ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но Дина отказалась. С тех пор они с Мартином очень, очень дружили, но это, конечно, была совсем непростая история.
Так вот, Аделина была лучшей подругой Дины. То есть на самом деле лучшими друзьями Дины были еще и сам Мартин, а также Джереми и Лу, – но они были мальчиками. А любая девочка сразу скажет вам, что лучшие друзья – это одно, а лучшие подруги – это совсем, совсем другое. И пока не появился Мартин, Дина поверяла Аделине все свои секреты, бегала с ней в кино, каталась на качелях и однажды даже ела дождевых червяков (а это, согласитесь, по-настоящему сближает).
Но с появлением в Дининой жизни Мартина все, конечно, пошло совсем иначе. Червяки – червяками, но Аделина здорово невзлюбила Мартина. Простыми словами – она очень ревновала к нему Дину. А Мартин, как назло, работал именно в том детском саду, куда ходила Аделина. И это, конечно, тоже была очень непростая история.
И когда Аделина сказала: «Фу! Он фальшивит!» – Мартин очень, очень разозлился. И остальным детям тоже стало ужасно неловко.
К счастью, в этот момент в дверях показалась нянечка и недовольно покачала головой. Мартин опомнился, быстренько сдернул с плеч полотенце, повязал его себе на шею на манер салфетки и специально сказал громким, немножко противным голосом:
– Дорогие товарищи дети, все немедленно идут в соседнюю комнату завтракать омлетом. Духовное традиционно уступает место материальному. Ать-два!
Дети сказали: «Уууууу…» и поплелись в соседнюю комнату. И даже Аделина, пожав плечами, последовала за всеми остальными.

Глава 6
«Ууууу…» (и даже «Уууууууууууууууууууууу…»), которое сказали дети, было вызвано не только желанием продолжать приобщаться к духовному посредством взаимодействия с маленьким говорящим животным (соблазн, перед которым и взрослый-то вряд ли способен устоять). Оно было также вызвано полнейшим нежеланием поглощать материальное в виде омлета.
Дело в том, что дети вообще не любят завтракать омлетом. Дети также не любят завтракать баварскими колбасками с красными бобами, овсяными хлопьями, бутербродами с красной и черной икрой, блинчиками, устрицами и прочей ерундой. На самом деле – только это великая тайна, и, пожалуйста, обращайтесь с ней очень, очень осторожно! – дети любят завтракать манной кашей. Сладкой, густой, мягкой манной кашей, в которую можно подсыпать изюм, или подливать варенье, или добавлять мелко нарезанные фрукты, или подмешивать кленовый сироп, или даже макать сосиску, на худой конец (автор лично знает одну маленькую девочку, поступающую именно так).
Когда-то любовь детей к манной каше ни для кого не была секретом, но взрослые поступили с этим секретом очень плохо (пожалуйста, не повторяйте их ошибок!). Они решили, что манную кашу можно превратить в обязаловку. И перед бедными детьми каждое Божье утро начали плюхать тарелку с манной кашей (и хоть бы позаботились о варенье, кленовом сиропе, изюме или сосиске!) со словами: «Ешь! Не привередничай!» Конечно, таким страшным словом из целых пяти слогов можно испортить удовольствие от любого блюда, даже самого прекрасного. И дети упрямо отказывались есть манную кашу на таких условиях. И взрослые, наконец, сдались и стали кормить детей на завтрак баварскими колбасками с красными бобами. Но любовь-то, любовь осталась!
И сладкоежка Мартин, конечно, тоже очень любил манную кашу. Макание в сладкую кашу сосисок в целом прошло мимо него, но зато кленовый сироп… А еще если добавить несколько хороших кусочков шоколада… Полбаночки варенья… Пару ложек меда… И сверху уложить немножко взбитых сливок… Словом, когда Мартин сел к столу, – а точнее, забрался на скамеечку рядом с Томасом, рыжим-рыжим мальчиком, у которого даже на ресницах были веснушки, – и посмотрел в честное лицо своего омлета, из его груди вырвался глубокий вздох. Мартин как следует представил себе хорошую тарелку манной каши. С маслицем, золотым озером разлившимся по ее поверхности. С аппетитными, шоколадного цвета изюминками, выглядывающими из ее мягких складочек. С плещущимся по краям тонким ручейком кленового сиропа… «Вот бы…» – подумал Мартин, закрыв глаза от удовольствия, а потом снова вздохнул, раскрыл глаза и приготовился взяться за омлет.
Но когда он взглянул на тарелку, где только что лежал этот самый омлет, его ждал большой, очень большой сюрприз.
– Оп-пань-ки, – тихо сказал Мартин.

Глава 7
– Я больше не могу, – сказала Китти, плюхнулась на мягкий ковер и принялась с удовольствием гладить себя по животу.
– Кажется, я могу! – радостно сказал Питер, но тоже немедленно повалился на ковер, широко раскинул руки и сладко зевнул.
– Вставайте, дети! Нам пора приступить к развивающим играм! – сказала воспитательница, но никто не обратил на ее внимания.
– Есть манную кашу вредно! – громко заявила Аделина, все это время дувшаяся в углу и даже не прикоснувшаяся к каше, но на нее тоже никто не обратил внимания.
За истекшие полчаса Мартин превратил в манную кашу весь приготовленный на завтрак омлет, некоторое количество чая, две ложки, пудреницу старшей воспитательницы, довольно большое количество скопившегося на кухне мусора и одного старого плюшевого медведя, о котором, впрочем, никто особенно не жалел. Выходило, что Мартин может превратить в манную кашу практически что угодно. Для этого ему просто надо было как следует сосредоточиться на превращаемом предмете, направить на него хобот и представить себе очень, очень, очень вкусную манную кашу. И каша сразу появлялась на месте этого самого предмета. Да еще и в тарелке (а иначе, согласитесь, это было бы несколько негигиенично).
У Мартина было много удивительных качеств, – недаром в прошлом его звали вовсе не Мартином, а Пробиркой Семь. Когда мама и папа, клонировавшие Мартина, отправили его детям «Федексом», они не приложили к посылке никакой инструкции (открытку со словами «Дорогие дети! Это слон!» все-таки трудно считать инструкцией). Поэтому каждое новое удивительное качество Мартина становилось полным сюрпризом как для него самого, так и для окружающих.
Например, когда Мартин только-только влюбился в прекрасную Дину, выяснилось, что, стоит ему начать нервничать, как он растет, растет, растет и может даже дорасти до размеров самого настоящего слона! А потом обнаружилось, что Мартин способен видеть мертвых животных (именно так он познакомился с одним мертвым хомячком, который был привидением, а заодно и ангелом-хранителем Дома с Одной Колонной). И вот теперь стало ясно, что при желании Мартин может превратить фактически что угодно в манную кашу.
Правда, существовали нюансы. Какую бы кашу ни представил себе Мартин, он не мог в точности предсказать результат превращения. Иногда каша получалась с медом, а иногда – с изюмом. Иногда она была в глубокой синей тарелке, а иногда – в маленькой мисочке, на дне которой был нарисован большой довольный кот (это, конечно, выяснилось только потом, когда на мисочку как следует приналег Питер). Иногда каша оказывалась очень горячей, а иногда – почти остывшей. А однажды вокруг каши были разложены ломтики каких-то совсем никому не ведомых фруктов, которые группа под руководством Мартина честно разделила между всеми. Но каждый раз это была прекрасная, вкусная, сладкая манная каша. И дети, истосковавшиеся по любимому блюду, требовали еще и еще и под конец даже немножко объелись.
Сам Мартин, счевший своим долгом как следует распробовать плоды собственного труда, тоже лежал на ковре и пытался сообразить, удастся ли ему когда-нибудь встать. Он вяло подумал, что, как воспитатель, он должен бы был повести детей заниматься развивающими играми. Но тут же прогнал эту мысль как сугубо неподобающую моменту.
Потому что ему совсем не хотелось портить такой приятный момент.

Глава 8
– Дети! Завтракать! – позвала нянечка.
– Эгегегегей!! – завопили дети и радостно побежали рассаживаться по скамеечкам. Теперь каждый день дети не плелись завтракать, а радостно бежали рассаживаться по скамеечкам. Потому что они знали, что на столах их уже ждут тарелки с самой разной, но все равно прекрасной манной кашей. Эту кашу Мартин успевал напревращать из двух мешков опавших листьев, некоторого количества ржавых деталей, завалявшихся в гараже, и, например, большого поломанного телевизора, который притащила нянечка. Мартин думал, что телевизор потянет на целых три тарелки, но получилась только одна. Впрочем, это было неважно.
– Всем приятного аппетита! – сказала нянечка, а человек с телекамерой забегал вокруг стола, снимая довольные мордочки и как следует работающие ложки. А когда камера приближалась к Мартину, он довольно и в то же время скромно улыбался и поправлял полотенце, повязанное на шее огромной «бабочкой».
Да-да, сегодня в детском саду присутствовали люди с телекамерами. Местный канал спешил сделать специальную передачу про Мартина. Его хорошо знали и очень любили все обитатели города. Они ужасно сочувствовали ему, когда девочка Дина отказалась стать его женой, и ужасно радовались, когда во время весенней ярмарки Мартин разрешил всем детям города кататься у него на спине (хотя для этого ему специально пришлось читать «Гарри Поттера» и ужасно волноваться за судьбу Джинни Уизли, чтобы как следует подрасти).
А теперь всеобщий любимец обещал стать настоящим спасителем человечества. Ведь способность превращать ненужный хлам в манную кашу могло решить проблему голода даже в самых, самых бедных странах! Да, такое чудо, конечно, заслуживало специальной телепередачи.
Мартин сиял. Во-первых, каждому приятно, когда про него делают специальную телепередачу. Во-вторых, совсем неплохо выяснить, что ты действительно способен «заниматься делом». И не просто заниматься, а спасать человечество! А в-третьих, когда Дина вчера услышала про успехи Мартина, она сказала «Ого!» и погладила его по голове. Мартин сразу почувствовал, как у него в груди ворочается что-то очень теплое, и это, честно говоря, значило куда больше, чем любая телепередача.
Человек с камерой как раз попросил Мартина выйти из-за стола и красиво опереться на скамеечку, когда от двери раздалось громкое недовольное «Гхм-гхм!» Там стоял высокий человек, и он сразу не понравился Мартину. Мартин привык не доверять людям в галстуках. Марк, старший брат Джереми и Лу, работающий оформителем витрин в одном большом магазине, никогда не носил на работу галстук. Он называл галстук «удавкой», а на работу ходил в немножко рваных джинсах и потрепанной толстовке, к которой все время приставали кусочки клейкой ленты. И Мартин резонно полагал, что человек, пребывающий в своем уме, сам у себя на шее удавку не затянет. Пример Отто Вейнингера только убеждал его в этом мнении.
Так что увидев мужчину в строгом костюме, с тяжелым взглядом, а главное – в галстуке, Мартин сразу понял, что сейчас начнутся неприятности.
– Здравствуйте, – сказал неприятный человек неприятным голосом, неприятно поглядывая по сторонам. – Я отец Аделины Стоун. С кем бы я мог побеседовать, и поскорее?
И немедленно начались неприятности.

Глава 9
Все дети сгрудились у запертой двери в кабинет директора детского сада. Они прислушивались к происходящему за дверью, шептались и печально вздыхали, а Мартин бродил за их спинами и тосковал.
– Несбалансированное питание! – рявкал за дверью громовой голос Аделининого отца, а директор растерянно отвечал:
– Но позвольте…
– Сатурированные жиры! – гремел голос, явно не собирающийся ничего позволять.
– Но ведь дети…
– Избыток сахара в крови! – грохотал голос. – Аллергены!!! Консерванты!
– Да какие консерванты? – изумленно спрашивал директор.
– А такие! – гремел голос господина Стоуна. – В неведомой каше – неведомые консерванты! Бе-зо-бра-зи-е!!!
Через пять минут дети начали потихоньку отходить от двери. Исход разговора был ясен. Один за другим они выходили во двор и слонялись, пиная ботинками влажные осенние листья. Мартин, основательно подросший от волнений, отошел подальше и изо всех сил старался взять себя в руки. «Надо успокоиться», – говорил себе Мартин. – «Надо успокоиться». Потом что Мартин хорошо понимал, что если он немедленно не успокоится, то через пять минут вырастет ого-го каким.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

загрузка...