ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Оказать помощь коллеге было для него делом чести, впрочем, он не хотел упускать случай показать остроту клюва Германского орла Британскому льву.
– Он таскает вас с собой по всей Европе, доктор?
Я устало улыбнулся, как бы подтверждая его слова.
– Не думаю, чтобы вы ездили в Венецию для поправки здоровья. А теперь вот вы у нас, в Германии. Только какое-то важное дело может выманить Холмса из его любимого Лондона.
– Возможно, вы и правы, – ответил Холмс. – Я был бы вам обязан, если бы вы пролили свет на исчезновение Маннхаймовых таблиц.
– Вы ведь задержали вора, не так ли? – спросил я.
– Задержанный нами Хайнрих Хублайн находится в тюремной лечебнице для умалишенных преступников. Вот и все, чем мы располагаем по данному вопросу. Но таблиц у нас нет, они словно растворились в воздухе.
Фон Шалловей выразительно взмахнул рукой, скривив губы в гримасе неудовольствия.
– Вы не удовлетворены таким исходом?
– Ни в коей мере, Холмс. Это произошло четыре года назад. Хублайн был отнюдь не единственной моей проблемой. – Шеф постучал указательным пальцем по лежащей на столе папке.
– Четыре дела, господа, и все нераскрытые. Вы, англичане, сказали бы, что это ложится темным пятном на мою репутацию, что ж, так оно и есть. Однако с Хублайном нам повезло. После его признания нераскрытых дел у нас не осталось.
– Вор признался в содеянном? – воскликнул я.
– Но он ведь сумасшедший, Это подтверждено и врачами. Они диагностируют кататонию: он как бы погружен в свой тайный мир. Вполне возможно.
Фон Шалловей поднялся из-за стола, как бы пытаясь отстраниться от злополучной папки. Тихо постучав в дверь, вошел его помощник, шеф сделал какой-то жест, и он тут же исчез, не проронив ни слова. Холмс однажды сказал по этому поводу: «Когда Шалловей приказывает подчиненным: „Прыгайте!“ – они лишь спрашивают: „На какую высоту?“»
Холмс, впрочем, здорово меня удивил своей просьбой.
– Расскажите нам об этих нераскрытых делах, – почему-то произнес он.
В не меньшей степени удивился и фон Шалловей.
– Я думал, что вы интересуетесь… – Он тут же закусил губу. – Не важно. Может быть, у вас появятся какие-нибудь плодотворные идеи. Как это говорится: дареному… коню…
– В зубы не смотрят, – договорил я.
– Йа, Ватсон хорошо разбирается в тонкостях языка.
– Он читает занимательную американскую литературу, – сухо заметил Холмс. – О всевозможных преступлениях.
Фон Шалловей вновь уселся за стол и открыл папку, но это было всего лишь хорошо заученное движение, ибо он прекрасно знал ее содержимое.
– Более шести лет назад произошло ограбление на Моренштрассе. Грабитель отмычкой открыл дверь, ведущую на заднюю, пожарную лестницу. Дом этот населен людьми богатыми, и из всех жильцов он остановил свой выбор на крупном дельце, скупщике краденого. Ему удалось украсть кучу денег.
– И немудрено, – воскликнул я. – Скупщик краденого всегда должен иметь при себе большую сумму.
Фон Шалловей указал на Холмса.
– Это он наверняка узнал от вас, Холмс, а не из детективной литературы. Во всяком случае, мы тщательно осмотрели замки. Расследование проводил Хаммер.
– Хороший специалист, – произнес Холмс.
– Я учил его сам, – отозвался фон Шалловей. – Царапины на замках навели нас на кое-какие предположения, и он отправился в полицейскую картотеку.
К счастью, я хорошо понимал, что он имеет в виду. Такой человек, как Шерлок Холмс, не мог не восхищаться железной логикой немцев и их организационным гением. Я уже как-то слышал от него о картотеке, огромном каталоге, где собрана исчерпывающая информация о преступниках и преступлениях. Холмс называл ее огромным архивным хранилищем, ибо располагалась она в ста шестидесяти комнатах. И нельзя было с ним не согласиться.
– Мы нашли его по отмычке. Такой отмычкой, судя по нашим данным, пользовался только один человек. Мы очень быстро вышли на него, но оказалось, что в ночь грабежа он находился в тюрьме, арестованный по подозрению в ограблении казино в Бад Хомбурге.
– Стало быть, обвинение рассыпалось?
– Полностью. – Фон Шалловей снова встал из-за стола. – То же самое произошло и со всеми остальными делами. В Бремене похитили драгоценности. Ограбленный, по нашему предположению, контрабандист. Украдены были драгоценности его жены. И возможно также, алмазы, которые ему удалось пронести через таможню. Вор проник в дом с помощью стеклореза. Все, казалось, указывало на человека, зарегистрированного в нашей картотеке. И что же? В ночь грабежа подозреваемый, сидел в винном погребке. И мои же люди подтверждают его алиби.
Фон Шалловей принял предложенную мной папиросу и нервно закурил.
– Данке, доктор. Гм. Американские папиросы туже набиты. Лучше наших!
– Я предпочитаю их, – отозвался Холмс.
– Во всяком случае, механизм весьма эффективен: наши картотека и архив – величайшее подспорье в работе, и тем не менее четыре дела так и остались нераскрытыми.
– Не считая дела Хублайна?
– Это тоже. Две золотые таблички были выкрадены из дома Маннхайма в Шпандау. Как вы знаете, герр Маннхайм обладает одной из величайших коллекций предметов искусства во всем мире. Вор забрался в дом через окно на четвертом этаже. Такое мог проделать только один человек, Шади по прозвищу Тень.
– И у него также оказалось алиби? – заинтересованно спросил я.
– Мы так и не нашли его. Он пользуется присосками, прикрепленными к рукам и коленям. Может подняться по стене, гладкой как стекло. А уж сколько упреков по делу Маннхайма мы выслушали от высокопоставленных особ! Он владелец крупных сталеплавильных заводов, очень важных для Германии. На месте преступления обнаружились кое-какие следы, наши сотрудники нашли оттиски каучука на внешней стене здания. Без сомнения, это Шади, но в Главном управлении появляется этот Хублайн. У нас о нем никаких данных, а он, выпучив безумные глаза, уверяет, что это он украл таблички.
Фон Шалловей раздраженно стукнул по столу.
– Конечно же, это Шади по прозвищу Тень, но как убедить присяжных, если человек, стоящий перед ними, во всем сознался. Хублайн был осужден. Да он и не пытался защищаться. Те немногие слова, которые удалось вытянуть из него адвокатам, лишь способствовали его осуждению. После этого им занялись доктора. Я с ними абсолютно согласен. У Хублайна и впрямь недостает… как вы говорите?..
– Винтика в голове.
– Йа. И вот сейчас он в пси… пси…
– В психушке.
– Вот именно, доктор.
– Так, значит, о нем нет никаких сведений в архивах? – уточнил Холмс.
Фон Шалловей посмотрел на нас, явно сконфуженный.
– Слава Богу, пресса не стала поднимать большой шумихи. Кого интересуют новости о сознавшемся преступнике? Но, господа, Хайнрих Хублайн, отправляясь на дело, переодевался женщиной!
– Вы шутите, фон Шалловей? – воскликнул я, привставая с кресла.
– Какие уж тут шутки! Хублайн обладает задатками превосходного актера. Он невысокого роста, худощав, с правильными чертами лица. Обычно, надев парик блондинки, он представляется певицей и поет высоким голосом, и надо заметить, весьма недурно. Когда его выступление заканчивается, он сбрасывает с себя парик и публика изумленно ахает.
– Преступник, переодевающийся женщиной, и сенсационное преступление, – как бы размышляя вслух, протянул Холмс. – Боюсь, что пресса упустила сенсацию века. Могу я взглянуть на этого необычного заключенного?
– Конечно. Но вы ведь не откажетесь посмотреть те четыре дела, которые я упомянул. – Фон Шалловей пролистал папку и протянул Холмсу несколько машинописных страниц. – Пожалуйста, посмотрите. Каждый день, стоит мне только прийти на работу и увидеть эту папку, как я тотчас вспоминаю о Хублайне и настроение сразу же портится.
Сыщик кивнул.
– Но неплохо бы для начала заглянуть в вашу картотеку. Вы же знаете, какое искреннее восхищение она у меня вызывает.
Фон Шалловей повернулся ко мне.
– Он что-то ищет. – Его блестящие глаза вновь обратились на Холмса. – Я велю Хаммеру проводить вас, и пока вы будете просматривать досье, мы с доктором Ватсоном пообедаем. Есть здесь одна пивная, доктор, где подают самые лучшие сосиски, которые вам только доводилось пробовать.
В восторг я отнюдь не пришел, ибо стройный, как танцовщик, шеф немецкой полиции обладал поразительной способностью поглощать темное пиво и сытную еду без видимого ущерба для фигуры, в то время как я… Но Холмс настоял, чтобы я принял это предложение, и мне пришлось провести почти два часа в приятном обществе фон Шалловея. Когда мы вернулись, Холмс уже ожидал нас в приемной.
– Я чудесно провел время, ознакомившись с вашей картотекой, фон Шалловей. Правда, я на время отклонил любезное предложение Хаммера проводить меня к Хублайну, поскольку подумал, что весьма небесполезным может оказаться присутствие Ватсона. Не исключено, что понадобится медицинская консультация.
– Разумеется, – ответил я, чувствуя, как к горлу моему подкатывает ком. – В психиатрическую лечебницу – так в психиатрическую лечебницу.
Психиатрическая лечебница для преступников находилась рядом с городской тюрьмой. Холмс посоветовал мне поговорить с лечащим врачом, тогда как он расспросит о поведении Хублайна медицинский персонал. По пути к камере заключенного я поведал Холмсу обо всем, что мне удалось выяснить.
– Образцовый заключенный. Никогда не шумит, не буянит, да и вообще ничего не говорит, что, несомненно, является признаком душевного расстройства. Он стал немым.
– Лишь иногда, обычно по ночам, из его камеры доносятся взрывы хохота, – продолжил Холмс. – Один из надзирателей описал этот смех как какие-то странные механические, лишенные всякого веселья звуки, с небольшими интервалами между отдельными взрывами.
Я невольно вздрогнул.
– Во всяком случае, этот человек не представляет опасности для окружающих.
– Но он ничего не говорит! А для нас это самое худшее.
Сержант Хаммер отпер дверь камеры, и мы вошли. Хайнрих Хублайн выглядел именно так, как его описывал фон Шалловей. Он сидел, выпрямившись, на койке, глядя на стену перед собой маленькими, будто черные пуговки, глазками. Я заметил, что рот его подергивается, но заключенный не обратил никакого внимания на наше появление. Хаммер, закрыв дверь камеры, застыл подле нас в бдительном напряжении. Хублайн, конечно, не представляет опасности, но тем не менее у пациентов психиатрической лечебницы зачастую наблюдаются значительные перемены темперамента.
Холмс какое-то время стоял неподвижно, разглядывая фигуру на койке и, вероятно, ожидая какой-то реакции со стороны Хублайна. На вид он был человеком довольно хрупким, с плоской грудью и худыми руками и ногами. Я чувствовал, что его нервная система расшатана, а органы чувств плохо защищены от внешнего воздействия: я диагностировал сильное нервное расстройство, которое и привело заключенного к сознательному уходу от этого ненавистного ему мира. Он, видимо, человек того типа, который драматизирует все потрясения и удары, любой ценой стремясь избежать их. Выглядел он, как и большинство душевнобольных, довольно моложаво.
– Хублайн? – мягко произнес Холмс, видимо, пытаясь подобрать подходящий тон.
Заключенный слегка кивнул, похоже было, он воспринимал нас лишь периферией своего сознания.
– Знаменитый актер, – продолжал сыщик. Кажется, в тусклых глазах пациента блеснул свет, впрочем, я не вполне уверен в этом.
– Нет, это никуда не годится, – не унимался Холмс. В его голосе послышались слабые укоряющие нотки. – Ведь они так никогда и не узнают о том, что тебе удалось совершить!
Хублайн медленно и неохотно повернул голову в нашу сторону, при этом все его щуплое тело осталось неподвижным. Так обычно ныряльщик использует плавучесть организма, чтобы всплыть на поверхность. Теперь глаза его, казалось, смотрели сквозь нас, куда-то в необозримую даль.
– Они ведь не знают, что это ты украл таблички. Не знают, как замечательно ты сыграл свою роль.
Темные глаза сфокусировались на выразительном лице Холмса, только тогда Хублайн, можно сказать, впервые увидел его. Слова сыщика вернули его на землю.
– Подобного никто и никогда не делал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
загрузка...