ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Я и сама чувствовала себя не в своей тарелке. Фотография отца и слова де Бека о нем потрясли меня до глубины души. Стыдно признаться, но в эти минуты я почти забыла о Джейн, да и о цели нашего визита тоже. Я путалась в проводах, без конца разворачивала свет, не могла правильно установить камеру и приступить наконец к самой съемке. А Кайсер тем временем, худо-бедно справившийся с ролью помощника, бродил по залу и внимательно фиксировал все увиденное. Коллекция де Бека располагалась в трех залах музейного типа. Гвоздем программы, разумеется, считались интересовавшие нас пять полотен. Но здесь было и еще много чего примечательного. Картины относились к разным периодам и стилям, что не укрылось от взора Кайсера, который за два последних дня прошел экспресс-курс по истории живописи. Большинство полотен были написаны в конце девятнадцатого и в двадцатом веке. Имелось и несколько работ, принадлежавших перу уже известных мне «пророков».
Кайсер методично перемещался от одного холста к другому, стараясь запомнить все в мельчайших деталях. Раз или два он подходил ко мне и возбужденным шепотом сообщал, что здесь, похоже, есть картины, находящиеся в международном розыске – они сгинули после Второй мировой войны, доставшись нацистам. Не сдержавшись, он попросил у Ли разрешения сфотографировать всю коллекцию и получил вежливый отказ.
Справившись наконец с волнением, я приступила к работе, пытаясь максимально абстрагироваться от сюжетов, изображенных на картинах. Каждая из женщин напоминала мне о несчастной сестре. И все же я не смогла противостоять силе воздействия этих полотен. В отличие от картины, увиденной в галерее Вингейта, женщины здесь словно сами излучали краски. Две из них позировали, лежа в ваннах, что напомнило мне музей в Гонконге. Но их лица не несли на себе печати явного реализма. Если бы я не знала наперед, что все они мертвы, то подумала бы, что они просто спят.
Но после всего пережитого за эти дни я уже не могла обмануться.
Человек, писавший эти картины, сидел или стоял перед своими моделями, мертвыми или охваченными животным ужасом. Он вдыхал запах смерти или страха, исходивший от них. Что он чувствовал при этом? Если предположить, что все они были мертвы с самого начала, то возникает вопрос – как долго человек может находиться в одной комнате с трупом? В непосредственной близости от него? Рисуя и одновременно наблюдая процесс разложения плоти? Мне не раз приходилось фотографировать мертвых людей, и я знаю, какое это испытание. Впрочем, для кого как. Может быть, нормальному человеку это тяжело вынести, а маньякам, напротив, приятно. Хотя опять же это вопрос времени. В конце концов наступает момент, когда даже самый одержимый некрофил физически не в состоянии выносить запах... Или и тут я ошибаюсь?
– Интересно, сколько времени в среднем может уйти на написание такой картины? – спросила я Кайсера.
– Эксперты говорят, день-два. Не знаю, на чем основаны их предположения, так что оспаривать не берусь. Но вчера я прочитал в одной умной книге, что настоящие импрессионисты считали, что картину надо писать за один присест.
– Если предположить, что модели мертвы, каким образом ему удавалось находиться рядом с ними так долго? Он их что, бальзамировал?
– Все возможно.
Я сделала еще несколько кадров последней из картин.
– Взгляните повнимательнее. Вы можете определить, мертва эта женщина или нет?
Кайсер подошел к картине вплотную и вперил в нее пристальный взгляд.
– Трудно сказать, – наконец изрек он. – Очевидных признаков смерти я не нахожу. Глаза закрыты, но это ведь ничего не значит. – Он обернулся, задумчиво пожевал губами. – И где вообще пролегает видимая граница между жизнью и смертью, кто ответит?
– Мертвые.
– Они ничего не скажут.
– Вот вам и ответ на вопрос, где пролегает граница. – Я вынула последнюю пленку. – У меня все. Пойдемте обратно.
Слева от меня из ниоткуда, словно привидение, возникла молчаливая Ли и приглашающе повела рукой.
* * *
Старик француз ждал нас все в том же зале. Он стоял спиной к двери, с бокалом вина в руке, и задумчиво наблюдал за очередной туристской яхтой, отчаливавшей от берега.
– Месье де Бек... – негромко позвала я.
Он медленно обернулся и кивнул в сторону двух одинаковых диванов, стоявших у стеклянной стены. Ли разлила по бокалам вино и бесшумно удалилась. Абсолютно бесшумно.
– Вы хотели бы, чтобы ваш помощник присутствовал при нашей беседе? – вежливо и в то же время насмешливо осведомился де Бек.
Я глянула на Кайсера. Тот вздохнул и проговорил:
– Я специальный агент ФБР Джон Кайсер.
Де Бек подошел, и мужчины обменялись рукопожатиями.
– Признайтесь, вы испытали сейчас некоторое облегчение. Ложь утомляет. Особенно очевидная. Прошу вас, присаживайтесь.
Мы с Кайсером не сговариваясь сели плечом к плечу, а де Бек опустился на диван напротив.
– Итак, зачем я вас сюда пригласил, – проговорил француз, глядя на меня. – Это будет ваш первый вопрос, не так ли?
– Если вы на него ответите, это станет неплохим началом разговора.
– Вы здесь, потому что я захотел увидеть вас, так сказать, во плоти. Только и всего. Я знал вашего отца по Вьетнаму. А узнав, что вы имеете отношение ко всему этому, – де Бек неопределенно повел рукой, – решил познакомиться и с вами.
– А как вам стало известно, что мисс Гласс имеет отношение «ко всему этому»? – тут же спросил Кайсер.
Де Бек снова ответил жестом, который лично я перевела так: «Есть вещи, которые стоит принимать как данность». Кайсеру ответ не понравился, но он был не в том положении, чтобы настаивать на ином.
– Хорошо, а как вы познакомились с моим отцом?
– Я собиратель предметов искусства, как вы знаете, и всегда относил фотографию к одному из видов такового. По крайней мере отдельные работы, созданные конкретными людьми. У моих родителей имелась чайная плантация во Вьетнаме и неплохой особнячок, своего рода тихая гавань для многих западных журналистов. У нас всегда были гости. Вы, надеюсь, понимаете, как много значат в разоренной войной стране такие элементарные вещи, как чистая постель и хороший ужин. В качестве платы я принимал вечера в компании интересных собеседников.
– И доступ к разного рода информации, не так ли? – опять подал голос Кайсер.
Де Бек пожал плечами.
– Информация такой же товар. Ничем не хуже других, агент Кайсер. А я, как вы успели заметить, бизнесмен.
– Что вам известно о гибели моего отца?
– Прежде всего я вообще не уверен, что он тогда погиб.
«Вот оно... И сказано человеком, который знает побольше иных прочих».
– Каким же образом он мог выжить?
– Ну, давайте по порядку. Во-первых, считается, что он исчез на камбоджийской границе. Место неудобное. Но неудобное только для американских властей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133