ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И хорошим – судя по тому, что Дина о нем рассказывала. Он врезал одному гаду, который попробовал поставить Дине подножку. Гад в ответ разбил его очки, но Томас все равно мужественно проводил Дину домой, хотя Дине пришлось вести его за руку, чтобы он не наткнулся на какое-нибудь дерево. Он предлагал ей поднести ее сумку (Дина в ответ возмущалась и демонстрировала бицепс, но Томас все равно предлагал). Он занимался с ней, когда ей не давались правила деления на шесть. Он починил ее самокат.
А Мартин все это время сидел в аквариуме.
В этот день они с Джереми вели за обедом невеселую беседу, постоянно капая в аквариум вишневым джемом с бутербродов (Джереми это не нравилось, но Мартин сказал – ничего, может, жизнь покажется ему хоть сколько-нибудь слаще.
«Зря меня на свет клонировали,» – грустно написал Мартин. – «Нет мне в жизни счастья».
– Полно тебе, – сказал Джереми, – вылезешь ты из аквариума и снова будешь целыми днями сидеть с Динкой на крыше и плеваться в Лу жеваной бумагой. Тем более – вот-вот каникулы.
Мартин мечтательно прикрыл глаза. Каникулы означали, что в Министерстве, где Мартин начал работать советником самого Премьер-Министра по Детским Вопросам после удивительной истории про манную кашу, начнется отпуск. Каникулы означали, что Джереми и Лу перестанут ходить в школу. Каникулы означали, что можно будет бесконечно спорить с Джереми о влиянии на политику Советов в 1918–1919 годах. Каникулы означали, что можно будет мастерить с Лу давно изобретенную ракету-кошконоситель для высаживания Бойцовых Котов в диспозиции противника (Лу уже не раз задумчиво поглядывал на Динину кошку Алису, и Мартина это здорово беспокоило, так что он надеялся очень внимательно приглядывать за опытными запусками кошконосителя). Каникулы означали, что Марк и Ида вот-вот возьмут отпуск, и вся семья, – конечно, вместе с Мартином, – отправится на недельку к озеру, купаться и загорать (правда, мысль о купании сейчас вызывала у Мартина острое отвращение). Но главное – каникулы означали, что Дина, живущая прямо по соседству, целыми днями будет дома. Они с Диной будут воровать соседские яблоки (Дина будет ставить Мартина себе на плечи, а он будет хоботом дотягиваться до самых красных яблок во всем саду). Они с Диной будут сидеть по ночам на крыше (пока Дину не погонят спать) и рассказывать друг другу Страшные Истории про Таближу Умножения (если бы вы знали всю правду про Таблицу Умножения, вы бы постарались забыть ее как можно скорее). Они с Диной будут пуляться в Лу жеваной бумагой. Они…
Мысль о том, какое прекрасное лето он проведет рядом с Дамой Своего Сердца, – пусть она и не желала становиться его женой, – на минутку заставила Мартина мечтательно прикрыть глаза. И тут он вспомнил про Томаса.
Мартин лег на дно, двумя лапами сгреб колышущиеся над ним водоросли, спрятал в них морду и попытался тихонько взвыть, но вместо этого только пустил хоботом целую кучу пузырей.
– Ну ладно тебе, – сказал Джереми, – какой-то Томас. Подумаешь, Томас. Просто мальчик. А ты – Слон! Да еще какой. Говорящий. В «дурака» играешь. Проигрываешь, правда, но зато весело. Волынка, опять же. Романсы. От романсов женщины тают. А тут какой-то Томас. Глупости. Ну, поможет он ей с делением на четыре, велика заслуга. Ну спишет у нее сочинение. Ну, сходит с ней завтра на утренник…
Мартин медленно отодвинул водоросли в сторону и уставился на Джереми. А потом всплыл, медленно перебирая лапками, высунул голову из воды и осторожно спросил:
– Какой такой утренник?
– Упппс… – сказал Джереми.

Глава 7
«Почему Вы не сказали мне про утренник?» – написал Мартин на дощечке, прижал ее к стеклу аквариума и укоризненно покачал головой. Из-за воды его уши качнулись очень медленно, и Дине вдруг стало ужасно грустно.
– Не знаю, – искренне сказала она. – Я почему-то боялась, что Вы расстроитесь. Хотя и непонятно, с чего бы.
«И вовсе не с чего! Я совершенно не расстроен!!» – написал Мартин. – «Наоборот, я ужасно рад! За Вас. И за Томаса. И за Вас.»
– Мне кажется, что Вы все-таки расстроены, – осторожно сказала Дина.
«Я ужасно расстроен», – честно написал Мартин.
– Вот видите, – огорченно сказала Дина. Мартин быстро что-то написал на дощечке, потом стер, подумал, потом написал опять, немножко поколебался и приставил дощечку к стеклу.
«Дина, я Вам все еще Рыцарь и Боевой Слон?» – было написано на табличке.
– Милый Мартин, – сказала Дина, – я ужасно Вас люблю. Честно-честно. Можно, я расскажу Вам, в каком платье я завтра пойду? У меня никогда в жизни не было такого прекрасного платья. Оно совсем взрослое, прямо… прямо… ух. Я в нем выгляжу лет на девять. Или даже на десять!
Мартин вынырнул, подтянулся на краю аквариума, посмотрел на Дину и улыбнулся.
– Конечно, Дина, – сказал он охрипшим с непривычки голосом. – Рассказывайте-ка мне про платье. И поподробнее.
И Дина стала рассказывать.

Глава 8
– Когда я ее вижу, что-то происходит у меня вот тут, – сказал Мартин, неожиданно высовываясь из аквариума и постукивая себя лапой в грудь, – вот тут. Как будто там что-то смеется и даже, знаете ли, хихикает.
Лу оторвался от работы (он как раз заканчивал работать над бобмардировщиком-кошковозом, привинчивал кошкодержатель к кошкометателю) и удивленно спросил:
– Ее? Гайку шестого калибра?
– О господи, – сказал Джереми голосом Иды. – Какой чудовищный инфантилизм. Лу, он имеет в виду Дину. Мартин, немедленно засунься в аквариум. Ты сейчас начнешь чесаться.
Мартин состроил обиженную морду, почесал хоботом попу (по возможности незаметно) и нырнул обратно в аквариум, но тут же высунулся опять.
– А когда я ее не вижу, – сказал он, – я думаю о Шопенгауэре. Уж не знаю, почему. Но так и умереть недолго.
– Внутрь! – строго сказал Джереми. Мартин нырнул, сел на дно и печально понурил голову. Золотая рыбка медленно проплыла у него под хоботом.
– Утренник начинается в одиннадцать. Значит, она вернется в час. Самое позднее, в два. И наверняка сразу прибежит к тебе показаться в новом платье, – сказал Джереми. Ему было шесть лет, но он очень много читал (особенно русские романы) и знал женщин, – по крайней мере, теоретически. – Сейчас полпервого. Потерпи, миленький Мартин. Хочешь, я полистаю перед тобой «Иосифа и его братьев»?
«Добить меня хочешь?» – поинтересовался Мартин посредством таблички. Потом стер эту фразу и написал: «И вообще. Может, волшебный юноша Томас поведет ее есть мороженое. В парк. Где птицы, и весна, и сердце так и бьется. И будет завоевывать ее любовь, шаг за шагом».
– Ох, – сказал Джереми и сочувственно покачал головой.
– Если бы я был девчонкой, я бы на Мартине женился, – сказал Лу. – Честное слово.
«Бог миловал,» – написал Мартин, – «Но все равно спасибо».
– Я готов к первым испытаниям, – сказал Лу, приподнимая в воздух довольно громоздкое и очень странно сооружение, больше всего похожее на фен На следующее утро, кстати, Ида обнаружила пропажу фена. Она перерыла весь дом, но фена так и не нашла. Лу резонно предположил, что его украли инопланетяне, изучающие нашу технологию, чтобы потом с ее помощью захватить землю. Сейчас к бывшему фену, а нынче – бомбовозу-кошковозу, – был простроен пропеллер от большого вентилятора из гостиной. Лу гордо держал свое детище на вытянутых руках. Из аквариума на кошковоз с изумлением пялились золотые рыбки.
– Ты пойдешь мне помогать? – нетерпеливо поинтересовался Лу у Джереми.
– Я пойду за тобой присматривать, – строго сказал Джереми и слез со стула. – Мартин, хочешь, вытащим аквариум во двор? Понаблюдаешь, как невежество отступает перед жестокой реальностью и неумолимыми силами природы. То есть как эта штука рухнет кому-нибудь на голову.
«Спасибо», – написал Мартин и отрицательно помотал головой. – «Я посижу тут. Поплещусь. В последнее время мне редко доводится поплескаться вдоволь».
– Держись, – сочувственно сказал Лу. – Ты уже неделю тут сидишь. Доктор Зонненградт говорил Идке, что еще прям день-два и все. Между прочим, она на него так смотрела – ого. Как если бы он ей что-то ужасно важное говорил. А он все какие-то глупости говорил. То про погоду, то про ветрянку. А мы уже, между прочим, болели ветрянкой, она и сама все знает. А так слушала, как будто не знает.
Джереми хмыкнул и помахал Мартину ладошкой. Мартин очень весело улыбнулся и помахал ему в ответ. Потом дождался, когда шаги друзей удалились. А потом, осторожно озираясь по сторонам, вылез из аквариума и быстро побежал на кухню, оставляя на паркете круглые мокрые следы. Ида была на работе, чистенькая кухня пустовала, а в шкафу, на самой нижней полке, стояло много-много пустых банок. Мартин чихнул, почесался, достал чистую банку из-под томатной пасты, при этом стараясь не греметь и прислушиваясь к воплям Лу во дворе. Кажется, заходить на кухню никто не собирался. Тогда Мартин снова чихнул, яростно почесал бок и, стараясь не дышать воздухом, подтянул табуретку к раковине и залез на нее. Чихая, покашливая и пытаясь не думать о чешущихся лапах, Мартин открыл кран и налил в банку из-под томатной пасты побольше воды. Почесал одну нижнюю лапу другой, он сунул хобот в банку с водой и начал дышать через хобот. Получилось. Пока хобот был в воде, Мартин не кашлял, не чихал и почти не чесался. Он с трудом слез с табуретки, стараясь не уронить банку и не расплескать воду. Потом тихонько пошел к задней двери дома, держа банку перед собой, а хобот в банке. Потом осторожно выглянул за дверь и прислушался. А потом выскользнул из дома и быстро-быстро побежал по тенистым улочкам Джинджервилля прямо к школе. Быстро-быстро – насколько позволяла наполненная водой тяжелая банка из-под томатной пасты.

Глава 9
Лапы у Мартина ужасно затекли. Он то пытался нести проклятую банку, прижав ее к себе, то вытягивал лапы вперед, но банка все равно была очень тяжелой, круглой и неудобной, а главное – мешала Мартину торопиться. А Мартин очень торопился. Он хотел добраться до школы ровно в тот момент, когда дети начнут расходиться по домам после утренника. Он хотел, чтобы его никто не заметил, потому что чувствовал себя очень глупо. Он хотел посмотреть на мальчика по имени Томас. Именно ради этого он вылез из аквариума, спасавшего его от аллергии, и теперь мучился с ужасной банкой из-под томатной пасты. И еще он хотел посмотреть, как Дина слушает мальчика по имени Томас: так, как Ида слушает доктора Зонненградта, или не так. Мартин очень боялся, что именно так. И очень надеялся, что не так. Потому что Дина отказалсь отдать ему свое сердце, но Мартин все еще не терял надежды. Как ни было ему стыдно в этот самый момент, он очень боялся, что Дина вот-вот отдаст свое сердце кому-нибудь другому.
Несколько раз Мартин ставил банку на дорогу и садился рядом с ней передохнуть. И несколько раз он мужественно оставлял банку у обочины и решал потерпеть свою ал-лер-ги-ю, но через минуту-другую глаза Мартина начинали слезиться, уши – чесаться, а нос – чихаться. И Мартину приходилось бежать назад, снова подбирать банку, засовывать в нее хобот и дышать водой, а не воздухом. Словом, когда Мартин, наконец, добрался до школьного двора, он чувствовал себя очень, очень уставшим.
И все-таки он успел вовремя: как только Мартин тихонько прокрался сквозь школьные ворота, зазвенел звонок, и ребята начали выбегать на улицу – нарядные, веселые, раскрасневшиеся после утренника. «Одно счастье», – подумал Мартин, – «с этой дурацкой аллергией я не расту, когда волнуюсь». Он представил себе, как сейчас на глазах у всех превратился бы в огромного слона, и от ужаса выпустил хоботом в воду кучу пузырей. Кто-то удивленно обернулся на громкое бульканье, и Мартин едва успел юркнуть за питьевой фонтанчик в угу двора. Немного подождав, он осторожно высунулся из-за фонтанчика – и увидел Дину.
Дина была ужасно красивой в своем новом платье, купленном мамой специально для этого утренника – зеленом-зеленом, с желтыми-желтыми яблоками. А рядом с ней шел худенький мальчик в очках и великоватом сером костюмчике. У мальчика были очень умные глаза, как у Джереми, и очень смешные ямочки на щеках, как у Лу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

загрузка...