ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Пришла пора расхлебывать еще одну кашу, заваренную Джессикой.
8
– Надеюсь, ты захватила бинокль, – крикнула Джессике Лила сквозь шум толпы на Секка-Лейк. – Иначе ты не отличишь Джонни от остальных!
Она была права: с их мест рабочие, возившиеся на сцене, напоминали крошечных муравьев!
– Ничего, – уверенно ответила Джессика, – Зато мы услышим этот чарующий голос!
Но когда Джонни со своей группой выбежал на сцену, море его обожателей взорвалось такими оглушительными аплодисментами, что девочки поначалу вообще ничего не смогли расслышать. Джессика вся подалась вперед, чтобы разглядеть Джонни, но, пока он не подошел к микрофону, ей не удавалось отличить его от пяти других крошечных музыкантов. Неожиданно зеленые и желтые лучи пронизали пространство и осветили сцену. Джонни, прозванный Долларом, Джонни Бакс, весь в черном, начал первую песню, „Субботний блюз". Это была смешная, бойкая песенка. И Джессика, и Лила, и все Единороги очень любили ее. На несколько секунд Джессика закрыла глаза, внимая прекрасному голосу Джонни и представляя своего кумира рядом с собой. Потом сжала руку подруги и прокричала:
– Просто невероятно! У меня нет слов! Бесподобно!
Лила тоже завороженно слушала. Она рассеянно улыбнулась Джессике и снова обратила к сцене задумчиво-мечтательное лицо. Но не успела окончиться первая песня, как обе перестали улыбаться: у Джонни отключился микрофон!
Трое рабочих опрометью выбежали на сцену и принялись торопливо копаться в маленьком микрофоне. Потом еще двое бросились к строю микрофонов перед ударником и стали распутывать черные провода, что вились вдоль сцены. Наконец появился шестой человек, прошел к центру сцены и поднял руки. Он открывал и закрывал рот, но ничего не было слышно. Можно было только догадываться, что он умоляет публику подождать. Но молодежь бесновалась. Джессика посмотрела кругом: все подались вперед, будто надеялись что-нибудь расслышать с далекой сцены. Некоторые орали и топали ногами, другие требовали вернуть им деньги. Сидевшая прямо за Лилой и Джессикой женщина выразила свои чувства цепью таких ругательств, что все вокруг нее обалдели и затихли. Правда, ненадолго.
Джессика схватила Лилу за руку.
– Нам надо пробраться поближе, – прокричала она. – Если мы не начнем продвигаться сейчас же, то не успеем приблизиться к сцене до антракта. Не забывай, мы охотимся за автографом.
Держа в одной руке драгоценную кепку, Джессика потянула подругу с места. Но та оцепенела от негодующего рева толпы.
– Если тебе непременно нужно пробиться сквозь весь этот ужас, Джессика Уэйкфилд, придется тебе действовать одной. Я остаюсь здесь.
Джессика уже знала: если Лила чего-то не хочет, бесполезно ее уговаривать. Но так же твердо знала она и то, что живое море зрителей не сумеет преградить ей путь к Джонни Баксу. Разглядев в толпе мальчика, очень похожего на Брюса Пэтмена, Джессика выбралась из своего ряда и стала медленно протискиваться между людьми. Но похожий на Брюса мальчик оказался вовсе незнакомым. Он так жадно глядел на сцену, что не замечал ни Джессики, ни даже девочки, обнимавшей его за плечи.
Джессика растерялась и хотела вернуться к Лиле, обернулась – но в толпе подруги совсем не видно. Наконец установили микрофон, Джонни запел, и все начали вскакивать и раскачиваться в такт пению. В разволновавшемся океане людей невозможно было отыскать Лилу.
В антракте дело еще более осложнилось: зрители покинули свои места и устремились в зоны отдыха и к буфетным киоскам. Джессика потеряла всякую надежду найти Лилу и понеслась по воле людского потока к опустевшей сцене. Она верила: если продвигаться вперед, то, в конце концов, окажешься рядом с Джонни. Поток двигался медленно, люди шли плотно, и Джессика мало что видела, кроме затылков идущих впереди. Чья-то рука легла ей на плечо, она вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Брюс Пэтмен, как всегда, с уверенной и равнодушной улыбкой.
– Привет, Джес.
– Привет, Брюс, – Джессика обрадовалась знакомому лицу. – Я потеряла Лилу в этой жуткой давке.
– Ну и ладно. Может, выпьем где-нибудь „кока-колы"?
Джессика просияла. Еще раньше она приметила две желтых палатки по обоим краям сцены; вот если бы им с Брюсом пробиться к одной из них, тогда она будет гораздо ближе к Джонни.
– Отлично! Идем, – она улыбнулась и пошла вслед за Брюсом, пробиравшимся сквозь толпу, да так уверенно, будто он точно знал, куда идти.
Вскоре они уже стояли в длинной очереди к одной из больших палаток, шаг за шагом продвигаясь ко входу. Желтые полотнища уже дрожали у самого лица Джессики, изнутри струился аромат соленых крендельков и пиццы.
Тут как раз началась вторая часть шоу. Под светом багровых и синих прожекторов на сцену выскочили музыканты и грянули один из шлягеров. Схватив Джессику за руку, Брюс торопливо вышел из очереди.
– Джес, он исполняет „В вечном пылу"! Это моя самая любимая вещь. Поспешим к нашим местам!
– Нет, я не пойду.
Джессика полностью отключилась от поисков Лилы, от Пэтмена и от палатки-буфета. Перед ней была одна цель: добраться до сцены и взять у Джонни автограф.
– Я останусь здесь. Бакс должен подписать мне кепку.
– Ну, как хочешь. До скорого. – Брюс помахал ей, направился к трибунам и вскоре исчез из виду.
Джессика в одиночку стала проталкиваться к сцене. Она старалась определять направление по полосам света, но без Брюса не чувствовала уверенности в том, что идет правильно. Недалеко от палатки стояла группа ее сверстниц. Одна из них, хорошенькая рыжеволосая девчушка, смотрела вслед Брюсу восхищенным взглядом. Но не это удивило Джессику. Странным было другое: девочка обеими руками прижимала к груди точно такую же, как у нее, полосатую кепку!
„И как это у Джонни оказались две одинаковые кепки?" – озадаченно думала Джессика, еще крепче прижимая к себе сувенир и пробиваясь все ближе к сцене.
Вдруг она увидела еще трех девочек. Они скандировали сочиненные для Джонни приветственные стихи:
– Любимый Джонни! Твой стиль – успех. Ты на порядок выше всех!
Но не стихи заставили Джессику остановиться и, не веря своим глазам, уставиться на трио поклонниц. Они размахивали в такт словам тремя полосатыми кепками!
„Он что, сорил этими кепками направо и налево?!" – возмущалась Джессика, встречая все новых и новых фанов с точно такими же сувенирами.
А как она хвасталась этой дурацкой кепчонкой, какой идиоткой себя выставляла, уверяя всех, что именно ей предназначалась эта драгоценная реликвия! К концу последнего номера девочка пробралась к самому краю сцены и оказалась в окружении по меньшей мере пяти десятков полосатых кепок.
„Какое надувательство! – вскипела она. – Бакс, наверное, дюжинами раздавал эти кепки в каждом городке".
Теперь ее со всех сторон толкали и мяли такие же девчонки, каждая считала себя обладательницей уникального сувенира. Когда музыка смолкла и яркие мечи прожекторов померкли, Джессика подумала, что все же будет в ее жизни незабываемый момент, когда сам Джонни подпишет эту полосатую дрянь. Только бы он подошел к авансцене! Уж тогда она убедит его в том, как необходимо подписать именно ее кепку. Но ей не посчастливилось даже попросить у Джонни автограф.
Когда он поклонился и зал взорвался аплодисментами, два здоровенных телохранителя подошли к нему с обеих сторон, крепкие, как шкафы. Поклонившись в последний раз, Доллар ушел в их сопровождении, не подойдя даже к краю сцены. Вокруг Джессики слышались девчоночьи вопли и стоны, мелькали сотни кепок, пластинок и футболок.
– Нам нужен Бакс! – крикнул кто-то в толпе, и все подхватили и принялись скандировать его слова: – Нам нужен Джонни! Нам нужен Доллар!
Вокруг так настойчиво кричали, хлопали и топали ногами, что Джессика стала надеяться: а вдруг Джонни все-таки выйдет. На сцене появился человек и подошел к жаждущим поклонникам. Шум затих. Но это, увы, был не Джонни Бакс, а низенький толстячок в коричневом костюме. Он стал раздавать всем фотографии юного певца. Под горячим светом прожекторов толстячок весь вспотел, но продолжал протягивать карточку за карточкой в жадные руки толпы, окружившей сцену. Джессику сильно толкнули сзади, и она ткнулась в спину стоявшей впереди девочки.
– Не твоя очередь! – огрызнулась та на нее.
Джессика отпрянула, потеряла равновесие и упала. Но не вскочила, чтобы продолжить борьбу за фото, а сидя на траве, уже мокрой от росы, обхватила голову руками и громко заплакала от отчаяния и унижения.
– Постойте, постойте. Так нельзя, – забормотал толстячок. – Вот, вот фото специально для вас, – он наклонился со сцены, и Джессика сообразила, что он обращается к ней. – Вставайте, маленькая мисс. Ребята, помогите ей.
Со всех сторон Джессику подхватили под руки и помогли встать. Лицо ее теперь было заплакано, платье испачкано. Джессика жалко посмотрела на толстячка.
– Идите сюда. Джонни подписал это фото именно для вас. – Он подал ей одну из глянцевитых фотографий и перешел к другой группе поклонников.
– Что он написал на твоей? – Девочка, только что толкнувшая Джессику, теперь позабыла обо всем от любопытства.
На черно-белой фотографии Джонни был снят в гамаке с гитарой. На углу синими чернилами было нацарапано:
„В добрый путь! Твой друг Джонни Бакс".
Ужас!
– У меня то же самое, – сказала девочка и вернулась к лицезрению собственного экземпляра.
Теперь Джессика знала наверняка: у всех, толкущихся здесь, карточки Джонни с точно такой же надписью. А она-то мечтала о единственной в своем роде кепке со словами:
„Джессике с вечной любовью, Джонни", написанными на козырьке! И вместо этого глупая фотокарточка с шаблонной подписью. О, никогда в жизни она не чувствовала себя такой униженной!
И такой покинутой. Как ей теперь разыскать Лилу? Как перевить разочарование? Зачем она не послушалась Элизабет? Почему она сейчас не дома? Распрощалась бы по-хорошему с миссис Брэмбл и двадцать пять долларов остались бы в полном ее распоряжении!
Горестный поток мыслей был прерван резким голосом:
– Где ты была? Мы везде тебя ищем. – Это был брат Джанет, раздраженный и хмурый. – Ты забыла, мы все договаривались после концерта встретиться у фонтана?
Да, конечно. Джанет и мальчики условились с Лилой и Джессикой встретиться у фонтана, если потеряют друг друга. Но, увлеченная своей мечтой, Джессика забыла обо всем. Слава Богу, Лила помнила и послала мальчиков искать ее. Джессика с благодарностью последовала за братом Джанет. Устроившись на заднем сиденье „мустанга", она дала себе безмолвную клятву: до совершеннолетия не ходить на подобные концерты!
В машине заговорили все разом. Кажется, все превосходно провели время. Даже Лила призналась, что, как только наладили микрофон, музыка и световое шоу очаровали ее.
– Ну, а ты? – обратилась она к подруге. – Поговорила с Джонни?
– Не совсем, – промямлила Джессика. – У него не было времени.
– Я так и думала, – заявила Джанет тоном превосходства.
Джессика почувствовала себя смешной и глупой.
– Но его помощник уверял, что он подписал это фото специально для меня! – Она с надеждой протянула Джанет фотографию.
– Ты готова поклясться, что он написал это именно тебе, – язвительно передразнила та. Даже в сумраке машины Джессика видела ее усмешку. – Тебе и еще тысяче других. Я купила себе такую же в буфете.
Она показала свою фотокарточку. На ней Джонни сидел в том же гамаке, а на уголке были те же безликие слова. Да, Джанет заставит ее помнить об этом всю жизнь.
„Может, попросить маму взять домашнего учителя, – подумала несчастная девочка, – тогда бы я остаток учебного года провела дома, чтобы не показываться никому на глаза!"
Щеки у нее горели. Она тихо сидела в темной машине и впервые за весь вечер вспомнила о Салли. О, как было бы замечательно остаться дома, до конца выполнить поручение и знать, что у тебя еще двадцать пять долларов на собственные расходы. И главное – не было бы этого унижения!
9
Миссис Уэйкфилд вошла в кухню, прислонила свой портфельчик к стулу, налила себе чашку кофе, села за стол и собиралась уже развернуть записку Джессики, когда в дверях появилась Элизабет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

загрузка...