ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Когда пурга утихла, бухта оказалась скованной льдом и на белой ее поверхности прохожие оставили первый след.
Айвангу каждую неделю писал письма в Тэпкэн. Он рассказывал о жизни в большом портовом поселке. Особенно большое письмо он написал в день Первого мая.
Весь Гуврэль украсился кумачом. Корабли, стоящие во льду, развесили сигнальные флаги, опоясались гирляндами электрических лампочек. Такого красивого праздника Айвангу никогда не видел.
Курсантов пригласили на вечер в клуб морского порта.
Из Магадана приехали артисты – инструментальный квартет. Они играли после выступления участников художественной самодеятельности.
Рядом с Айвангу сидел капитан Музыкин.
– Тебе нравится музыка? – спросил он, пока артисты настраивали инструменты.
– Очень! – горячо ответил Айвангу. – Особенно то, что они будут играть. Чайковский. Я читал, что Лев Толстой не мог слушать его без слез.
Музыкин отодвинулся от Айвангу и удивленно спросил:
– Друг мой, откуда ты все это знаешь? Где ты мог слушать Первый квартет?
– Я же вам говорю, – ответил Айвангу, – Гена Ронин, который учил меня математике и физике. Мы с ним часто слушали музыкальные передачи по радио.
После концерта Музыкин повел Айвангу к себе домой.
В квартире накрыли праздничный стол. За столом хлопотала жена Музыкина. В кабинете стоял магнитофон. Музыкин высыпал на диван несколько коробок с лентами и сказал:
– Выбирай.
Айвангу выбрал Девятую симфонию Бетховена и сказал:
– Только прошу поставить с третьей части.
Они молча слушали музыку. Жена капитана несколько раз заглядывала в комнату, потом тихо прикрывала дверь и на цыпочках уходила в столовую.
С этого праздничного вечера Айвангу часто захаживал в капитанский дом. Но в письме, которое он отправил после Первого мая, главным было не описание праздника. Айвангу написал о предложении Музыкина переселиться в Гуврэль, стать капитаном почтового сейнера «Морж».
Отшумели весенние ручьи, пришел долгожданный ледокол, расколол лед в бухте и потряс скалы мощным гудком.
Курсанты сдали экзамены и разъезжались по морским и зверобойным станциям.
Только Айвангу еще не знал, куда поехать. Он ждал письма от Раулены. Согласится ли она переселиться в Гуврэль?
– В чукотском порту должны жить и капитаны-чукчи, – говорил Музыкин.
– Не надо меня агитировать, – с улыбкой отвечал Айвангу. – Я согласен. Но пусть свое слово скажет Payлена.
Почтовый сейнер «Морж» перегнали из Петропавловска-Камчатского. Команда его уехала обратно, а кораблю скоро предстоял первый рейс вдоль Чукотского побережья от бухты Гуврэль до Нешкана. Дело было за небольшим – за новой командой и капитаном.
Айвангу свыкся с мыслью, что будет капитаном сейнера, и не удивился, когда Музыкин предложил ему набирать людей. Механик нашелся сразу. Это был эскимос Пиура. Ему уже было много лет, родом он был из Гуврэля, из маленького эскимосского стойбища на другом берегу бухты, которое уже давным-давно растворилось среди новых домов. Радиста нашли на полярной станции. Двоих матросов порекомендовал капитан порта.
Наконец пришло долгожданное письмо от Раулены, она соглашалась переехать в Гуврэль.
– Поздравляю, – сказал Музыкин. – Вот теперь ты настоящий капитан. Пойдем получать ордер.
– Какой ордер? – удивился Айвангу. – У меня есть диплом.
– Ордер на квартиру в капитанский дом – будешь моим соседом.
Квартира, как и у Белова, была из трех комнат с ванной. Музыкин покрутил кран и пустил горячую воду. Айвангу вошел в большую комнату и открыл дверь на балкон. Перед ним лежала бухта Гуврэль. На краю первого причала стоял его корабль – почтовый сейнер «Морж», готовый к отплытию.
– Завтра выходим, – сказал Айвангу.
– Приду провожать на причал, – обещал Музыкин.

Выходя из створа бухты, Айвангу нажал кнопку сирены, и мощный гудок оглушил его: «Морж» ревел, как большой морской корабль. Первую остановку сделали в бухте Сэклюк, следующую в Янракынноте, затем в Лорино, Аккани.
Ночью пришли в Кытрын. Айвангу пожалел, что не днем, – хотелось повидать Белова. Рано утром показался мыс Дежнева, хмурый, темный, как невыспавшийся человек.
Айвангу направил бинокль на буруны, перевел окуляры на острова Диомида, снова на скалы, где рядом со старым памятником Дежневу высился новый, заканчивающийся маяком. Поравнявшись с ним, Айвангу дал сирену. Тысячи птиц сорвались со скал и с громким криком закружились над кораблем.
За следующим поворотом возник Сэнлун. Он как будто принарядился, покрылся зеленым пушком нового, свежего мха. Солнце освещало его голую вершину, внизу бились волны, полируя древний камень.
И вдруг до боли в сердце, с удивительной отчетливостью Айвангу вспомнил, как он полз вот здесь, под этими скалами, вмороженными в ледяное море. Тогда у него было одно желание – выжить, не замерзнуть, добраться до селения, снова услышать человеческий голос, стряхнуть с себя раздирающее уши безмолвие ледяной пустыни.
Все было болью – и лед, по которому он тащил свое обмороженное тело, и небо с дырочками – точками звезд, и полосами туманностей, скопищами созвездий, и огромная луна, которая выплыла из-за гряды торосов. Еще немного, и море торжествовало бы свою победу над человеком.
Порой действительно казалось, что больше нет никаких сил двигаться дальше и остается одно – замереть и лежать, ждать, пока не придет смерть и утренний снег не запорошит неживые глаза… Но чем ближе смерть, тем сильнее желание жить. Казалось невозможным, чтобы человек, который совсем еще не жил, которому было так мало лет, – и вдруг ушел в небытие, забыв навсегда, что на свете есть любовь, свет, солнце, теплая улыбка родного человека. И самое невозможное было в том, чтобы отказаться от будущего, от всего того, о чем мечталось, ради чего стоило жить…
Может быть, именно здесь он порвал рукавицы, потом кухлянку? А там он переворачивался на спину и отдыхал, глядя на разгорающееся полярное сияние… Здесь Айвангу потерял ноги, но обрел то, что потом помогло ему в жизни, – безграничную веру в самого себя, в возможности человека.
Двигатель сейнера стучал, как хорошее сердце сильного человека. Еще немного, и встанут на горизонте мачты радиостанции Тэпкэна.
Еще накануне выхода из Гуврэля Айвангу дал телеграмму. Как они там? Волнуются, наверное? Айвангу и сам не спокоен. Странно, он так не волновался, когда сдавал экзамен, проходил медицинскую комиссию… Ведь впереди просто встреча с родными – и больше ничего…
Айвангу передал штурвал матросу и спустился в кубрик. Там он вытащил из вещевого мешка капитанскую фуражку, подарок боцмана Гаврилы. По каким морям плавает нынче далекий друг? Спасибо тебе, что поверил мечте чукотского парня, поддержал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75