ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– И все равно я попросила бы вас не лазить на крышу, – вздохнула Ида. – И надо поставить еще один замок. И запирать окна. И еще, наверное, что-то делать, я сейчас ума не приложу…
– Ида, пожалуйста, успокойся, – сказал Марк. – Мартин, Дина, вы собирались лезть на крышу? Давайте, вперед. Нам с Идой надо поговорить. Через полчаса ужинаем, чтобы я вам не орал снизу, хорошо?

***
– Знаете, о чем я думаю, Мартин? – сказала Дина.
– Я надеюсь, что обо мне, – вздохнул Мартин. – «Какой он прекрасный,» – думаете Вы. – «Я, конечно, совсем недавно отказалась выйти за него замуж, но ведь это решение можно пересмотреть в любой момент, правда? А вдруг этот момент настал?» – думаете Вы. – «Тогда я прямо сейчас могу броситься ему на шею и…»
– Я и в самом деле думаю о Вас, Мартин, – мягко перебила Дина. Дине было всего семь лет, но женской мудрости ей было не занимать. – Но еще я думаю о Марке, Иде, Джереми и Лу. Я беспокоюсь.
– Я понимаю, – медленно сказал Мартин. – Но мне кажется, знаете, что нам просто, ну, надо лучше теперь присматривать друг за другом. Может, Лу придется отучиться ставить подножки, что в целом глупо и опасно, а в случае, когда у оппонента четыре ноги, и вовсе бессмысленно, скажем прямо. Может, Джереми надо начать мыть яблоки перед тем, как тащить их в рот, а Иде – всегда пользоваться прихваткой, когда она перемешивает еду на сковородке, а Марку – не разбрасывать по дому булавки, которыми драпируют манекенов. А мне, наверное, надо реже играть на волынке. Процесс этот доставляет мне наслаждение, но вряд ли полезен окружающим, будем смотреть правде в глаза. Теперь-то я понимаю, чьей милостью у волынки так часто забивались трубы, но с сегодняшнего дня придется, что ли, забивать их самому.
– Один раз Лу засунул туда кусочек печенья, – сказала Дина. – Только я Вам этого не говорила.
– Систематичная травля, – тяжело вздохнул Мартин, – уж что поделаешь.
– Еще я думаю про Алису, – сказала Дина.
– Вы думаете, Белый Кролик был ангел? – удивился Мартин.
– Нет, не про ту, – сказала Дина, – про эту, – и она показала рукой вниз, во двор, где ее рыжая кошка Алиса устало смотрела с ветки невысокой вишни на скачущего внизу Лу. В руках у Лу была пищалка, подаренная тетей Анджелой на день рождения: если в нее подуть, из пищалки высовывался длиннющий красный язык. Вот этим языком Лу и пытался достать Алису. Алиса притиснулась к стволу и изображала муку во взгляде на манер княжны Таракановой. У Лу с Алисой были сложные, запутанные отношения.
Мартин тоже посмотрел на Алису.
– Я думаю, еще очень нескоро, Дина, – сказал он.
– Я не хочу ангела-хранителя, если это происходит… так. – сказала Дина.
– У Вас есть я, – сказал Мартин. – Я, положим, не ангел, – волынка и все такое, – но я ваш рыцарь и боевой слон. Я тут, Дина, честное слово.
– Спасибо Вам, Мартин, – сказала Дина. – Я не представляю себе, что бы я без Вас делала. – И она осторожно подергала старый шерстяной носок, обмотанный у Мартина вокруг шеи.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
МАРТИН НЕ ПРИЗНАЕТСЯ

Глава 1
– По раааазным страааанам я бродиииил – И мооой сурооок со мноооою!
И весел был, и счааастлив быыыыл – И мооой суроооок со мноооою!
И мооой – всегда!
И мооой – везде!!!
И мой!!! Сурок!! Со!!! Мнооооооооою!!!!
Раздался грохот, затем протяжный вой, затем испуганный взвизг, затем стук, затем топот ног, затем топот еще нескольких пар ног, а затем звонкий женский голос яростно завопил:
– Мааааартииин!!!
А затем песня прервалась тяжелым вздохом.
В Доме С Одной Колонной начиналось обычное воскресное утро.
Дом с Одной Колонной вообще-то был очень тихим, чинным и добропорядочным домом. В нем жила немного странная, но исключительно симпатичная семья – Марк, Ида, Джереми, Лу и Мартин. Марк, Ида, Джереми и Лу были братьями (и сестрой), а Мартин был слоном.
Не подумайте, что Дом с Одной Колонной был таким уж огромным, – нет, просто Мартин был очень маленьким слоном, – размером примерно с кошку. Если, конечно, не волновался и не начинал стремительно расти от волнения. Это было одним из множества удивительных свойств говорящего слона Мартина. Который, кстати, до появления в Доме с Одной Колонной носил имя «Пробирка Семь» – потому что мама и папа Марка, Иды, Джереми и Лу вывели Мартина в генетической лаборатории, а потом отправили детям «Федексом». Мама и папа жили и работали в Индии – они были учеными-генетиками и почти никогда не видели своих отпрысков. До сих пор никто из обитателей Дома с Одной Колонной (включая Мартина), не знал, почему мама и папа прислали Мартина своим детям в Англию. Сами же мама с папой по неизвестной причине отказывались раскрывать эту тайну в своих очень, очень частых письмах к детям.
Словом, вся история появления Мартина на свет и его прибытия в Дом С Одной Колонной была окутана тайной. Но, так или иначе, маленький говорящий слон Мартин давно стал полноправным членом семьи Смит-Томпсонов.
Песня про сурка, а также грохот, протяжный вой, испуганный взвизг, стук, топот ног и звонкий женский вопль объяснялись очень просто. Дело в том, что Мартин очень любил играть на шотландской волынке и петь при этом русские романы. Шотландская волынка – вообще инструмент на любителя. Его обычно не рекомендуют слушать слабонервным, больным, детям, беременным женщинам, а также тем, кто имеет дело с опасными приборами или очень горячими предметами. К сожалению, этим воскресным утром, когда Мартин решил усладить слух близких своей мастерской игрой на волынке, а также исполнением бодрой и жизнеутверждающей песни про сурка (музыка Бетховена), Ида – старшая сестра Джереми и Лу – имела дело с опасным прибором и с очень горячим предметом, а именно – с плитой и сковородкой. Она готовила завтрак на всю семью, и на очередной руладе Мартина рука ее дрогнула. Сковородка полетела на пол (раздался грохот), горячий омлет вывалился Иде на ногу (последовал вой), шестилетний Джереми очень испугался за свою сестру (и взвизгнул), он вскочил со стула в гостиной (стул немедленно упал, произведя при этом громкий стук), со всех ног бросился на кухню (как следует топоча), столкнулся в коридоре со своими старшими братьями (тоже спешившими Иде на помощь и тоже топотавшими) и застал разъяренную Иду со сжатыми кулачками, изо всех сил вопящую:
– Мааааааааааартин!!!
Наверху, в детской, Мартин тяжело вздохнул и отложил волынку. Омлет убрали с пола, кухню привели в порядок. Очень сердитая Ида принялась варить овсянку. Самый старший брат, Марк, покачал головой и вернулся к себе в комнату – немного повозиться до завтрака с эскизами (он был художником и занимался оформлением витрин в очень большом магазине). Средний брат, восьмилетний Лу, покачал головой и отправился в детскую – ночью ему приснились роликовые коньки с пропеллером, и он спешил разобрать вентилятор прежде, чем в комнату заглянет Ида. Самый младший брат, шестилетний Джереми, человек в высшей степени серьезный, покачал головой и отправился в кабинет – читать «Морнинг тайм». А Мартин, приняв покаянный вид, отправился на кухню – извиняться перед Идой и помогать ей с завтраком.
И тогда в Доме с Одной Колонной снова воцарились порядок и покой. Начиналось обычное воскресное утро.

Глава 2
В Доме с Одной Колонной все очень любили Мартина. Нет, правда, – разве можно не любить существо, способное залезть к тебе под одеяло, когда ты болеешь, и целый час гладить тебя хоботом по руке или с надрывом петь русские романсы, пока ты не почувствуешь себя самым-пресамым несчастным существом на свете и не пожалеешь себя так сильно, что сразу выздоровеешь. Правда, при этом Мартин незаметно с: едал припасенное у вас на тумбочке шоколадное печенье, выпивал чай с малиной, заворачивался в ваш любимый шарф и в перерыве между двумя руладами на минуточку просил примерить ваши теплые носки, которые с этого момента навсегда переставали вашими. Но исполнителям русских романсов, известное дело, нередко прощали и не такое.
Словом, Мартин был частью Дома с Одной Колонной и безусловным членом семьи Смит-Томпсонов. Но сегодняшний инцидент с волынкой и омлетом окончательно доконал всех.
Мартин как раз подносил ко рту вилку с тщательно наколотыми на нее кусочком омлета, кусочком помидора, кусочком жареного лука и маленькой капелькой кетчупа, когда Марк внезапно спросил:
– Мартин, а ты не хочешь найти себе какое-нибудь занятие?
Мартин закрыл рот, медленно положил на край тарелки вилку со всей ее нетронутой роскошью и пронзительно посмотрел на Марка. Это был взгляд исполнителя русских романсов после третьей рюмки. Очень, очень тяжелый взгляд, способный вогнать в краску даже русского милиционера.
– Я чувствую, что в следующей фразе меня попрекнут куском омлета, – печально сказал он.
– Мартин, прекрати, – строго сказал Джереми. – Просто нам всем кажется, что ты несколько… ээээ… скучаешь. И не знаешь, чем себя занять. И киснешь.
– Киснет молоко, – гордо сказал Мартин, – Я впадаю в красивую меланхолию.
– Значит, так. – сказала Ида. И Мартин понял, что заняться делом ему придется фактически безотлагательно.

Глава 3
– Ээээттттааа было весноооооюуууу! Ззззеленеющим маааааааааем!
Каааааагда тундрррррра надееееела! Свой весенний нарррряд!!..
Дети заворожено слушали Мартина, а он довольно расправлял плечи, укрытые зеленым полотенцем с белыми звездами. Во время сольных выступлений он использовал свое любимое полотенце в качестве оперного плаща. Дома же оно служило Мартину одеялом, – завернувшись в него, он сладко спал в коробке из-под телевизора, специально поставленной для него между кроватями Джереми и Лу. Но в другие моменты – например, когда Мартин утешал кого-нибудь, кто разбил себе нос, или устраивал небольшой пикник на детской площадке, или тайком от завхоза организовывал массовые катания на двери гаража, – зеленое полотенце с белыми звездами могло играть роль салфетки, пледа, скатерти, петли-держалки или ОЧЕНЬ большого носового платка… Словом, в детском саду зеленому полотенцу в белых звездах всегда находилось применение.
– …Ааааа мы бежали с тобооооюуууу!! Ууууходя ааааат пагооооони!
Вдоль железной доррррррррооооогиии! Аааа Ваааааркута-Ленингрррррад!…
Да-да, Мартин работал именно в детском саду. Потому что если уж он в чем был мастером (помимо, конечно, игры на волынке и утешения страждущих) – так это в Салках, Прятках, Сказках В Тихий Час, Рисовании Ужасных Монстров и Массовом Валянии Дурака. Эти качества, безусловно, делали его совершенно прекрасным воспитателем детского сада (хотя некоторые, наверное, с таким мнением не согласятся). И сам Мартин, кстати, тоже был в полном восторге от своей работы. В свободное время он, конечно, читал Льва Толстого (не забывайте, что Мартин все-таки был очень, очень странным слоном), или лежал в ванне, мысленно критикуя Шпенглера. Но в качестве работы Салки, Прятки, Монстры и дверь гаража приводили его в полный восторг. А в особенно полный восторг его приводила возможность исполнять свои любимые произведения под свою любимую волынку. Дети очень любят громкие, немножко противные звуки, если их издает кто-нибудь дружелюбный.
– … и на дуло нагаааааана!
Вохрррррра нас окружиииииила! «Ррррруки кверху!» – крррричааааат!!!…
И тут вдруг с задних рядов раздался громкий девичьий голос:
– Фу! Он фальшивит!
От неожиданности Мартин подавился нотой, а все дети дружно обернулись.
В заднем ряду, скрестив руки на груди и притоптывая ножкой, стояла маленькая девочка – беленькая, курносенькая, очень надменная. Она стояла, скрестив руки на груди, притоптывая ботинком, и презрительно смотрела на Мартина.
И тут Мартин разозлился.

Глава 5
Эту девочку звали Аделиной, и она была лучшей подругой Дины. А Дину Мартин любил. Нет, не просто любил, – первоклассница Дина была любовью всей его жизни. А Мартин был ее рыцарем и боевым слоном. Когда Мартин впервые увидел Дину, любовь немедленно поразила его сердце. На следующий день он торжественно прошествовал через весь город, неся в хоботе цветы, а на спине – две банки селедки, и сделал Дине предложение стать его женой навеки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

загрузка...