться, рушилась под напором глупых эмоций, словно песочный замок.
Изабел встала и, пошатываясь, побрела к лестнице, собираясь сойти вниз и выпить чаю. В кухне она обнаружила отца. Джеймс Хэвилл, одетый в деловой костюм, стоял у плиты и читал газету.
– Доброе утро,– поздоровался он с дочерью.– Чашечку чаю?
– С удовольствием,– ответила Изабел.
Она села за стол и принялась разглядывать свои пальцы. Джеймс поставил перед ней кружку. Отхлебнув, Изабел нахмурилась.
– Не сладко.
– Ты же никогда не пила чай с сахаром,– удивился Джеймс.
– Угу,– кивнула Изабел.– А теперь пью.
Насыпав в кружку две полных ложки сахара, она сделала глоток, с наслаждением чувствуя, как горячая сладость медленно растекается внутри.
– Значит, Милли права,– констатировал Джеймс.
– Да.– Изабел уставилась в шоколадно-молочную глубину кружки.– Милли права.
– А как насчет отца ребенка?
Изабел промолчала.
– Понятно…– Джеймс кашлянул.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69